Глава 10. Добро пожаловать в клуб
Все воскресенье я перематывал в голове наш с Кристиной диалог на кухне. Ее слова одновременно и ранили, и давали надежду. Она, безусловно, была пьяна. Но, как любит говорить мой дед, что у трезвого на уме, то у пьяного на языке. Но, с другой стороны, люди часть по-пьяни говорят или делают то, о чем сильно жалеют, когда протрезвеют. Означает ли это, что будучи трезвыми, они подсознательно мечтали о том, что совершили в состоянии алкогольного опьянения? Ответа на этот вопрос у меня не было, поскольку сам я не пью. Алкоголь пробовал пару раз в жизни, но как-то не пошло. Плюс тренер по каратэ, когда узнал, вздрючил так, что нового желания не возникает до сих пор.
Моя дилемма разрешилась сама собой, когда вечером к нам снова пришёл Егор. Сначала они с Кристиной сидели в гостиной, все так же в обнимку, но, увидев меня, девушка демонстративно предложила Кузнецову уединиться в ее комнате. Я не хочу думать о том, чем они там занимались, но ситуация говорит сама за себя: у Кристины ко мне ничего нет.
Уже почти перед сном я получил сообщение от Оли:
«Ну что, посмотрел «Унесенных ветром»?)»
«Ага)»
«И как тебе?»
«Я думаю, что такие, как Скарлетт О’Хара, идут далеко, но в одиночестве»
«Наверное, ты прав»
Минуту я туплю. Что еще написать Оле? Она все еще онлайн. Ждёт от меня продолжения диалога? Еще пару мгновений сомневаюсь и все же решаюсь. Была — не была.
«Слушай, Оль, я же тебе задолжал билеты, кофе и пончики. А я ненавижу быть в долгу!) Хочу вернуть все три пункта)))»
«Самойлов, надо же какой ты порядочный! Представь себе, я тоже ненавижу, когда мне кто-то что-то должен, а не возвращает!) Так что с радостью приму обратно)))»
«Это замечательно! Когда?)»
«Лучше на выходных. По будням после школы у меня репетиторы. Кстати, я бы еще в твой список долгов добавила какое-нибудь интересное место) или даже два!)»
«С этим сложнее. Я же в Москве ничего не знаю((»
«Чувак, у тебя есть Гугл)»
«Что правда, то правда. Тогда до выходных я изучу Москву, и честно-честно все верну. И даже больше!)»
«Оу-оу, полегче с обещаниями))) Меня ведь сложно удивить) Я в Москве почти все видела)»
«А я найду способ!»
«Ну посмотрим-посмотрим))»
«Обещаю, Мелани!»
«Чтооо??))»
«Мелани! Я думаю, ты похожа на Мелани из «Унесённых ветром»
«Приму это за комплимент) А ты у нас кто? Ретт Батлер?)»
«Не думаю. Но в то же время и не Эшли Уилкс. Думаю, моего прототипа нет в романе))»
«Тогда к нашей встрече по возврату долгов я подумаю, кем бы ты мог быть из классической литературы) А то не порядок, что у меня есть прототип, а у тебя нет)»
«Идёт!»
«Спокойной ночи, Самойлов»
«И тебе)»
Я валюсь на кровать и накрываю ладонями лицо. Вот что я только что сделал? Пригласил Олю на свидание, чтобы выбить из головы Кристину? Клин клином? Не мудак ли я, использовать для этого другого человека? Ладно, подумаю об этом завтра.
Боже, я что, уже цитирую Скарлетт??? Докатился, блин. Надо срочно перекрыть эти розовые сопли каким-нибудь нормальным фильмом. Например, «Бойцовский клуб» пересмотреть.
Ладно, хватит париться правилами морали. Может, я сам Оле не понравлюсь. И вообще — одно свидание еще ничего не значит. В конце концов, если походу что-то пойдет не так, всегда можно перевернуть все в дружескую встречу. Я же не говорил ей «Оля, я приглашаю тебя на свидание». Хотя, конечно, мы оба понимали, что речь именно о нем.
