Глава 11. До встречи с тобой

POV Кристина

Апрель. За полтора года до встречи Максима и Кристины

Еле живая заползаю в дом в половине одиннадцатого вечера. Хочу есть, в ванну и спать. Этот бесконечно долгий день наконец-то подходит к концу. Семь уроков в школе, две контрольные и волейбол, на котором Вике прилетел мяч по башке. Я сама виновата. Отвлеклась на Кузнецова, который решил подождать меня за дверью спортзала, и не заметила мяч, летящий в подругу. Иначе успела бы прикрыть ее.

Крики, слезы, истерика — вот это все Вика очень любит. Нужно было поскорее увезти ее из школы, а то еще вдруг приступ бы начался на глазах у всех. Вот бы народ повеселился, а я бы потом не отмылась от этого позора.

— Ольга Юрьевна, я отвезу Вику к врачу, — бросаю тренеру, уводя подругу за собой в раздевалку.

— Ладно, Морозова. — Строго отвечает мне она. — Хотя я считаю, что Степановой хватило бы нашего местного медпункта.

Нет, не хватило бы. Если ее сейчас накроет, вы тут все охренеете. Но вместо этого я говорю:

— Лучше все-таки к нашему семейному доктору. Вдруг сотрясение.

У входа в раздевалку тут как тут мой персональный сталкер Егор Кузнецов.

— Кристин, я увидел, что Вике мячом попало. Вас отвезти к врачу?

— Егор, ей в голову попало, потому что ты меня отвлек, — зло цежу ему, — нафига ты меня караулишь у спортзала?

— Хотел сказать, что у меня есть билеты на…

— Ну вот и иди, раз у тебя есть билеты. У меня нет билетов.

— Я хотел тебе предложить…

— Егор, хватит!

Он осекся. Вика неожиданно тоже прекратила свою истерику и уже внимательно нас слушала. Значит, действительно не так уж и сильно ей прилетело, и она решила разыграть спектакль, чтобы пораньше свалить с тренировки. Хитрюга. Но врачу ее все равно показать надо. Вдруг что.

— Вик, иди переодевайся, — поворачиваю к ней голову.

— Я тебя подожду, Кристин.

Сама невинность.

— Иди, я сказала, — начинаю терять терпение. — Быстро.

Вика разочарованно вздохнула, но все же удалилась. Когда за ней плотно закрылась дверь, я вернула свое внимание Кузнецову.

— Егор, прости за эмоции, но я правда не готова куда-либо с тобой идти. И отвозить меня с Викой к врачу тоже не надо. У меня есть своя машина и свой водитель.

Я не даю ему ответить, потому что тут же ускользаю в раздевалку.

К Викиному врачу ехать далеко. Особенно по пробкам. Светило неврологии почему-то живет и работает на самом отшибе.

— Все в порядке, — говорит мне доктор и по-доброму улыбается. — Сотрясения нет. Так, легкий ушиб.

— Хорошо, — облегченно выдыхаю я.

— Но все же берегите голову, — предупреждает врач, когда мы уже выходим.

В машине я все-таки не выдерживаю и предъявляю Вике претензии.

— Ну и к чему был этот спектакль?

— Какой спектакль? — И снова невинные глазки я-не-понимаю-о-чем-ты.

— Слезы, истерика.

— Мне стало больно, мяч так неожиданно прилетел…

— Ну если бы ты следила за ним, то не прилетел бы!

— Я следила! — тянет Степанова своим капризным детским голосом и порывается захныкать.

Я никогда не могла устоять перед ее слезами. Ненавижу себя за это.

— Ладно, иди ко мне, горе ты мое луковое.

Подруга укладывается у меня на груди, и я глажу ее по голове. До ее дома, собрав все пробки Москвы, мы добираемся только через два часа. Потом еще полтора часа до «Золотого ручья».

Я не ела со школьного обеда. Я мертвецки устала. Я спала всего четыре часа, потому что нужно было готовиться к контрольным. И я ненавижу все и всех.

Покидав в рот еду прямо из сковородок на плите, что заботливо оставила домработница, я поднимаюсь в свою комнату. Сейчас я сброшу с себя всю одежду и просто смою этот день.

Но не тут-то было. Не успела я включить свет в своей комнате, как за окном послышался звук гитары, а затем песня группы Quest Pistols.

Каждый сантиметр, каждый край, души и тела...

Все, что пожелаешь выбирай! Все, что ты хотела.

Поцелуи под луной или в платье белом...

Почему же не со мной?

Ты так красива! Невыносимо,

Рядом с тобою быть нелюбимым.

Остановись же! Это - насилие!

Прямо скажи мне, и тему закрыли.

Я стою без сил посреди своей комнаты и просто тихо ненавижу Кузнецова. Но после первого припева все же решаю выглянуть в окно.

— Егор, ты с ума сошел!? С минуты на минуту отец вернется с работы! — Шиплю на него из своего окна на втором этаже. — Немедленно прекращай этот спектакль!

Он все же откладывает в сторону гитару.

— Кристина Морозова, ну дай ты мне хотя бы один шанс!!!

Мне кажется, он сейчас заплачет.

— Егор, ну что непонятного я тебе говорю? Не собираюсь я ни с кем встречаться! Ни с тобой, ни с кем-то еще. И дело не в тебе, а во мне. Просто я не хочу. Просто у меня нет такой потребности. Просто у меня другие интересы по жизни: учеба и будущая работа. Все. Я не из тех, кто пускает слюни по мальчикам и мечтает о свиданиях!

— Кристина, ну как я могу помешать тебе учиться?

Я не успеваю ничего ответить, потому что слышу голос приближающегося отца. Черт, хоть сквозь землю провалиться.

