Глава двадцать четвертая · Явь

Утро начиналось у Лизаветы с обязательных тазиков и чайников. С каждым днем ждать, когда же в доме появится горячая вода становилось все сложнее и сложнее. Дядька Матвей нашел оконщика, что сегодня должен был доставить снятые с новостроек окна на весь дом Лизаветин. Дешево и сердито, правда размеры все разные будут, но так даже забавней получится.

Крыша в пристройке обросла шифером. Сегодня будут дверь из кухни пилить. Осталось с сантехникой разобраться и возможно по трубам скоро потечет вода. И настанет эра благоденствия в отдельно взятой деревне. Тренькает телефон на подушке.

— Алло. Лен, да проснулась уже. Сейчас к Милке пойду. Ты в шоке, звезда моя? Прям до утра сидели? Ну и повалялась бы, чего в такую рань вскочила. Свербит говоришь. Ну тогда бери Василису и скачите на лихом коне, будем кухню разбирать.

Василь Акимыч кряхтит за стенкой. На пользу ему пошло бабкино лечение. От прежней хворобы считай и следов не осталось. Вот, что значит спать с пользой.

— Дед, ты завтракать будешь? Давай я кашку поставлю сейчас греться, а сама к козе пойду. Девчонки должны приехать, тебе встречать.

— Добренького утречка. Ты уж не обессудь, но до козы я и сам дойду. Знаю я тебя. Подоишь кое-как, а у нее поди вымя уже до земли вытянуто. Ты лучше геркулеса намешай для козлят, пора уже на прикорм этих оглоедов сажать. Они так нас с тобой скоро сосать начнут. Глядишь отдадим, там и полегче станет.

— Ну пока еще рано говорить, когда отдадим. Козлятам тоже привыкнуть надо. Да и на людей посмотреть не помешало бы.

— Этак ты Лизка у Милки документы подписывать будешь копытом, чтоб значить детей отпустила.

— Ну потребуется и соглашение подпишем. Может побережешь себя, только вот с кровати встать не мог, а уже в сарай намылился.

— Человек, он Лизавета такая скотина, без труда, да без забот, как вода в болоте тухнет. Двигаться надо, тогда и болячка не всякая догнать сможет.

— Ну главное, чтоб на пользу.

— Доброе утро хозяева. — На кухню заглянули улыбающиеся рабочие. Матвей, как обычно, за всех разом отказался от кофе и погнал своих работать. Неожиданно к собравшемуся Акимычу присоединился и малыш Дато. Под строгим взглядом Вазгена он безропотно пошел к сараю и взял вилы. Похоже козий загон медленно, но, верно, превращался в исправительный трудовой лагерь для проштрафившихся.

Лиза только хмыкнула понимающе, но останавливать не стала. Накосячил — пусть отрабатывает. Навоза на всех хватит.

Лиза дождалась девочек и полдня разбирала кухню. На днях должны были приехать долгожданные гости и похоже соседний санаторий будет забит.

— Ты подумала, что тебе на День Рождения дарить, красота ты моя ненаглядная? Может тебе пижаму шелковую прикупить, чтоб не шлялась как бомжа какая?

Ленка как обычно была на высоте. Не сьязвила, считай день прожит зря.

— Себе купи. А лучше сразу в фартуке кухонном спать ложись. Похоже вторым образованием у Елены Рукодельницы будет кулинария.

— Тебя к плите подпускать, что во сне, что наяву опасно. Вот и приходится спасать мир от твоей стряпни.

Так за дружеской пикировкой кухню вынесли на улицу и частично в комнату к Акимычу. Тот на заднем дворе командовал колхидскими правителями и красовался перед Василисой, что ловила удачные кадры. Все шло по плану, пока перед калиткой не остановился большой пикап ярко красного цвета.

— Я от дяди Леши. За козлом приехал! Хозяева! Есть кто дома?

— Ой мама дорогая. Смотри какой. Ну все девки, снимайте плавки к нам викинг приехал. Настоящий.

Ленка шагнула сомнамбулой с крыльца привлеченная ярким блондином с густой длинной шевелюрой, как с рекламы шампуня. Красавчик щеголял белой футболкой в обтяжку и мощными бицепсами с синими татуировками, змеящимися по крепким рукам. Такой образец маскулинности мог на обложках журналов красоваться, а не стоять у деревенской калитки. Улыбался и щурил небесно-голубые глаза против солнца. В волосах переливались металлические бусины в косичке.

— Чур я буду переговоры вести, у меня на таких красавчиков нюх. Я его быстро на чего-нибудь раскручу.

— Я тебе раскручу сейчас по шее. Мать ты многодетная. Кольцо свое не забудь надеть. Переговорщица, блин, только хвостом крутить.

— Лиз, ты сейчас с профессионалом разговариваешь вообще то. Да не спорю самец зачетный, но Акимыч с ним не справится. Тут подход нужен другой. Да не дергай ты меня, не продешевлю. Поняла я вчера про расценки на эскадрон козлов летучих. Стой глазками хлопай, как вчера делала. Ты душа добрая за так все отдашь и спасибо скажешь.