Следующие дни в школе проходят обычно. Мы с Олей хоть и стреляемся друг в друга взглядами и улыбками, но держимся по отдельности. Я, как всегда, с Егором и компанией, а она с братом Никитой и его друзьями из параллельного класса.
В среду по дороге в школу, как только Вика садится в машину, она сразу начинает странный разговор, в котором я не понимаю вообще ничего.
— Кристин, в пятницу...
— Я помню.
— Ты поедешь?
— Конечно.
— А можно мне с тобой?
Кристина на мгновение зависла.
— Ты уверена, Вик?
— Да, я хочу.
— Я не сомневаюсь в том, что ты хочешь. Но сможешь ли ты? В последний раз, когда ты со мной ездила...
— С последнего раза прошло два года. — Вика очень нервно перебила Морозову. — Все будет нормально. У меня уже давно все под контролем. Ты же знаешь.
Кристина на несколько секунд задумалась и ответила:
— Ладно.
Я заметил, как Егор наблюдал за своей девушкой в зеркало дальнего вида. Он почему-то напрягся.
— Я вас отвезу, — сказал Кузнецов.
— Спасибо, — ответила Кристина.
Естественно, я один не понял, о чем они говорят. Но такие ситуации в машине были не редкостью. Эти трое часто говорили о вещах, людях или ситуациях, в курсе которых я не был. Обычно Кузнецов мне потом пояснял, о чем шла речь, но сейчас он упорно молчит, глядя лишь на дорогу и иногда через зеркало на Кристину.
Ладно, по фиг. Мало ли куда две подружки собрались в пятницу вечером. Мне точно не с ними. Мне надо будет прорабатывать маршрут для свидания с Олей. А это в моем случае не просто. Поисковики по запросу «Что посмотреть в Москве» выдают список самых популярных и всем известных достопримечательностей. В какой-то момент я так отчаялся, что даже хотел спросить совета у Егора. Он же говорил мне на Викиной вечеринке, что устраивал для Кристины много интересных свиданий. Но потом я решил, что все-таки не буду. Не хочу вести Олю туда, где была Кристина. С Егором.
Утро пятницы тоже началось необычно. Когда я выходил на завтрак, я заметил, что дверь в комнату Кристины приоткрыта. Это уже само собой необычно, потому что она ее всегда наглухо закрывает. Видимо, чтобы я ненароком не подсмотрел. А, может, и привычка такая у нее.
Но тут из-за приоткрытой двери я услышал голос отчима.
— Дочь, я сейчас поеду. Отложил утренние дела. Вечером с тобой не смогу.
Мне кажется, за два месяца моей жизни в этом доме, я первый раз вижу, чтобы Игорь Петрович заходил в комнату к Кристине. Но даже и не это удивительно. Он отложил утренние дела! Это что же такого важного случилось, что отчим откладывает дела?
На мгновение я завис в коридоре, подслушивая разговор.
— Хорошо, пап.
— Если хочешь, не ходи сегодня в школу.
???
— Да не, пап, пойду. — Кристина шмыгнула носом. Она плачет?
— Уверена?
— Да. Вика же еще. Мало ли, как она сегодня будет себя чувствовать.
Отчим тяжело вздохнул.
— Ох, Вика-Вика. Бедный ребёнок.
— Она вроде уже контролирует ситуацию. По крайне мере в последнее время с ней ничего не случалось. Но все равно прослежу сегодня за ней.
— Проследи. Хотя, конечно, это не ты должна делать, а ее родители.
— Пап, ну ты же понимаешь...
— Да понимаю. Ладно, Кристин. Смотри сама сегодня не раскисни.
Я не услышал, что ему ответила дочь, потому что поспешил вниз, пока меня не заметили. Отчим на завтрак не остался. Кристина за столом уткнулась в тарелку и не проронила ни слова, хотя мама пыталась завязать с нами разговор. Я заметил, что под слоем тонального крема и пудры глаза Морозовой были припухшими.
В школу мы тоже ехали в гробовой тишине. А перед первым звонком Егор мне и вовсе сказал, что домой мне придётся ехать на такси, потому что прямо после уроков он отвозит Кристину и Вику в одно место. Мне все же было любопытно, что сегодня такое происходит. Тем более что на обеде вся компания была подозрительно молчаливой. Даже Серега с Аленой почти ничего не говорили.