— Так, а это что у нас тут за Ромео? — Папа, посмеиваясь, подошел к Егору. В свете фонаря во дворе я вижу, что галстук у отца ослаблен, а пальто расстегнуто. Он поднял голову наверх и посмотрел на меня. Его лицо блестит жирным блеском, как после тяжелого трудового дня. Но, несмотря на усталость, ситуация папу явно забавляет. — А ты, Джульетта, что же гостя дорогого на чай не пригласишь? Он к тебе с гитарой, с песней, а ты… — говорит мне папа укоризненным тоном, но я вижу, что глаза его смеются.

Я беспомощно вздыхаю. Приличия, будь они неладны.

— Не успела еще.

— Игорь Петрович, разрешите представиться, — начал Кузнецов, протягивая отцу руку, — меня зовут Егор. Я одноклассник Кристины.

— Очень приятно, Егор, — папа ответил на его рукопожатие. — Ну, чего стоим? Пойдемте чай пить!

Застрелиться.

Сидим на кухне втроем. Папа ест, мы с Кузнецовым пьем чай. Мои глаза то и дело норовят закрыться, поэтому, чтобы не уснуть прямо тут при всех, приходится поддерживать голову рукой.

— Ну, Егор, рассказывай, какие у тебя намерения по отношению к моей дочери? — Папа спрашивает насмешливым тоном.

— Самые серьезные, Игорь Петрович!

— И что же моя дочь?

— А ваша дочь все никак не соглашается пойти со мной на свидание.

Папа удивленно повернул ко мне голову:

— Кристиночка, как же так? — и незаметно для Егора подмигнул мне.

Спокойно, Кристина, спокойно. Вспомни, чему учил отец: первое правило поведения на переговорах — самообладание. Никогда не выдавай своих настоящих эмоций. Потому что они в любой момент могут быть использованы против тебя.

— Слишком плотный график, пап. Школа, волейбол, репетиторы, стажировка в твоей компании. Как-то некогда, — я сочувственно улыбаюсь Егору.

Папа пристально на меня посмотрел, отправляя в рот кусок мяса.

— Ну, допустим, от стажировки у себя я могу тебя освободить.

О нет, только не это!

— Это нецелесообразно, пап. Тебе на мое место тогда придется нанимать сотрудника. Это дополнительные расходы. А сейчас кризис, наоборот, нужно резать косты. А так в моем лице ты имеешь бесплатную рабочую силу.

Правило номер два — выдвигай перед оппонентом аргумент, который несет для него выгоду.

Отец мгновение молчит, но потом все же продолжает.

— Дочь, скажи, а зачем тебе волейбол в жизни нужен?

— Для портфолио. Если я все-таки решу поступать в западный вуз, то меня туда будут не по ЕГЭ принимать, а по резюме. Один из пунктов в нем — спортивные успехи.

Правило номер три — теперь выдвигай перед оппонентом аргумент, который несет выгоду для тебя. Оппонент должен знать, что ты готов на компромисс, но не в ущерб своим интересам.

Егор смотрит на нас и недоумевает. Наверное, тихо радуется, думая, что понравился моему отцу и тот искренне уговаривает меня пойти на свидание. Вот только Кузнецов не знает, что у нас сейчас с папой игра в «Переговорщика».

Когда мамы не стало, отец заменял мне обоих родителей, как мог. Его бизнес стремительно развивался и требовал все большего присутствия отца в офисе. Из-за этого папа не мог проводить со мной много времени дома, играть в куклы, катать меня на велосипеде или водить в зоопарк. Но он не хотел полностью сбрасывать меня на нянек, поэтому часто брал к себе на работу.

Наверное, со стороны это забавно смотрелось: за круглым столом строгие мужики в деловых костюмах обсуждают важные проекты, а в углу десятилетняя девочка в розовом платье. Вот только в куклы на совещаниях отца я не играла, а внимательно слушала все, о чем говорил папа со своими подчиненными или партнерами. Я и половины их терминов не понимала, но мне все равно было ужасно интересно, и я впитывала каждое слово.

А однажды после тяжелых переговоров, на которых я также присутствовала, папа посадил меня в свое кресло и спросил:

«Дочь, а знаешь, почему я сейчас выиграл в споре?».

«Почему, пап?», — я покрутилась на его большом кожаном кресле. Уже тогда я подсознательно понимала, что это кресло, наверное, мое самое любимое место во всем мире.

«Потому что я использовал приемы, которые сам выработал за годы работы. О них не написано ни в одной книге. Я их сам придумал».

«И какие это приемы?»

«Когда ты подрастешь, я тебя обязательно им научу!», — отец улыбнулся и щелкнул меня по носу.

И действительно с годами научил. Позднее я стала приезжать к папе после школы и, если он отсутствовал в офисе, сидела в его кресле и делала уроки, ожидая, когда отец вернется с выездной встречи. В центральном офисе его компании меня знали абсолютно все: от первого заместителя папы до уборщицы. Поэтому я спокойно могла самостоятельно пройти через турникет, подняться на последний этаж, который занимал отец, и пройти в приемную. У папиной секретарши в холодильнике всегда лежали для меня вкусняшки.

С годами я все больше и больше погружалась в папину работу. Позже у нас появилась так называемая игра «Переговорщик» — когда отец или я вдруг начинали торговаться друг с другом за что-то. Для меня главным было вовремя распознать, что папа затеял игру, и начать использовать его же приемы.

Вот и сейчас. Отца настолько повеселила серенада Егора и мое к ней безразличие, что он решил вытолкнуть меня на свидание силой. Вот только я такое количество совещаний отца посетила, что просто так меня теперь не переубедишь.

— А не много ли у тебя репетиторов? — Отец продолжил наступать, выдергивая меня из воспоминаний.