И Елена Прекрасная лебедью поплыла к калитке раскинув руки.

Викнинг оказался на две головы выше Ленки. Парламентерша подвела гостя к хозяйке дома, что так и стояла на крыльце придерживая насторожившегося пса.

— Доброго дня светлая хозяйка. Вороны весть принесли, леший сорок прислал, пока я по дорогам плутал. Не ловит у вас навигатор, пришлось на трассе ночевать. Не опоздал ли еще? Ингвар имя мое, Одину богу единому молился, чтобы знак послал.

На поверку Ингвар оказался из Петрозаводска. Они с клубом своим сначала просто занимались историческими реконструкциями и яхт клубом, а потом так увлеклись, что начали искать настоящие чертежи драккара. Ездили по музеям, материалы собирали. Сами лес рубили, сами строили. А потом Ингвару посчастливилось в одной из проток наткнуться на настоящий сторожевой камень Одина. Тут и начались чудеса. Ингвару снился одноглазый бог скальд. Направлял, подсказывал. Признали реконструктора, с соседних стран приезжали. К камню намоленному поклонится, совета спросить. Пошла удача на их стороне, полные паруса наполнила. Драккар на воду спустили, по Балтике с командой ходили. Места заповедные разрешили власти в ареду взять, базу отдыха построить. Все бы хорошо, но неладное что-то во снах начало твориться. Кошмары всех домашних замучили, Один-отец во снах хмурый, говорит заболела земля.

— Мы ж для нужд своих земли взяли близ той протоки. Там и яхт-клуб и дом отдыха. Сами живем, гостей зовем. Раньше все домики расписаны были на год вперед, а сейчас не хотят люди ехать. Места красивые, а отдыха нет. Что делать? Обратился через знающих людей, сказали вороны весть принесут. Вот с весны и жду. Вы не подумайте места у нас хорошие. Мы как про козленка узнали, всей командой веников начали заготавливать. Будет нашим символом, домашним животным. Не обидим. Сколько скажете, столько и заплатим. Когда душу в свое дело вложишь, всем сердцем прирастешь, то никаких денег не жалко.

— Ты парниша, погоди горы золотые сулить. Машинка у тебя хорошая, а капот ржавый, да и сапоги не первого года. Поди чинил уже пару раз?

Дед Акимыч нарисовался неоткуда за Лизиным плечом. Постоял, послушал, да и отодвинул Ленку со скамейки.

— Иди-ка змеища драгоценная моя, чайку нам организуй. Ишь, глазами сверкает. Не привыкла, чтоб тобой командовали. Все сама восхотела решать. А тут дело тонкое, политическое. Сколько говоришь до нас добирался? Две тыщи километров? Это ж подумать туда-сюда весь четвертак получается. Ага.

Значить на юг у нас на две тыщи поедет и на север столько же. Ну что скажешь Лизавета? Коли первые гости фундаменту поставят, глядишь и второй не откажется помочь? Лес то у вас северный добротный говорят? Срубы сам с мужиками ставил?

— Ставили сами и лес у нас на новый общинный дом уже год отлеживается. Только команду дать. Я за спокойствие своих людей и такого дара не пожалею.

— Ну вот и сговорились. Пойдем познакомишься, а потом уже Лизавета разобьет уговор, как положено.

Акимыч увел от недоумевающих дам рослого викинга в сторону сарая. Ленка вынесла самовар и три девицы под окном сидели пили чай, пока мужики друг с другом знакомились и про новый дом разговаривали.

— Вот бы мне такого переговорщика, как твой дед Василь. Пришел, увидел и увел.

— Да деда такой один у нас такой.

Во дворе творилось что-то несусветное. Сначала приехала машина, привезла окна. Пока один из белорусов очищал старую монтажную пену от бывших в употреблении окошек, другие взялись с диким уханьем выламывать старые рамы из дома. Прибежали гости с дедом, помогли снять створки, чтоб стекла не побить. Ленка у беседки развела костер и в старом казане варила кулеш — еду туристов и солдат. При правильном приготовлении — на вкус не хуже плова.

Лизавета побежала спасать добро из дома, чтоб не сломали и не развалили бравые работнички.

Только Василиса упоенно снимала все подряд, успевая и комментарии Акимыча услышать и в окно залезть для удачного кадра. Иногда казалось, что у них не одна Василиса, а несколько одновременно скачут с мужиками по двору.

Общими усилиями подняли новые окна, закрепили, заполнили пеной проемы. Мыть и трогать пока пена не высохнет запретили. Придет свой черед красоту наводить. Тут бы до темноты успеть.

На заднем дворе бензопилой уже пропиливали новый проем в туалетное царство. Иваныч грозился зашить стены снаружи, чтоб дом не выстудить.