Уже было часов 8 вечера, когда я получил неожиданный звонок от Егора. Я в это время как раз завершал продумывать сценарий свидания с Олейниковой, и мои мысли были заняты только этим.
— Макс, ты дома??? — Взревел в трубку Кузнецов, едва я успел сказать ему «Алло».
— Да, а что случилось? — Мне не понравился его голос. Слишком встревоженный, я бы даже сказал, что в панике.
— Срочно зайди в комнату Кристины, справа от двери у нее будет комод, там в последнем ящике… — Он не успел договорить, потому что на заднем фоне я услышал голос Морозовой, который вопил, что не справа от двери, а слева. А потом Кристина и вовсе выхватила трубку.
— Максим, прямо сейчас иди в мою комнату, — она говорила спокойно, но в голосе ощущалось напряжение. Будто она пыталась сдержать в себе панику.
Я пулей вылетел из своей спальни и ворвался к Морозовой.
— Где у тебя тут свет включается? — Я не мог нащупать выключатель.
— Справа наверху. Нашел?
— Да. — Я не успел осмотреть комнату Кристины, в которой, к слову, я оказался впервые за все время проживания в этом доме, потому что девушка продолжила говорить. — Видишь слева бежевый комод?
— Да.
— Открой последний ящик.
— Открыл.
В ящике лежало какое-то девчачье барахло. Шкатулочки, маленькие куклы, резинки для волос, несколько розовых тетрадок, фломастеры.
— Видишь сиреневую шкатулку?
— Да.
— Открой.
Я повиновался. Из-под крышки тут же выпрыгнула балерина и стала крутиться. Шкатулка запела красивой мелодией.
— Подними панель с балериной.
— Поднял.
— Видишь ключ?
— Да.
Шкатулка оказалась со вторым дном. На нем действительно лежал ключ.
— Теперь иди в мою ванную и сними крышку унитаза.
На секунду я завис. Я, кстати, не знаю, где ванная Кристины. В ту, которая на втором этаже возле моей комнаты, она не ходит. На первый этаж тоже. Я пару раз думал о том, где Кристина моется, но так и не узнал. Может, на третьем этаже у отца?
— А где твоя ванная?
— В моей же комнате. Посмотри на противоположную от комода стену, увидишь дверь.
Я обернулся. За мной действительно была открыта дверь, за которой виднелось джакузи. Я прошел в ванную, нащупал выключатель.
— Ты сказала, поднять крышку унитаза?
— Да.
Ситуация удивляла меня все больше и больше, но я решил пока не задавать вопросов. К слову, у унитаза Кристины был удивительно большого размера сливной бачок. Я попытался сдвинуть крушку, но не тут-то было. Она оказалось очень тяжелой, будто чугунная. Когда у меня все-таки получилось ее поднять, я прифигел. Теперь понятно, почему бочок такой большой, а крышка такая тяжелая.
В воде находился мощный металлический сейф.
— Видишь сейф? — Спросила девушка, явно услышав, как я сдвинул крышку.
— Да.
— Открой ключом.
Я засунул ключ в личинку, повернул два раза, дверца открылась. Перед моим взором предстали несколько пачек долларов и пятитысячных российских рублей, пара бархатных мешочков, в которых в кино хранят бриллианты, пистолет с глушителем и какие-то ампулы со шприцами.
Такую картину можно увидеть разве что в американских фильмах...
— Открыл? — нетерпеливо спросила Морозова, когда я завис над содержанием сейфа.
— Да.
— Видишь там лекарство в ампулах? И шприцы?
— Да.
— Возьми их и привези срочно к Вике. Максим, постарайся, пожалуйста, побыстрее. Нам срочно нужно это лекарство. У Вики срыв. — Она запнулась, а где-то на заднем фоне я услышал странный вой чьего-то голоса. — Только закрой сейф, верни на место крышку и спрячь обратно ключ.
— Хорошо, сейчас вызову такси и приеду. Адрес помню.
— Такси ждать долго, — затараторила Морозова. — Бери мою машину. Она уже отремонтирована, стоит в гараже. Ключи на письменном столе.