— Ровно столько, пап, сколько необходимо для того, чтобы дочь Игоря Морозова была лучшей ученицей лучшей школы Москвы.

Правило номер четыре — выдвигай перед оппонентом аргумент, который покажет выгоду для вас обоих.

Отец сверлит взглядом меня, а я его. Ну, пап, давай. Твой следующий ход.

— Учеба и различные достижения — это, конечно, хорошо. — Отец отправил в рот еще один кусок мяса, — вот только они никогда не заменят человеческого тепла, заботы и близкой души. А иметь рядом поддержку — это уже половина успеха.

На секунду я зависла. Да, пап, ты мне сейчас поставил шах. Но все-таки не мат.

— Согласна. Но вторая, — я делаю акцент на этом слове, — половина успеха — это все то, чем я сейчас занимаюсь и из-за чего у меня нет времени на свидания. Нельзя сказать, какая из этих двух половин важнее, поскольку обе ведут к успеху ровно на 50%. Я пока выбираю вторую половину.

Правило номер пять — цепляйся к словам оппонента и переворачивай их в свою пользу.

— Возможно, когда-нибудь мое мнение поменяется, и я выберу другую половину, — добавляю в конце.

Правило номер шесть — всегда давай оппоненту надежду. Именно она не позволит проигравшей стороне чувствовать себя ущемленно.

Отец тихо засмеялся и повернул голову к Кузнецову.

— Как видишь, Егор, у моей дочери уже все просчитано. Просто она у меня такая: человек-эксель. На все у нее есть своя формула. Но, между нами говоря, — папа нагнулся к Егору, прикрыл от меня рукой рот и понизил голос, — я категорически с ней не согласен. Такого молодца и красавца, как ты, она нигде не найдет. Пожалеет потом! И прибежит к тебе, вот увидишь.

Правило номер семь — заставь собеседника почувствовать себя единственным и неповторимым. Лесть обезоруживает куда сильнее аргументов.

Егор грустно хмыкает и кивает головой.

— Спасибо вам, Игорь Петрович, за поддержку. Даже не думал, что вы так хорошо ко мне отнесетесь.

— Ну что ты, Егор! Я как услышал твою песню, а потом шипение Кристинки на тебя, сразу понял, что она слишком строга. Ладно, молодежь, — отец поднялся со своего места, — вы как хотите, а я спать. Тяжелый был день.

Папа пожал Егору руку и удалился к себе.

— Я уже тоже хочу спать, — сказала я погрустневшему Кузнецову. — Прости, но я сегодня очень устала.

Парень молча кивнул и направился к выходу. Уже у двери он ко мне обернулся и спросил с тоской в голосе:

— Кристин, а у меня совсем нет шансов, да?

Я тяжело вздохнула. Сейчас я не хотела продолжать игру в «Переговорщика». Егор хороший добрый парень, и у меня нет желания использовать по отношению к нему приемы отца.

По правде говоря, Кузнецов очень даже симпатичный. Меня не торкает в его присутствии, но я не могу не признать, что внешне он хорош. Высокий блондин с карими глазами, ходит в качалку. Я знаю, что в школе он нравится многим девчонкам. Достаточно зайти на его страницу в ВК и все сразу становится понятно. Постоянно кто-то ему то песни на стену кидает, то картинки. Фотографии в Инстаграме собирают сотни лайков и комментариев — и все от девушек.

— Я не знаю, Егор… — Я не могла смотреть ему в глаза и опустила их в пол. — Может, когда-нибудь попозже. Но точно не сейчас. Мы заканчиваем 9 класс, нужно готовиться к экзаменам. А потом на все лето я уеду в Лондон в языковую школу. Смысл сейчас начинать встречаться, чтобы потом на все лето расстаться?

Он делает ко мне шаг и аккуратно, будто боясь меня спугнуть, проводит ладонью по моим волосам. Я не отстраняюсь. Его прикосновение мне не противно, наоборот, даже немного приятно, и я осмеливаюсь снова посмотреть ему в лицо.

— Я готов ждать, сколько нужно, Кристин, — он так грустно улыбнулся, что у меня сжалось сердце. — Просто скажи, что у меня есть шанс.

Я не знаю, что мной двигало в этот момент. Жалость? Или все-таки симпатия к парню? Или, может, стремление утереть нос всем девчонкам школы и отхватить себе первого красавца? А, возможно, желание, чтобы кто-то всегда касался моих волос так же нежно, как Егор сейчас?

Я не знаю. Но тем не менее что-то заставило меня сказать:

— Давай в сентябре, когда начнется школа, куда-нибудь сходим? Мы вернемся с каникул, будет 10 класс, в котором нет экзаменов, и времени станет побольше.

Мгновение — и Егор словно воскрес из мертвых. Он подхватил меня на руки и закружил по гостиной. Я не смогла удержаться, чтобы не залиться смехом.

— Хватит, хватит, — голова закружилась, но я все еще смеялась. Искренне и по-настоящему. Как не смеялась уже очень давно.

Кузнецов поставил меня на пол, но не отпустил, а притянул в свои крепкие объятия. Я обняла его в ответ. Он уткнулся в мои волосы и промычал:

— Кристина, я самый счастливый сейчас.

— Да подожди ты, мы же еще никуда не сходили.

— Все равно. Я устрою нам самое крутое свидание! Вот увидишь. Я все сделаю, чтобы это было лучшее свидание в твоей жизни.

— Конечно, это будет лучшее свидание в моей жизни, у меня же вообще еще ни одного не было!

— Да? — Егор резко отстранился и взял в руки мое лицо. — Правда? Это будет твое первое свидание?

— Да, — я ему улыбнулась. — Я же говорила, что я не из тех, кто пускает слюни по мальчикам.

