Глава 13. От неба до земли

На следующий день, когда у меня звонит будильник в 9 утра, я уже слышу где-то недалеко голоса Кристины и Егора. Кузнецов не подвел и приехал с утра. Когда я одеваюсь и захожу на кухню, застаю их обоих завтракающими.

— Доброе утро, — говорю им и протягиваю Егору руку. Парень отвечает на рукопожатие.

— Привет, — произносит Кузнецов с набитым ртом.

— Есть рисовая каша. Будешь? — Обращается ко мне Кристина.

На ее лице ни грамма косметики и ни грамма следов вчерашних слез. Даже не знаю, что из этого меня сейчас удивляет больше. Мне кажется, я ни разу не видел Морозову ненакрашенной. Не то чтобы она когда-то перебарщивала с макияжем, нет, но легкий слой пудры на ее лице я всегда замечал. И глаза она выделяла. Не броско, но заметно.

— Да, — отвечаю ей и собираюсь подойти к плите, на которой стоит кастрюля, но Кристина меня опережает.

— Садись, я тебе положу.

От неожиданности я замер. Мне не послышалось?

Совладав с удивлением, опускаюсь на барный стул рядом с Егором и наблюдаю за Морозовой. Она достала из шкафчика турку, насыпала туда чайную ложку кофе, залила водой и поставила на огонь. Пока кофе подходил, положила мне в тарелку кашу и бросила сверху кусочек сливочного масла. Все именно так, как я ем дома.

Подала мне тарелку с ложкой и вернулась к кофе. Когда напиток закипел, налила мне в чашку и поставила рядом с тарелкой.

Мне это не снится? Кристина действительно сейчас подала мне завтрак?

— Спасибо, — ошарашенно выдаю ей я и утыкаюсь в тарелку. Девушка уже вернулась на свое место и продолжила есть.

Каша оказалась очень вкусной. В меру сладкой и совсем без соли. Ненавижу соленые каши. И кофе черный без сахара. Как я люблю.

— Вкусная каша, — прерываю молчание, — кто варил?

— Я, — безмятежно отвечает Кристина.

Я удивленно вскидываю бровь.

— Ты умеешь готовить?

— Да.

— Не знал.

Девушка пожала плечами:

— Ты много чего обо мне не знаешь.

— Если бы ты была с братом поприветливее, может, он бы и узнал тебя с хорошей стороны, — вклинился в наш диалог Егор. — Малыш, это самая вкусная каша из всех, что я ел, — он довольно улыбнулся своей девушке, а я незаметно сжал кулаки.

Мне не нравится, что он назвал ее «малыш». Мне не нравится, что он назвал меня ее «братом», потому что мои чувства к Кристине отнюдь не братские. Мне не нравится, что он может вот так просто ей улыбаться, а я нет.

Но Кристина права, я много чего о ней не знаю. Так почему бы сейчас, пока у нас на редкость непринужденная обстановка, не поговорить с ней немного?

— А что еще ты умеешь готовить кроме каши? — Аккуратно интересуюсь у нее.

— Ну, конечно, борщ варить не могу, но а так много что. Мясо, рыбу, гарниры, различные супы…

— Удивительно, — я все еще пребываю в легком шоке. Это так не похоже на типичную представительницу золотой молодежи, какой Кристина является.

— Ничего удивительного. Когда умерла мама, папа еще не был так богат, и мы не могли позволить себе повара. И самому отцу готовить тоже было некогда: компания стремительно развивалась. Поэтому готовила я.

— В восемь лет??? — Я не могу скрыть своего изумления.

— Да, а что такого? Я сама готовила и убирала квартиру. Но уже через пару лет отец смог нанять повара и домработницу, так что свободное от уроков время я стала проводить не дома у плиты или с тряпкой, а у папы на работе. Мне там очень нравилось.

— Круто, никогда бы не подумал.

На мгновение мы замолчали, не зная, о чем еще поговорить, как вдруг ко мне обратился Егор.

— Макс, куда вы сегодня с Олейниковой идете?