— Но у меня же нет прав…
— Мою машину не останавливают. Пожалуйста, быстрее, Максим, нет времени ждать!!!
Мда, а Серегин отец хорошо их всех прикрывает. Но вслух я говорю другое.
— Хорошо, скоро буду.
— Максим, спасибо, — спустя короткую паузу более тихим и спокойным голосом сказала Кристина. На секунду мне показалось, что я слышу искреннюю благодарность в ее интонации.
— Пока не за что.
— И не говори ничего родителям.
— Не буду. — Обещаю я и отключаю звонок.
Закрываю сейф, ставлю на место крышку унитаза, возвращаю ключ в шкатулку. Уже собираясь выходить, я все-таки не могу удержаться от того, чтобы не рассмотреть внимательнее комнату Кристины. Ее дверь всегда была для меня плотно закрыта. В моей голове до сих пор засели слова сводной сестры, сказанные мне в первый день:
«Это моя комната. Без стука не входить. А лучше вообще никак не входить».
И вот, моя дорогая, ты сама попросила меня переступить свой порог.
Комната больше, чем у меня. Широкая кровать с балдахином в персиковых цветах, зеркальный шкаф на всю стену, широкий подоконник с подушками, на котором, наверное, удобно читать. Письменный стол с компьютером завален книгами и тетрадями, а на уже виденном мною бежевом комоде стоят несколько фотографий в рамках.
Я непроизвольно подхожу к ним. На одной из фото изображен молодой отчим в сером костюме под руку с девушкой в свадебном платье. Фотография цветная, но видно, что довольно старая. Наверное, это фото со свадьбы родителей Кристины. На другой портрет той же девушки. Я внимательно разглядываю лицо. Те же шоколадные волосы и те же большие голубые глаза. Только смотрят они с теплотой и любовью, а не с холодом и презрением, как у Кристины. Ее мать совсем не похожа на мою.
На следующей фотографии отчим и его жена уже чуть постарше держат за руки маленькую девочку в школьной форме и с бантиками. Я внимательно смотрю на маленькую Кристину. Она улыбается счастливой беззаботной улыбкой. На мгновение лицо девочки мне кажется смутно знакомым. Впрочем, его взрослую версию я сейчас вижу каждый день, так что ничего удивительного.
Но больше маленькой Кристины мое внимание привлекает другое. Все трое явно стояли на фоне школы, вот только не нашей. У нашей нет такого зеленого забора и здание трехэтажное, а тут двухэтажное. Кристина ходила в другую школу? Надо же, а я думал, что она в этой блатной с первого класса.
Не знаю, сколько я так простоял, пока не опомнился. Черт, я торчу посреди комнаты сводной сестры и разглядываю ее интерьер, как будто он поможет мне ее лучше узнать. Опускаю фотографию Кристины с родителями на место и спешу удалиться. Что я, в самом деле, как Татьяна Ларина в кабинете Евгения Онегина?
Выгоняю из гаража Audi Кристины и выезжаю за ворота. Хорошо, что у Морозовой отдельный бокс для машины, и отчим с матерью не заметят отсутствие авто, когда вернутся. Впрочем, мама говорила, что сегодня они будут очень поздно, ближе к часу ночи. До этого времени, надеюсь, я уже вернусь.
На пороге Викиного пентхауса меня встречает переполошенный Егор. Где-то в глуби дома я слышу странные завывания.
— Привез? — тут же подлетел ко мне друг.
— Да, держи.
Он выхватил у меня ампулы со шприцами и убежал внутрь. Я стою, как вкопанный, и не знаю, что мне делать. Я имею право пройти за ним? С одной стороны, меня никто не приглашал. Но с другой, я оказал им большую услугу.
Посомневавшись пару секунд, я все же двинулся внутрь. В длинном темном коридоре была открыта только одна дверь, из которой горел свет и доносились чьи-то крики. Я аккуратно подошел и прислонился к косяку. От увиденного мои глаза, наверное, полезли на лоб.
Вика билась в странных конвульсиях, лежа на кровати. Егор держал ее обеими руками, а Кристина наполняла шприц и, по всей видимости, собиралась делать Вике укол. Егор заметил меня в дверном проеме, но неожиданно не прогнал.