— И ты обещаешь мне, что до нашего свидания ты никуда и ни с кем не пойдешь?

— Обещаю.

— Даже, когда будешь три месяца в Лондоне, — он хитро прищурился.

— Егор, обещаю. Мое первое свидание будет с тобой. Но не сейчас. Попозже.

— Я буду ждать, сколько угодно… — Он мягко провел пальцами по моему лицу. От этого прикосновения током меня не ударило, как обычно такие моменты описывают в книгах, но тем не менее все равно показалось приятным.

— И еще, Егор, — я постаралась придать своему голосу максимум серьезности, — если мне когда-то придется выбирать между учебой и отношениями, я всегда выберу учебу. Я всерьез рассматриваю поступление в вуз в Америке или Англии. Если я все же решу уехать, не говори, что я тебя не предупреждала.

— Кристина, мы еще не начали встречаться, а ты уже думаешь о расставании.

— Я просто предупреждаю тебя, чтобы потом не было обид. Если я решу учиться за границей, меня никто не остановит.

— Я знаю. Но даже если через два года ты уедешь, я все равно хочу провести их с тобой, — Егор мне грустно улыбнулся, и я увидела в его глазах тоску.

— Спасибо, что понимаешь меня. — Я взяла его за руку и повела к двери. — А теперь прости, дорогой гость, но я просто дико устала и валюсь с ног. У меня был чертовски сложный день!

— Спокойной ночи, Кристин, — счастливо улыбнулся мне Кузнецов, поднимая с пола свою гитару.

— Спокойной, — нежно ответила я и закрыла за ним дверь.

Но это был еще не конец дня. В комнате меня поджидал отец. Он уже переоделся в спортивные штаны и футболку и аккуратно сидел на краю моей кровати. Отец не часто заходил в мою спальню. В основном мы с ним проводили время на кухне, в библиотеке или на его этаже.

— Папа? А ты чего меня поджидаешь? — Я искренне удивилась. Я настолько устала, что завалилась на кровать прямо в одежде.

— У меня к тебе серьезный разговор, дочь, — начал папа взволнованным тоном.

— Что случилось?

— Мои слова на кухне о заботе и поддержке… — отец запнулся и замолчал.

— Ну, что твои слова? — Мне не хотелось снова говорить о Егоре. Я все еще мечтала принять ванну с лавандовой пеной, а потом крепко уснуть.

— В общем, Кристиночка, я в тот момент был искренен. — Он глубоко вздохнул, — дочь, я встретил одну женщину…

И в этот момент мой мир рухнул. Сон как рукой сняло, и я подскочила на кровати, вытаращив на отца глаза.

— Что значит «встретил одну женщину»??? — Я отказывалась верить, что эти слова означают именно то, о чем я подумала.

— Кристина, дочка, — отец накрыл своей ладонью мою, — мне никто никогда не заменит твою маму. Но жизнь идет, ты растешь. Скоро станешь совсем взрослой и, может быть, уедешь учиться в другую страну. Ты думала, что тогда я останусь совсем один?

Я молчала. По правде говоря, нет, я об этом не думала. Наша с папой семья состояла из двух человек, и я была уверена, что именно так всегда и будет. Мы вдвоем завтракали и вдвоем ужинали, если отцу не надо было уехать на работу раньше или, наоборот, задержаться. Но часто приходилось делать это и в одиночестве как мне, так и ему. Например, если бы сегодня не пришел Егор, то папа ужинал бы один. Я так устала, что не смогла бы составить ему компанию.

Наш огромный дом мы тоже делили на двоих. Прислуга с нами не жила. Мне принадлежал весь второй этаж, а папе — весь третий. На своем этаже я занимала только одну комнату, остальные — гостевые и ванная — всегда пустовали. Родственников, которые могли бы приезжать в гости, у нас нет. Вика, если оставалась у меня с ночевкой, спала со мной в моей комнате. Друзья и партнеры отца на ночь никогда не оставались. Даже семьи Алены и Сережи.

Я вздохнула.

— И что это за женщина?

— Она работает у нас экономистом. Случайно встретил на новогоднем корпоративе. Очень хорошая и приятная. Не какая-то там охотница за деньгами.

Я хмыкнула:

— Откуда ты знаешь?

— Дочь, ну я же не дурак. Я любого собеседника насквозь вижу. Если бы я не разбирался в людях, то мы бы не имели то, что имеем.

Тут не поспоришь. Отец отличный психолог.

— Ну и кто она? — Я беспомощно опустилась на кровать.

— Ее зовут Елена. Как я уже говорил, она работает у нас экономистом. Она очень умная, и, пожалуй, один из лучших экономистов в компании. Ей почти 40 лет. Она из Воронежской области. У нее есть сын, твой ровесник.

— Прекрасно, — я не могу сдержаться от сарказма, — ну и что ты думаешь делать?

— Хочу с ней встречаться, а дальше посмотрим.

Я подняла глаза в потолок.

— Что ты хочешь от меня услышать, пап? Дочернее благословение? Его не будет. Но да, ты прав, что, если я уеду, ты надолго останешься один.

Мы оба замолчали, каждый думая о своем. Я очень люблю отца и, конечно, хочу, чтобы он был счастлив. И папа действительно прекрасно разбирается в людях. Если он говорит, что эта Елена — хорошая женщина и не охотница за деньгами, значит, так оно и есть. Маму не вернуть, и, наверное, мне следовало бы радоваться за отца, вот только все равно щемит в груди.

— Ну встречайся, — наконец выдавила я из себя.

Папа мягко улыбнулся и кивнул.

— Спасибо, Кристин, для меня правда важно твое мнение. — Мы еще помолчали пару секунд, как вдруг отец перевел тему, — а этот Егор тебе совсем не нравится? Вроде хороший парень.