Моя рука с ложкой так и застыла в воздухе по дороге в рот. Боковым зрением я заметил, как дернулась Кристина и чуть не пролила кофе на стол. Я помолчал пару секунд, думая, как бы выкрутиться из этой ситуации.

— Да так, в пару мест.

Егор по всей видимости не заметил эту заминку за столом и с искренним любопытством продолжал наступать.

— Так вы с ней встречаетесь? Или что у вас?

— Я не знаю, Егор, — честно ответил я, — просто гуляем.

Кузнецов засмеялся.

— Ой, ну ладно тебе. Колись давай. Все же прекрасно понимают, что просто так парень и девушка не гуляют. Тем более второй раз подряд.

— Пока у нас ничего нет, а дальше видно будет.

— То есть, ты не исключаешь, что можешь начать с ней встречаться?

Я немного посомневался, но все же ответил:

— Не исключаю.

— Красава! — Заулыбался мне Егор и поднял вверх большой палец.

Дальше мы продолжили есть молча. Но только я и Егор. Кристина сидела, уткнувшись в свою тарелку, и даже не поднимала на нас глаз. При этом есть она перестала. К кофе тоже не притрагивалась. Кажется, у нее пропал аппетит.

Через пару минут она встала со своего стула, взяла тарелку, выбросила недоеденную кашу в мусорное ведро, вылила недопитый кофе в раковину, сполоснула посуду и, обратившись к Егору с фразой «Пойду проведаю Вику», удалилась из кухни.

Странный перепад в ее настроении меня немного покоробил. Вроде сидели нормально общались, а потом такая резкая перемена. Впрочем, это же надменная Морозова. Чему я удивляюсь? Дала слабину, в кои-то веки поговорила со мной по-человечески, а потом, видимо, спохватилась, что не положено ей по социальному статусу нормально со мной общаться, вот и слилась.

— Как Вика, кстати? Не просыпалась? — Обратился я к ничего не заметившему Кузнецову. В этот момент он отвечал кому-то на сообщение.

— Неа, Кристина сказала, что она проспит минимум до обеда, а то и до вечера, — ответил мне он, не отрываясь от смартфона. Убрав наконец гаджет в карман, Егор поднял на меня глаза и спросил. — Какие у тебя планы на завтра?

— В 12 английский, потом никаких. А что?

— Приходи в 4 вечера на юбилей моей бабушки.

Признаться честно, меня очень удивили его слова.

— Я не знаю твою бабушку, и она меня не приглашала.

Егор махнул рукой:

— Она завтра и половины гостей на своем юбилее знать не будет. Мать пригласила чуть ли не сто человек. Вчера просто приехала бабушкина родня из Воронежа, там есть несколько человек из Россоши. Может, будешь их знать.

— А как их зовут? — Я заинтересовался.

— Слушай, я не помню, — Кузнецов сморщился, — их реально дофига. Двоюродные, троюродные, десятиюродные… Мать вчера мне их всех представляла, а сейчас у меня в голове уже каша из имен. Но из Россоши точно трое или четверо.

— Спасибо за приглашение, Егор, но мне все равно как-то неудобно. Я совсем не знаю твою семью.

— Ну вот и познакомишься.

— Все равно неудобно.

Кузнецов закатил глаза.

— Что ты как стеснительная девочка? Слушай, я там с тоски завтра завою в окружении всей этой родни, которую впервые вижу, и маминых подруг со своими семьями. А свалить оттуда мать мне не даст. Если Вика до завтра очухается, Кристина тоже придет. А если нет, то я там вообще один буду.

— Ладно, — аргумент Егора мне показался убедительным, — а что подарить твоей бабушке?

— Букета цветов достаточно.

Я киваю.

— Хорошо, я уже поеду, — спрыгиваю со стула и мою за собой посуду, — мне отогнать машину Кристины домой?

— Да, я надеюсь, что обратно в «Золотой ручей» я уже с ней вернусь. Сегодня ночью Викины родители экстренно возвращаются. Кристина им звонила, они срочно вылетели.