— Макс, помоги ее подержать.
Я кинулся к Кузнецову и схватил Вику за ноги. Она извивалась и кричала. Это даже не было похоже на истерику. Степанова словно пребывала в каком-то трансе. Глаза закатаны, конечности дергаются, из горла издается вой.
Господи, что с ней?
Кристина подошла к подруге и на удивление профессионально ширнула ей иглой в вену. Мне показалось, что Морозова проделывала это не первый раз — слишком четкими и слаженными были ее действия.
После инъекции Вика еще минут пять побилась в истерике и постепенно стала успокаиваться.
— Я подожду, пока она уснет, — обратилась ко мне и Егору Кристина, явно давая понять, что нам лучше сейчас покинуть комнату.
Кузнецов повел меня за собой на кухню. Я сел на высокий барный стул.
— Чаю? — Обратился ко мне Егор.
— Да.
Он включил чайник, достал две кружки, кинул в них пакетики. Я молча наблюдал за его движениями. Егор проделывал все спокойно, но я видел в его плечах напряжение. Наполнив обе кружки, он сел напротив меня и задумчиво уставился на стол.
— Я имею право спросить, что тут происходит? — Все-таки решился я прервать затянувшееся молчание.
Егор глубоко вздохнул и откинулся на спинку стула, подняв на меня глаза. Помолчав несколько секунд, друг все-таки заговорил.
— Сегодня девять лет, как погибла мама Кристины. Мы ездили на кладбище.
Так, это мне объяснило их странное поведение утром, но все же не ответило на вопрос, что с Викой? Егор словно прочитал на моем лице немой вопрос, потому что продолжил:
— Ты знаешь, как умерла мама Кристины?
— Нет.
Он снова задумчиво замолчал. Вынул из кружки пакетик, швырнул в мусорное ведро в углу, сделал глоток и наконец поднял на меня взгляд.
— Мама Кристины и мама Вики были лучшими подругами. Настолько, что мать Кристины стала для Вики крестной. Когда-то очень давно их семьи жили в другом самом обычном московском районе. Тогда отцы девочек еще не были так богаты, а Игорь Петрович только-только начинал свой строительный бизнес. Кристина и Вика ходили вместе на танцы, им тогда было по восемь лет. Их матери тоже работали, поэтому забирали девочек по очереди. В тот декабрьский день их должна была забирать мама Кристины. Правда, Кристина сильно заболела и на занятия не пошла, поэтому ее мать отправилась только за Викой. Путь от студии танцев до дома лежал через сомнительные и плохо освещаемые гаражи.
Егор резко замолчал, достал из кармана джинсов пачку сигарет и закурил прямо на кухне, сбрасывая пепел на блюдце от кружки. Я молча наблюдал за ним эти несколько минут, предчувствуя, что история смерти Кристининой мамы окажется непростой. Докурив, Кузнецов стал рассказывать дальше.
— Так вот, путь шел через гаражи. Несмотря на мрачность этого места, там всегда все было спокойно. Через эти гаражи ходили местные жители всего района, и никогда ни с кем ничего не случалось. Один из гаражей был открыл и из него горел свет. Вика зачем-то оторвалась вперед от Ирины Сергеевны и побежала на этот свет. Мать Кристины, не увидев в этом ничего плохого, не стала догонять Степанову. Но в том гараже, судя по всему, происходило что-то не совсем законное, и маленькая Вика это увидела. Преступники заметили девочку, но не посчитали ее за угрозу. А вот когда с гаражом поравнялась Ирина Сергеевна и тоже обернулась на свет, то иметь в свидетелях взрослую женщину они уже не захотели.
Егор снова замолчал и отпил из кружки. Я к своей за все время его рассказа даже не притронулся.
— В общем, маму Кристины застрелили на глазах у Вики.
Я, наверное, перестал дышать. Егор поднял на меня глаза. Но это, оказалось, еще не конец истории.