Я вздохнула. Отец пытался заменить мне мать не только в вопросах воспитания, но и в задушевных разговорах. Я знаю, что многие девочки стесняются говорить со своими папами о мальчиках. Но не я. Я легко могла рассказать отцу, что мне подарили в школе цветы или прислали Валентинку на 14 февраля. Недостатка в поклонниках у меня никогда не было, и отец это знал. Егор просто был самым настойчивым из них всех.

— Не знаю, пап. Хороший, да. Я, кстати, когда провожала его, все-таки согласилась пойти с ним на свидание. Но не сейчас, а в сентябре. До этого времени действительно некогда.

Отец громко засмеялся.

— Дочь, ну у тебя график еще плотнее, чем у меня! Даже я еще на сентябрь встречи не планирую.

— Знаешь, пап, мне как-то все эти свидания не очень интересны. Мне куда больше нравится стажироваться у тебя.

— Я очень рад, что ты искренне интересуешься компанией. Когда твоя мама умерла, больше всего жалел, что мы с ней не успели родить сына. Я боялся, что некому будет передать дела. Но ты оказалась вся в меня! — Папа улыбнулся и мягко щелкнул меня по носу, — так что я спокоен за будущее «Капитал-Строя». А что касается мальчиков, то ты просто еще не встретила того самого.

Меня рассмешили слова отца. Ну какой еще тот самый?

— А ты думаешь, он существует?

— Конечно, существует! Просто ты его еще не встретила. Но твой герой тебя обязательно найдет! — На этом папа чмокнул меня в макушку, пожелал спокойной ночи и ушел из комнаты.

Я так и осталась лежать на кровати в одежде и со слоем косметики. Что-то в его последних словах меня задело, но я никак не могла понять, что именно.

«Твой герой тебя обязательно найдет».

Я крутила эти слова в голове, будто уже их слышала, но никак не могла вспомнить, где.

«Твой герой», «Твой герой», «Твой герой».

Мой герой.

Кажется, я кого-то так однажды назвала. Очень давно в детстве. Только совсем не помню ни кто это был, ни при каких обстоятельствах. Но это точно не мультяшный герой. Кажется, какой-то мальчик. Впрочем, какая разница? Уже давно не детство.

И я так и уснула в тот день. В одежде и не смыв косметику.

Год спустя. Апрель. За полгода до встречи Максима и Кристины.

Мы сидим с Егором на диване в гостиной у меня дома. Я спиной прилегла на его грудь, он обнимает меня за плечи, уткнувшись мне в затылок. Водит носом по шее, волосам, за ухом.

— Малыш, ты мой наркотик, — шепчет он мне.

Вот что мне ему на это ответить? Но, кажется, Егору не нужен ответ, потому что он спокойно продолжает дальше:

— От одного твоего запаха у меня крышу сносит. Хочу целовать каждый миллиметр твоей кожи, — и в подтверждение своих слов он мягко касается губами моего виска, скулы, щеки.

Это приятно. Но бОльших чувств я не испытываю. Я запрокидываю назад голову и лениво улыбаюсь.

— Кузнецов, мне щекотно…

Егор поворачивает меня к себе лицом и накрывает мои губы. Он целует меня настойчиво, страстно. Его язык тут же находит мой. Мне нравится. Егор умеет это делать. До меня, кажется, он встречался с тремя девушками. Одна из них была старше на несколько лет, и, как говорит Егор, многому его научила. Я, наверное, должна ревновать, вот только почему-то совсем не испытываю это чувство. Бывают же не ревнивые люди. Я, видимо, из них.

Чего не скажешь о Егоре. Он жуткий собственник. Не дай Бог на меня кто-то посмотрит. Он постоянно проверяет, не добавился ли ко мне в друзья в ВК или не подписался ли на меня в Инстаграме какой-нибудь новый парень, смотрит, кто лайкает мои фотографии, читает все комментарии к фото. И лучше бы там не быть лицам мужского пола. Он будет выедать мне мозг очень долго. Кто такой, где познакомилась, почему приняла его в друзья, почему он меня лайкает…

С одной стороны, мне приятно. Он правда меня любит. Я это чувствую всеми фибрами своей души. Но, с другой стороны, меня это душит. Это одержимая любовь, от которой не продохнуть. А иногда мне так хочется отдохнуть от Егора. Хоть пару дней. Но это невозможно, потому что мы учимся в одном классе и живем по соседству.

Я даже к Вике уже с ночевкой поехать не могу, потому что он увязывается со мной. К слову, о Вике. От нее я устала еще больше, чем от Егора. Если последний в моей жизни всего полгода, то Степанова — сколько себя помню. А после трагедии с мамой мне еще приходится о ней заботиться, как о младшей сестре. Я люблю ее по-сестрински, но я так устала. Она совсем не взрослеет. Или не хочет. Часто говорит глупости, ведет себя, как ребенок. В какой-то момент я поняла, что мне с Викой просто больше не о чем разговаривать кроме шмоток и косметики. Я давно ее переросла. Но самое ужасное, что я не могу от нее отказаться. Не могу просто захлопнуть дверь перед ее лицом.

Я устала от них обоих. Просто до ужаса устала. Моя единственная отдушина среди этих двух скал — Егора и Вики, — зажавших меня в тиски, — компания отца. Вот где я отдыхаю душой и телом. Чертежи новых проектов, переговоры с партнерами, торг за землю с властями, реклама и привлечение новых клиентов… Я по-настоящему кайфую от всего этого.