— Ясно.

Егор провожает меня до входной двери. Мы пожимаем друг другу руки и со словами «До завтра» я удаляюсь.

Мама мне так и не позвонила. Это означает, что моего отсутствия в доме она не заметила. Хорошо. В субботу они с отчимом обычно отсыпаются до обеда, потому что это у них единственный выходной. По воскресеньям они работают. Дома, в рабочей зоне Игоря Петровича, но все же работают.

По дороге в «Золотой ручей» я невольно задумался о Кристине. Все же я удивлен, что она так отчаянно мечтает возглавить компанию отца. Я вижу, сколько работает отчим. Иногда он возвращается домой глубокой ночью, а еще часто уезжает в командировки на строительные объекты в других городах. Неужели она хочет для себя такой жизни? Это ведь и не жизнь даже.

Понятно, что в 17 лет еще рано мечтать о семье и муже, но все же Кристина — девушка. Она следит за модой, это очевидно по ее гардеробу, регулярно ходит на маникюр, в спа-салон, вроде даже посещает косметолога. Однажды они с Викой обсуждали по дороге в школу какой-то новый вид масок для лица. Ничто женское ей не чуждо. Достаточно вспомнить розовые тетрадки в последнем ящике ее комода, где она прячет ключ от тайника.

Но при этом у нее мужской характер, стальной стержень внутри. Мне действительно сложно представить ее с грудным ребенком на руках и меняющей памперсы. Она совершенно точно не будет создавать уют в доме и встречать мужа с работы, даже если он у нее когда-нибудь и появится.

Кристина необыкновенная. Я никогда не встречал таких, как она. Думаю, больше и не встречу. Она, как шедевр, — единственная в своем экземпляре.

И я люблю ее.

Сам усмехаюсь этому признанию. Я осознал, что она безумно мне дорога в тот самый момент, когда урод приставил нож к ее шее. Просто посмотрел в ее глубокие синие глаза и понял, что ради этой девушки я сделаю все.

Но смог бы я прожить с ней жизнь? Смог бы я быть счастлив с ней? У меня нет ответа на этот вопрос. Егор, очевидно, что смог бы. Он не подкаблучник, но он готов принять Кристину такой, какая она есть. Он принимает ее даже без взаимной любви. А то, что Морозова его не любит, это очевидно. Да он и сам это прекрасно понимает, рассказывал же мне на Викиной вечеринке.

Но я до сих пор не могу понять отношение Кристины ко мне. Она то выплескивает на меня ненависть и пытается унизить, то нежно проводит пальцами по моему лицу и обнимает, прижимаясь к плечу. Последнее, правда, бывало только в моменты истерик, но все же.

И несмотря ни на что, я люблю ее. Мою сводную сестру. Девушку моего друга.

Егор… Человек, который действительно стал мне близок. Я даже сам не заметил, как это случилось. Просто с ним легко, просто он без лишних понтов, просто он «свой в доску». Имею ли я право любить девушку своего друга?

Как же все сложно… Моя бабушка иногда любит говорить: «Есть ситуации, которые нельзя распутать. Можно только уйти».

Это именно та ситуация. Я не имею права любить девушку друга. Тем более что она ответных чувств совершенно точно не испытывает. Да и где Кристина, а где я. Хоть она раньше и жила в обычной семье, поскольку отчим не всегда был миллионером, все равно у нас с ней слишком разные социальные статусы.

Но, клянусь, что однажды это изменится. Однажды я буду ей равен. Я стану таким, как Игорь Морозов, даже если мне придется пробить для этого головой стену. И больше никогда Кристина не сможет посмотреть на меня свысока.

Однажды этот день наступит.

За размышлениями я сам не заметил, как подъехал к дому. Тихо въехал во двор, загнал машину в гараж и поднялся к себе. Быстро в душ и надо собираться. Мы договорились встретиться с Олей в два у Успенской церкви в 5-м Котельническом переулке возле метро Таганская. Я приготовил для нее кое-что необычное. По крайней мере мне хочется в это верить. Искренне надеюсь, что она не была в этих местах.