— Недалеко от этих гаражей патрулировали два гаишника. Они услышали выстрел, а потом и плач Вики, и примчались на него. Но было уже поздно. Мама Кристины была мертва, преступники скрылись. Оказалось, что этот гараж они взломали. Чем они там занимались и что такого видели Вика с Кристининой мамой так и осталось неизвестным. Вика утверждает, что не помнит, что именно происходило в гараже. Лиц преступников она тоже не запомнила, лишь сказала, что их было трое. Убийц так и не нашли, камер там не было. После этого случая у Вики поехала крыша. Ее долго возили по психологам, психотерапевтам и прочим врачам, она лежала в специальных психушках для детей. У Викиной мамы тоже случился нервный срыв, и она закрылась в себе: не могла пережить смерть лучшей подруги. Таким образом, Вика росла почти без родителей. Отец пропадал на работе, мать пила, а сама Вика в основном была у врачей. Но с возрастом ей вроде бы стало лучше, но тем не менее до сих пор от стресса ей может сносить крышу, как сегодня. Кристина вколола ей рецептурное успокоительное. Держать его дома у Вики нельзя, иначе она сама себя им заширяет, вот Кристина и прячет лекарство в своем тайнике. Но это еще не все.
Егор снова прервался, чтобы отпить из кружки. Господи, куда дальше-то?
— Смерть Ирины Сергеевны, как ты видишь, очень по-разному повлияла на Кристину и Вику. Первая резко повзрослела, а вторая поехала. Вику можно оправдать тем, что на глазах у нее восьмилетней застрелили крестную, которую она очень любила, но Кристина потеряла родную мать. Тем не менее, Кристина чувствует за Вику ответственность. Она реально стала ей старшей сестрой. Можно сказать, что Вику воспитали не ее родители, а Кристина, которая всего-то на несколько месяцев старше Степановой. — Кузнецов перевел взгляд на мое лицо. — Это я отвечаю на твой вопрос о странности их дружбы. Кстати, те два гаишника, которые приехали на выстрел, оказались отцами Сереги и Алены. Так эти семьи и стали знакомы. И чем выше по карьере шел отец Кристины, тем выше подтягивались и отцы остальных. В шестом классе все четверо — Кристина, Вика, Сережа и Алена — пришли в нашу школу. До этого они учились в обычных. Они всегда держались только вместе. В 10 классе я стал встречаться с Кристиной и вступил в их компанию. Сегодня они тоже ездили с нами на кладбище, но после него поехали по своим домам. Мы же с Кристиной отвозили Вику, и в машине ее накрыло.
— Почему вы не вызвали врачей? Или не позвонили Викиным родителям? — Я впервые задал вопрос.
— Ее родители еще не вернулись из отпуска. Кстати, только пару лет назад мать Степановой наконец смогла излечиться от зависимости. А вызывать врачей Вике лучше утром, если ей будет все так же плохо. Но обычно после этого укола она долго отсыпается, но потом приходит в себя. А врачи бы ее надолго закрыли в больничке. По крайней мере так говорит Кристина. Я еще не был свидетелем Викиных фокусов, но от Кристинки был о них наслышан.
Егор замолчал. Я тоже ничего не говорил. Да и что тут скажешь? Я точно не был готов услышать такую историю. Теперь мне стало понятно, почему Кристина так носится с Викой. Они же совершенно разные и, кажется, их совсем ничего не связывает. Но теперь слова Егора тогда на вечеринке о том, что девушки «сестры» и Кристина «любит Вику» возымели для меня другой смысл.
Затянувшуюся тишину на кухне прервал телефонный звонок Егора.
— Да, мам, — ответил он в трубку. — Я еще занят. Да подожди ты, не кричи. Мне вот обязательно сегодня надо быть? А завтра нельзя? Блин, ладно. Хорошо-хорошо, я уже еду.
Он положил трубку, когда на кухню зашла Кристина. Кузнецов спрыгнул со стула и подошел к своей девушке.
— Малыш, надо ехать.
— Я должна остаться с Викой. Нужно посмотреть, как она будет чувствовать себя утром.
Егор тяжело вздохнул.
— Я не хочу оставлять тебя с ней одну. Давай переложим ее в машину и отвезем к вам домой?
— Нет, Егор, ты что. Ее нельзя тревожить. У нее глубокий сон.