Обожаю, когда отец берет меня с собой на деловые приемы и представляет, как свою единственную наследницу. Егору, правда, снесло крышу, когда он узнал, что я хожу на вечерние мероприятия, на которых принято целовать девушке руку и приглашать ее на танец. И даже тот факт, что я там с отцом, его не успокоил. Но мне плевать. Я обожаю и эту неформальную часть папиного бизнеса. Моего будущего бизнеса.

Мне нравится, что папа доверяет мне все больше и больше, посвящает в разные тонкости и учит новым приемам, которые сам же и выработал за все эти годы.

— Когда ты займешь мое место, — сказал мне однажды отец, — тебе придется намного сложнее, чем мне. Потому что ты девушка. Вдобавок очень красивая. Это будет твоим как минусом, так и плюсом. Минус в том, что солидные мужчины в костюмах — а строительным бизнесом занимаются именно они — не будут воспринимать тебя всерьез. И именно в этом же заключается и главный плюс: ты сможешь действовать исподтишка.

— Я не хочу, чтобы меня не воспринимали серьезно только потому, что я девушка. — Меня задели слова отца. За мои недолгие 16 лет мне еще никогда не приходилось сталкиваться с сексизмом. — Что мне нужно делать, чтобы меня считали равной?

— Очень много учиться и быть умнее, хитрее, расчетливее их всех. Только тогда ты сможешь обитать с акулами бизнеса в одном бассейне. Помни, Кристина: если ты хочешь победить врага, ты должна выйти за пределы его понимания. А женщине нужно быть в два раза лучше мужчины, чтобы он принял ее за равную. И еще, дочь. Женщине в мужском бизнесе лучше быть холодной. Надеваешь на лицо маску безразличия и вперед. Никто не должен видеть твоей слабости. Дома за закрытыми дверями поплачешь, если сильно захочется.

Ну, последнее для меня не сложно. Я не испытываю по-настоящему теплых чувств, наверное, ни к кому кроме папы и семейной компании. Вика и Егор мне дороги, но по-другому. Перед первой я, скорее, испытываю чувство долга, а второй… с ним просто комфортно и удобно. Когда он не начинает душить меня своей любовью.

Егор хороший собеседник, друг, помощник. Ему можно многое рассказать, и он поймет, даст совет. Когда он узнал про психическое состояние Вики, его это не оттолкнуло ни от меня, ни от нее. Кузнецов в целом просто хороший человек. Добрый, отзывчивый. Про таких говорят «Рубаха парень». Именно поэтому у него в школе полно друзей, а на каждой вечеринке его просят сыграть на гитаре. По-человечески он мне нравится, и я не жалею, что выбрала именно его.

Но… Все же я так устала от них двоих. Сбежать бы подальше и долго-долго не возвращаться.

Именно так я решила поступать в бизнес-школу Гарварда. Одним выстрелом трех зайцев. Получу лучшее бизнес-образование в мире, чтобы ни у одного мужчины-конкурента даже не возникло мысли о том, что я могу быть глупее, и наконец-то дипломатично избавлюсь от Егора и Вики. Никого не бросила, но от всех уехала.

Чисто теоретически Егор может увязаться за мной. Вот только я уверена, что в Гарвард он не поступит. Он не плохо учится, свободно говорит по-английски, но он не работал несколько лет на портфолио, как я.

У папы теперь есть Елена, так что один он не останется. Миловидная женщина. Мне нравится, что она не набивается ко мне в подружки и не пытается стать мне мамой. Минимум общения во время завтрака или ужина. Я не знаю о ней больше того, что год назад рассказал отец. Но мне и не интересно. Иногда она невзначай говорит что-то о своем сыне, но я слушаю в пол-уха. Елена для меня абсолютно чужой человек, к которому я просто испытываю легкое чувство благодарности за то, что она составляет папе компанию, когда я не могу. Не более.

Но этим апрельским днем мой привычный мир снова пошатнулся. Через пару часов Егор ушел к себе, а папа с Еленой вернулись домой пораньше, поэтому мы смогли поужинать втроем.

— Дочь, у нас для тебя новость, — начал аккуратно папа.

Когда отец так говорит, это означает, что новость для меня будет плохой. На секунду от пришедшей в голову мысли мне стало плохо: Господи, неужели они с Еленой решили родить ребенка и сейчас объявят мне о ее беременности???

Спокойно, Кристина, спокойно. Вспомни папины уроки. Никогда не показывай своих настоящих эмоций. Никто не должен знать, о чем ты на самом деле думаешь.

— Да, папа? Какая? — Я говорю, как можно спокойнее.

Мы с отцом встречаемся взглядами. Я знаю, он понял, что на мне сейчас маска. Ведь именно он научил меня ее надевать. Я могу обмануть кого угодно, но не родного отца.

— Мы решили, что сын Елены переедет к нам.

Один камень с души упал, но следом появился новый. Я снова смотрю в глаза отцу и вижу, что он для себя все твердо решил. Иначе не стал бы ставить меня перед фактом в присутствии Елены. Я, конечно, могу предпринять попытки остановить появление в нашем доме сына мачехи, но это будет сложно. Если бы отец сам сомневался в правильности такого решения, он бы сказал мне об этом наедине, как тогда, когда первый раз рассказал про Елену. Но сейчас ему мое разрешение не требуется.

Ну что же. Рожать не планируют и на том спасибо.

— Ладно, — я безразлично пожимаю плечами.

Но во мне кипят эмоции. Злость, ненависть, страх, боль, отчаяние, безысходность. Этот парень еще не появился, а я уже испытываю к нему всю гамму существующих негативных чувств. Но вида я, конечно, не подаю. На мое лицо очень плотно надета маска безразличия.

Когда-то очень давно в детстве, когда еще была жива мама, я мечтала о брате. Но сейчас он мне уже ни к чему. Да и какой он мне брат? Сын мачехи, не более.