Большое дело, когда шестеро рукастых мужиков и дед с бородой работу делают. Пока кулеш доходил под крышкой, успели и стены зашить снаружи а, изнутри утеплителем выложить. Окна кроме чердачного все стояли на местах. Акимыч договорился с кем-то из деревни, что пустят мужиков в баню, а Ленка уговаривала всех смотаться на пару часиков в санаторий. Там целый комплекс с хамамом был. Аренда недорого, да и места побольше. Хватит уже тазики по дому таскать. Пора и про себя думать.

Общая работа как-то сплотила разношерстную компанию. Может и была какая-то конкуренция между покупателями, но никто косых взглядов не кидал, да и халявить не пытался. Ингвар оказался парнем рукастым и смешливым. Больше к строителям тяготел, выспрашивал что да как. Дато большую часть дня молчал и не поднимал глаз, а Вазген только брови хмурил. Перекусили чем бог послал и поехали мыться и приходить в себя. Шутка ли дом остеклили за один день. Надо отпраздновать. Ленка все-таки заказала банный комплекс на всех на три часа.

Как все-таки меняет баня людей. Акимыч смотрелся престарелым патрицием. Восседая на кресле, он взмахом руки отправлял свою челядь то чайку подлить, но виноградика принести. В парную его не пускали. Недавно совсем сердце шалило — сиди дедушка, мы тебя в шесть рук помоем и без веников. Заросший диким волосом Дато засмущался совсем до неприличного состояния. Видно, простыни на прекрасных пери живо напомнили недавний сон, поэтому по-быстрому попарившись он налегал на фрукты, сидел сгорбившись за столом погруженный в невеселые свои думы. Вот, что перевоспитание козьим сараем с людьми делает.

Вазген лихо заскакивал в парную вместе с белорусами и здоровяком Ингваром, ухал по совиному и нырял в купальню. Правда после третьего раза его слегка осоловелого под руки выгрузили к деду в компанию. Дальше двужильные бородачи парились сами.

Три полуграции тоже сходили в парную, навоняли эфирными маслами, сиденья медом измазали и были изгнаны с позором за то, что залили всю каменку. Теперь отмокали в бассейне, навертев тюрбаны на голове. На удивление Ленка потеряла всякий интерес после дедовой отповеди к мускулистому северянину, только цокнула восхищенно разок, как в простыне этот великан в парную заходил и все. Как отрезало.

— Вот это я понимаю — лепота. На такой отдых я согласная. А то Ленка то, Ленка се. Чаю мне принеси, нашел тоже прислугу. Змеищей обзывается. Нет, ну Лиз, ну скажи, чего я человеку такого плохого сделала, чтоб меня при всех оскорблять взялся?

— Ну во первых змея — это не оскорбление. А во-вторых, могу напомнить чего ты такого натворила, что еле разгребли.

— Да ну вас. Злопамятные какие. Я уже забыла все. Пусть называет как хочет. Я твоего Акимыча все равно люблю. Пусть хоть козой называет, хотя после вчерашнего, это уж точно не оскорбление. Знаешь, ты меня пожалуйста обратно не возвращай, я согласна хоть всю оставшуюся жизнь такие сны видеть. Ты ж меня не выкинешь правда?

Подлиза подобралась к Лизавете поближе и хлопала ресничками, подражая котикам и ми-ми-мишным картинкам с интернета.

— Да ну тебя Лен, сказала уже. Живи сколько хочешь. Будешь помогать — спасибо скажу, нет — просто так сны смотри.

— Я конечно, тут без году неделя, но тоже присоединилась бы. Очень вы интересно про это никому не рассказываете совсем. Я тоже так умею глазками делать и молчать умею в тряпочку. Меня так в школе и звали Васька — вырви язык.

С другого бока к Лизе подкралась Васька, скорчив умильное личико.

— Пустите меня тетеньки в сказочную страну, я волшебное слово знаю! Пожалуйста!

— Ах ты подхалимка мелкая! Ща как притоплю за уши растопыренные! Вот покажешь себя, тогда и будешь тетю Лизу о волшебной стране спрашивать. Слушает она внимательно, смотри-ка!

Ленка плеснула на Ваську волной, попав прямо на Лизавету, та в ответ тоже не поскупилась. Визга было знатно. Тюрбаны утопили в воде, бассейн из берегов вышел, такой цунами подняли, что даже Акимыч зажмурившись бороду в дверь засунул, спрашивать все ли хорошо у девок. Все ли живы?

Потом долго пили чай на травах. Напаренные, разморенные, благостные. Пора было собираться на вечернюю дойку. Хозяйство свой распорядок имеет, Лиза было одна собралась на такси ехать, но с ней тут же намылился дед Василь. Гости козьи и Ленка с Васькой уже натягивали ботинки, а строители отказались одни оставаться. Всей компанией вывалились на парковку. Ленка только задержалась, пошла у администратора выяснять количество свободных номеров на выходные и еще раз баню заказать.