Оля хорошая девушка и действительно нравится мне. Кто знает, может, она станет именно той, кто поможет мне выбросить из головы и из сердца Кристину.

Я приезжаю на место ровно без пяти два. В кармане вибрирует телефон. Сообщение от Оли.

«Задерживаюсь на 10 мин. Сорри(»

«Все ок»

Она действительно приходит ровно в 14:10. Кажется, что ее широкая улыбка в этот холодный зимний день согревает всю улицу.

— Привет! — Весело машет мне рукой она, подходя ближе, — Извини, запуталась в выходах из метро.

— Ты приехала на метро? — Я искренне удивился.

— Да, а что?

— Очень необычно для ученицы нашей школы. У нас ведь все с личными водителями. В крайнем случае на такси.

 Она сморщила лицо.

— Я не вхожу в число зажравшихся мажоров.

Я смеюсь.

— А ты как добирался? — Спросила она.

— На такси. Но мне ведь из Подмосковья ехать.

— А маршрутки не ходят?

Я растерялся от ее вопроса.

— Не знаю, может, и ходят. В школу и обратно я же с Кузнецовым езжу. А больше никуда особо не выбираюсь. Но к репетитору по английскому, с которым раньше в Москве занимался, я ездил от школы на такси.

— То есть, ты хочешь сказать, что никогда еще не катался на московском метро? — Она вытаращила на меня глаза.

— Неа.

— Самойлов, ну ты даешь! Московское метро — это же легендарное место. Туда нужно спуститься, как минимум, в образовательных целях. Тут есть такие станции, с такой историей!

— Да?

— Конечно! Маяковская, Парк победы, Арбатская, — она стала перечислять незнакомые мне названия. — Ох, учить тебя еще Москве и учить, — Оля засмеялась.

Я в ответ тоже засмеялся.

— Ладно. Пошли. Надеюсь, у меня получится тебя сегодня удивить.

— Ну посмотрим-посмотрим.

Мы перешли дорогу и двинулись прямо по улице. Дойдя до места, я повернулся к ней и предупредил:

— У нас сегодня будут две точки. Одна внизу, а вторая наверху.

Она хитро прищурилась.

— Сейчас нижняя, — я ей подмигнул.

— Ну давай, показывай.

Я привел ее в бункер. Настоящий. Первый противоядерный на постсоветском пространстве. Он располагается на глубине 65 метров на территории бывшего засекреченного военного объекта СССР. Его проектирование началось в 1945 году по личному заданию Сталина после начала разработки атомной бомбы в США.

Я вижу по Оле, что она приятно удивлена, и я облегченно выдыхаю. Больше всего я боялся, что она тут уже была. И еще больше, — что она тут была, и ей не понравилось.

— Блин, Максим, тут правда круто. Я слышала, что в Москве есть настоящий бункер, но как-то даже не думала посетить. Теперь понимаю, что зря.

Экскурсовод рассказывает нам о начале Холодной войны, когда США сбросили ядерные бомбы на Хиросиму и Нагасаки, показав свое преимущество перед СССР в ядерном оружии. Потом нам рассказывают об истории ракетостроения, показывают макет первой советской атомной бомбы в натуральную величину. Снова говорят о гонке вооружений между странами и к каким существенным научным открытиям во многих областях она привела.

Понимаю, что не совсем женская тема, но Оля выглядит искренне заинтересованной. Даже задает экскурсоводу вопросы. Я рискнул повести ее в бункер, потому что сейчас в школе на истории мы как раз проходим середину ХХ века и холодную войну с США, а Оля принимает активное участие в дискуссиях с учителем.

Когда мы поднялись наверх, она радостно выдохнула.

— Самойлов, это пять баллов! Да, ты смог меня удивить.

— Ура! Но это еще не все.

— Куда теперь?

— Пока не скажу.

Я полез в карман за телефоном, чтобы вызвать такси через приложение. Оля, увидев это, вдруг заявила:

— А давай на метро? Заодно посмотришь подземку.