— А как его зовут? — Решаю спросить. Врага следует знать в лицо, поэтому мне нужно узнать необходимую информацию.

Отец подозрительно прищурился. Пытается разгадать, что я задумала. Правильно, папа. Ты сам меня учил наводить справки о человеке перед первой встречей с ним. Но добродушная Елена, естественно, ни о чем таком не подозревает, поэтому радостно мне сообщает:

— Максим. Он твой ровесник. Всего лишь на один месяц старше. У тебя 25 мая день рождения, а у него 25 апреля. Кстати, через неделю. Он в моей родной Россоши живет.

Спасибо, Елена. Мне хватило бы и одного имени, но чем больше информации, тем лучше. Фамилию я уже знаю: видела ваш паспорт.

— И когда он приедет?

— Скорее всего, с нового учебного года, — ответила мачеха.

Дожевав кусок мяса, я максимально невозмутимо поспешила удалиться из кухни под предлогом большого количества домашнего задания. Не успела я дойти до своей комнаты, как телефон в кармане завибрировал. Смс от папы:

«Что ты задумала?»

«Ничего такого, чему бы ты меня сам не научил;)»

«Мои уроки к семье не относятся»

Мне не понравилось слово «семья» по отношению к мачехе и ее сыну. Как-то больно укололо в сердце. Я все еще искренне считала, что наша с папой семья — это только мы вдвоем.

«Всего лишь хочу навести о нем справки»

«Спроси Елену. Она тебе все о своем сыне расскажет»

«О, нет, папа. Так неинтересно. А я легких путей не ищу) Поверь, я узнаю о нем больше, чем даже его родная мать о нем знает)))»

На это мне отец ничего не ответил.

А в моем распоряжении было больше четырех месяцев, чтобы найти Максима Самойлова во всех соцсетях и досконально изучить его жизнь. И не только по его страничкам, но и по аккаунтам его друзей. Также несколько поисковых запросов в Яндексе «Максим Самойлов Россошь» или «Максим Самойлов Воронежская область» предоставили мне полную информацию о его спортивных и учебных достижениях.

Я посмотрела все доступные видеозаписи с его соревнований. Их немного, но мне хватило, чтобы прочувствовать физическую силу Максима даже через экран компьютера. Каждое движение рук и ног, каждый выпад, каждое нападение на соперника — отточены до миллиметра. Преимущественно он бьет почему-то ногами. Я мало знаю о каратэ, но мне точно известно, что в этом боевом искусстве работают и руками, и ногами. Тем не менее Максим почему-то всегда делает упор именно на ноги.

Взять хотя бы его последнюю победу на региональных соревнованиях, видео которой я просматриваю сейчас. Соперник делает на Максима выпад рукой, но он успевает пригнуться, а затем резко выпрямляется и дезориентирует противника ногой.

И в этот момент я испытываю дурацкое чувство дежавю... Как будто именно этот прием и именно в исполнении Максима я уже однажды видела, но никак не могу вспомнить, где. Я пересматриваю этот момент несколько раз, пока мне вконец не надоедает это дебильное ощущение, когда у тебя что-то крутится на языке, а ты все никак не можешь вспомнить. Я совершенно точно не ходила ни на какие соревнования по каратэ и в общем-то никогда не была свидетелем драк. Разве что пару раз в детстве, но я их очень плохо помню. Может, я видела такой прием в каком-нибудь фильме? Скорее всего так и есть.

К моменту приезда сводного братца, который на удивление не хотел ехать в Москву и все же согласился на уговоры матери только к середине октября, я уже имела его полный портрет: от физических параметров роста и веса до имен девушек, которые были в него влюблены и которых он френдзонил.

Самойлов Максим Алексеевич. Рост 185 см, вес 78 кг. Черный пояс по каратэ, трехкратный победитель областных соревнований и двукратный призер. Круглый отличник, но не ботан. Учится на пятерки не потому, что сильно старается, а потому что само так получается. Любимый предмет в школе — алгебра. Не любимый — химия. Победитель районных и областных Олимпиад по русскому языку, обществознанию, физике, алгебре. Лучший друг — Стас Рябов. Вместе ходят на каратэ, но учатся в разных школах. Ближайшие друзья из школы — Алексей Толстов и Роман Миронов. Первый — одноклассник, второй из параллельного класса. Со вторым также вместе был в детском саду и живут в соседних домах.

Любимый фильм Максима — «Бойцовский клуб». Как символично для каратиста. А вообще он любит все фильмы Дэвида Финчера и Кристофера Нолана. Хороший выбор. Из книг читает только классику. Бизнес-литературой не интересуется от слова совсем. Хобби — каратэ, книги и машины. Да, он уже умеет водить механику. Ходит почти на все вечеринки и тусовки своего города, но нигде не пьёт алкоголь. Не курит даже кальян.

Скучно.

В восьмом классе Максим был влюблен в девочку по имени Яна Сафонова, но она его зафрендзонила. Об этом так красноречиво говорит их совместная фотография в ее Инстраграме с подписью «Не имей 100 рублей, а имей 100 друзей».

Начиная с 9 класса, он сам стал объектом внимания женской части своей школы. Это очень легко понять по тем картинкам, которые они ему кидали на стену в ВК. К слову, его стену я пролистала до момента регистрации в этой социальной сети. И проанализировала лайки каждого поста. А потом и аккаунты лайкнувших.

В августе он начал встречаться с Анной Репревой. Она на год младше. Конечно, они не ставили никаких семейных положений и даже не выкладывали совместных фотографий. Но вот двоюродная сестра этой девушки была отмечена на фото с Максимом и Анной. И, конечно же, мне обо всем поведала подпись: «Сладкая парочка Самойлов-Репрева и третий лишний».