— Блин! — Взвыл Кузнецов.
— А почему ты так торопишься?
— Потому что у бабушки в воскресенье юбилей 80 лет. Сейчас набился полный дом ее воронежской родни, и мать требует, чтобы я немедленно приехал знакомиться со всеми своими многочисленными троюродными братьями и сестрами и двоюродными тетями и дядями, которых никогда в жизни не видел!
— Слушай, Егор, мне не впервой оставаться с Викой вдвоем, когда она в таком состоянии. Если что, я тебе позвоню.
— Ну уж нет. Вдруг у нее галлюцинации начнутся? Или еще что-то? — Кузнецов резко обернулся ко мне. — Макс, а ты можешь остаться?
Я не успел ответить, потому что меня перебила Кристина.
— Егор, это правда лишнее. И галлюцинаций у Вики не бывает.
— Нет, Кристин, не лишнее, — Кузнецов начал злиться. — Я не хочу оставлять тебя одну наедине с Викой. Я сегодня видел, какой она может быть. Макс, — Егор снова повернул голову ко мне, — останься, пожалуйста. Тут полно свободных комнат.
Я перевел взгляд на Кристину. По ее лицу было очевидно, что она не в восторге от этой идеи. Я, если честно, тоже. Оставлять Морозову наедине с больной Викой, признаться честно, мне тоже не хотелось. Но и торчать тут вдвоем с Кристиной после нашего разговора на кухне — тоже мало приятного. Хотя, с другой стороны, если мы с ней разойдемся по разным комнатам и не будем общаться, то можно. С Олей я завтра встречаюсь в обед, так что с утра успею еще заехать домой.
— Хорошо, я могу остаться. Но завтра утром мне надо будет вернуться.
— Завтра утром я уже сам приеду, — пообещал Егор.
Он поцеловал Кристину и направился на выход. Я пошел его проводить. Уже в дверях он сказал:
— Макс, первое правило клуба…
— Никому не рассказывать о клубе. Егор, я не треплюсь.
Он кивнул.
— Я знаю. Просто на всякий случай.
Мы пожали друг другу руки, и он уже почти закрыл за собой дверь, как неожиданно остановился.
— И еще, Макс, не забывай, что Кристина для тебя сестра и не более.
Я услышал некую угрозу в его голосе. Мне стало неприятно, но я постарался не выдать этого. Я хорошо скрываю от окружающих свои чувства к Кристине. Никогда не начинаю с ней разговор первым, не смотрю на нее на людях, не уделяю особого внимания. Я знаю, что поводов для подозрений у Егора быть не может. К тому же ему хорошо известно о ее неприязни ко мне. О том, что происходит между мной и Кристиной, когда мы наедине, я уверен, он не знает. Ни о том, как я спас ее от уродов, ни о том, как переносил через лужу, ни о нашем разговоре на кухне, когда она напилась.
— Чувак, у меня завтра свидание с Олейниковой. Ты о чем вообще? — Я постарался придать своему голосу максимум невозмутимости.
— Да? Это отлично, — он мне подмигнул и закрыл за собой дверь.
Я еще простоял так какое-то время, смотря на входную дверь. Мы с Егором совсем мало знаем друг друга, но за это короткое время он успел стать мне хорошим товарищем. Раньше я никогда не оказывался в ситуации, когда меня начинало тянуть к девушке друга. Кристина ко мне безразлична, поэтому нашей с Егором дружбе ничего не угрожает.
Но что если бы она ответила мне взаимностью? Как бы я поступил, зная о сильных чувствах Егора к ней? Смог бы я, выбирая между другом и девушкой, выбрать девушку?
Из размышлений меня вырвал звук разбившейся посуды. Я поспешил на кухню. Кристина что-то уронила, и я наклонился, чтобы помочь ей собрать осколки.
— Егор тебе все рассказал? — спросила она меня, когда я поднял несколько кусков разбившейся кружки и пошел к мусорке.
— Да. — Я подумал, что нет смысла скрывать.
— Добро пожаловать в клуб, — она горько усмехнулась.
Я ничего не ответил. Кристина тоже молчала. После того, как мы собрали большие осколки и подмели маленькие, девушка неожиданно попросила меня сделать ей чай с мятой. Я удивился ее просьбе и перед глазами снова встала картина на кухне дома неделю назад. Видимо, она подумала о том же самом, потому что на мгновение мне показалось, что Кристина засмущалась.
— Где я могу найти листовой чай и мяту? — Спросил я, не показывая своего удивления.
— В верхнем шкафчике справа от холодильника.
Хах, где на ее собственной кухне лежат эти ингредиенты, Кристина понятия не имеет. А вот где они у Вики, она знает.
Морозова молча сидела на высоком барном стуле, пока я ставил чайник, насыпал в заварник листовой чай и мяту и заливал их кипятком. Она не сводила с меня глаз. Я бросил взгляд на настенные часы. Уже перевалило за 11. Надеюсь, когда мама приедет в час ночи, ей не придет в голову проверить, как я сплю. Я решил все-таки не звонить родительнице. Кристина просила ничего не рассказывать предкам, а выдумать причину, почему я не буду ночевать, я не смог. Буду решать проблемы по мере их поступления. Позвонит — что-нибудь сочиню.
Я налил две кружки чая и сел напротив Кристины. Тишина была гнетущей, но никто из нас не решался начать разговор.
— Вкусный чай, — она все-таки первой прервала неловкое молчание.
— Спасибо.
И снова замолчали.
— Где мне лечь спать? — решил я спросить, когда уже почти допил.
— Дверь сразу после Викиной комнаты. Моя, если что, перед Викиной.
— Хорошо.
Еще через минуту Кристина неожиданно выдала.
— Мою маму звали Ирина. Поэтому я ношу кулон с буквой «И». — Я поднял на нее глаза, и девушка мне грустно улыбнулась. — Ты спрашивал однажды, почему я ношу кулон с буквой «И», если мое имя начинается на «К». Эту подвеску отец подарил маме, когда она родила меня.
И в подтверждение своих слов Кристина достала из-под ворота водолазки золотую цепочку.
— Теперь понятно.
Девушка покрутила в своих руках кулон, и я заметил, как из ее глаз покатились слезы. Я спрыгнул со своего стула и направился к ней.
— Эй, ты чего? — Я аккуратно дотронулся до ее лица. От моего прикосновения Кристина заплакала еще сильнее и уткнулась мне в плечо. Я аккуратно гладил ее по волосам, пока она всхлипывала.
— Я так устала, Максим, — произнесла она, заикаясь сквозь рыдания. — Я так устала от всего этого… Вика, Егор… Я так больше не могу. Почему тебя так долго не было, Максим? — Кристина подняла на меня заплаканные глаза, из которых все еще текли ручьем слезы.
— Разве меня долго не было? — Меня удивило ее обвинение. Черт, не нужно было рассматривать ее комнату, — я сразу выехал, как закончил с тобой говорить. Ехал даже быстрее допустимого, наверняка придет несколько штрафов…
— Тебя так долго не было… — Она снова уткнулась в мое плечо, — я ждала тебя… А ты появился, когда уже стало слишком поздно…
Что, я еще и виноват?? Я примчался по первому звонку, бросив все свои дела.
— Кристина, я приехал сразу, как только вы позвонили, — я постарался говорить ровно, не выдавая своей обиды.
— Ты не понимаешь, я не об этом. Ты обещал меня найти и нашел. Но почему так поздно? Я ждала, а потом забыла тебя. Совсем забыла. И когда я от них всех устала и уже все для себя решила, ты приехал. Но уже поздно… Лучше бы ты вообще уже не приезжал. — Кристина громко всхлипнула.
Я оторопел. Она сейчас о чем вообще? У нее случайно не поехала крыша, как у Вики?
— Кристина, я не понимаю. Что ты имеешь ввиду? — Я взял ее лицо в руки.
Она посмотрела мне в глаза. Еще пару раз всхлипнула, вытерла лицо, громко сглотнула и отстранилась от меня.
— Не важно. Извини. Не бери в голову. — Кристина спрыгнула со стула. — Я пошла спать.
И она удалилась, оставив меня недоумевать на кухне.