Спасибо, люди добрые, что так много фотографируете и пишите о других. Без вас я о своем новоявленном братце и половины бы не узнала.

За неделю до встречи Максима и Кристины

Я сижу в своей комнате и уже в который раз всматриваюсь в лицо Максима Самойлова на экране своего ноутбука. Темные волосы, карие глаза, слегка смуглая кожа, добрая улыбка. Я видела эту фотографию уже тысячу раз, но все равно при каждой свободной минуте захожу на его страницу и впиваюсь в нее глазами. Будто она мне скажет о нем что-нибудь новое. Но больше, чем я уже о нем знаю, я смогу выяснить только при личной встрече. А она, к сожалению, все ближе и ближе.

Я не хочу, чтобы он приезжал. Не хочу впускать в свой дом и в свою жизнь чужого человека. Мне эта Елена никто, почему я должна принимать ее сына? С отцом я приезд Максима так и не обсудила за все это время, хотя, я знаю, он ждал, что я приду к нему с разговором. На это у меня были две причины: первая — папа уже для себя все решил, а у меня не было желания его переубеждать, вторая — меньше, чем через год я уеду из России. И гори оно все хоть синим пламенем.

Ну, не все, конечно. Папа и наш бизнес пусть останутся. А на остальных по фиг. Когда я уеду, этот Максим лишь останется в моих воспоминаниях. На одной полке с Егором и Викой.

Звонок в дверь. Я поспешно закрываю браузер, опускаю крышку ноутбука и иду открывать. Егор на пороге с огромным букетом моих любимых нежно-розовых пионов. И где только достал в начале октябя? Сезон-то в июне.

— Вау, Егор, какая красота! — Я искренне восхищена цветами.

Он проходит в дом и крепко целует меня в губы. Ставлю цветы в вазу и опускаюсь рядом с парнем на диван. Он тут же спешит заключить меня в объятия.

— Малыш, я скучал, — мычит мне в затылок.

— Мы виделись в школе.

— Ты не разрешаешь мне целовать тебя там при всех.

Что правда, то правда. Ненавижу проявление эмоций на людях.

Егор находит мои губы и настойчиво целует меня. Жадно, томно, будто он задыхается, а я его последний глоток воздуха.

— Я люблю тебя, Кристина. Только тебя одну, — шепчет мне в губы.

Я улыбаюсь и накрываю его губы своими. Это хороший ход, когда не можешь сказать человеку эти слова в ответ, а он ждет от тебя каких-то действий.

— Егор, я должна тебе кое-что сказать, — отрываюсь от его рта и смотрю прямо в лицо.

— Что такое, малыш? — Он мягко проводит по моему лицу ладонью.

Я глубоко вздыхаю, предчувствуя тяжелый разговор.

— Через неделю к нам переедет сын мачехи. Он наш ровесник и будет учиться с нами в школе.

Невозмутимость и спокойствие с лица Егора, как рукой сняло.

— То есть, с тобой тут будет жить какой-то парень?

— К сожалению, да.

Егор поджал губы и отвернулся к окну. Молчит, о чем-то напряженно думает. Мне кажется, я слышу, как двигаются шестеренки в его голове.

— Его приезд можно как-то предотвратить? — наконец выдает и серьезно смотрит на меня.

— Боюсь, что нет. Отец твердо решил, что вся семья должна быть вместе. Так что у меня теперь появится брат, — на этих словах я искренне хмыкаю.

— Он тебе такой же брат, как и я, — Кузнецов пытается сдерживать эмоции, но я слышу в его голосе панику.

Ну да, как же рядом со мной теперь будет кто-то еще мужского пола кроме отца и самого Егора.

— Да мне в принципе глубоко по фиг на него, — спешу успокоить парня, — я, конечно, не в восторге от того, что мачеха притащит своего отпрыска, но по большому счету мне наплевать.

— А где он будет жить?

— Не знаю, наверное, в одной из гостевых комнат. Я не думала об этом.

И тут я осеклась. Мне что, придётся делить с ним мой личный второй этаж???

Мы оба замолчали, думая каждый о своем. Хотя я почти на 100% уверена, что думали мы сейчас об одном. Я — о том, что не имею ни малейшего желания иметь под своей крышей и на своём этаже бедного родственничка. А Егор — о том, что на меня теперь кто-то будет пялиться в стенах родного дома. Даже не знаю, кому из нас двоих сейчас тяжелее.

— Ладно, — наконец прервал молчание Кузнецов, — может, еще все не так плохо. Может, он окажется нормальным и действительно примет тебя, как сестру. Может, у него вообще есть девушка, которую он любит так же сильно, как я тебя. В конце концов, я вижу, ты радости от его приезда не испытываешь и друзьями с ним становиться не собираешься.

— Не собираюсь, это точно, — спешу заверить парня.

И девушка у него действительно есть. Вот только вряд ли он любит ее так же, как меня Егор. Иначе бы никогда от нее не уехал. Но этого я ему вслух не говорю.

— Ну, поглядим на него и на его отношение к тебе. В любом случае бить ему морду сразу я не буду. Может, даже получится подружиться с ним. Как говорится: держи друзей близко, а врагов еще ближе! В конце концов, я знаю, как сложно добиться твоей взаимности. У меня на это ушло три года.

— Егор, я только твоя, ты же знаешь, — поспешила его заверить.

— Скажи это еще раз, — он довольно улыбнулся и приблизился к моим губам.

— Я твоя, — шепчу и отвечаю на поцелуй.

«Вот только меньше, чем через год, я от тебя с радостью свалю», добавляю мысленно.

У Егора прекрасно получилось успокоить самого себя.

Вот только кто бы теперь успокоил меня?