— Ээм, я не знаю, как туда ехать на метро.

— А какая станция?

— Не скажу. Предполагается, что это сюрприз.

Она закатила глаза.

— Максим, от того, что ты назовешь мне станцию метро, я твой сюрприз не разгадаю.

Секунду я сомневаюсь. Но потом все-таки решаюсь. Действительно интересно посмотреть московское метро. А кроме Оли мне туда больше не с кем спуститься. Не с Егором, Кристиной и Викой же. Хотя, Егор, может, еще и мог бы, но точно не последние две. Они слишком берегут свои лабутены.

— Выставочная, — говорю Оле, искренне надеясь, что она не разгадает, что я задумал.

— Отлично, пошли.

В метро она не дает мне купить билет и пропускает через турникет своим проездным. Надеюсь, одна поездка не дорого стоит. Впрочем, будет еще повод ее куда-то пригласить.

Мы спускаемся на эскалаторе глубоко вниз и заходим в поезд. Шумно, грязно, какие-то непонятные запахи.

— Это и есть легендарное московское метро? — осторожно интересуюсь у Оли.

— Да, а что? Не нравится? — Она прищуривается.

— Необычно, — стараюсь ответить максимально обтекаемо.

Оля смеется.

— Вонь и грязь — это неотъемлемая часть метро. Когда много ездишь, привыкаешь.

Да уж. Впрочем, что-то в этом есть. Я смотрю по сторонам. Каждый пассажир занят каким-то своим делом. Кто-то слушает музыку, кто-то читает, кто-то ковыряется в телефоне. Никто ни на кого не смотрит. Никому нет ни до кого дела. Не то что в автобусах в Россоши, где все пассажиры только и заняты тем, что рассматривают друг друга.

Мы выходим на станции Киевская.

— Нам нужно перейти на другую ветку, — поясняет Оля и ведет меня в переход.

Эскалаторы, ступеньки, длинные коридоры, и вот мы снова в поезде. На следующей остановке выходим.

Выставочная — по всей видимости новая станция, потому что тут все блестит, как в мраморе. Идеальная чистота и никаких неприятных запахов.

— Нам нужен ТЦ «Афимолл», — говорю я Оле.

Она удивляется.

— Ты решил сводить меня в торговый центр?

— Нет, там у нас место встречи кое с кем.

— Даже так! Ну идем.

В торговый центр мы попадаем прямо из метро, не выходя на улицу. Я веду Олю на второй этаж к фонтану. Обычно посетителей встречают группами с вывеской, но это бы выдало Оле мой сюрприз раньше времени, поэтому за отдельную плату мне удалось договориться, чтобы у нас был индивидуальный сопровождающий. Мы подходим к девушке с табличкой «Максим Самойлов», и она ведет нас в нужное место.

Это башня «Око» в «Москва-Сити». Вторая по высоте в Европе. На лифте нас поднимают на 86 этаж.

— Каток на 86 этаже? Максим, ты серьезно? — Оля изумлена, когда мы выходим из лифта.

— Абсолютно. Будем кататься и смотреть на ночную Москву в огнях, — я ей подмигиваю. Хоть еще и не поздно, но уже темно, и столица красиво светится.

Оля больше не произносит ни слова, но я вижу, что она рада. Снова облегченно выдыхаю. Мы надеваем коньки и ступаем на лед. От видов ночной Москвы с такой высоты захватывает дух.

— Сколько тут метров над землей? — спрашивает она, подъехав к одному из панорамных окон.

— 354.

— Обалдеть. Я даже не знала, что в «Москва-Сити» есть каток. — Оля поворачивает ко мне голову. — Максим, ты превзошел мои ожидания. Правда.

Несколько секунд мы смотрим друг другу в глаза. Оля счастливо улыбается. Я ей тоже. Снова чувствую с ней легкость и непринужденность. Она мне действительно нравится. Возможно, Оля именно та девушка, с которой я мог бы забыть Кристину. Нечестно, конечно, ее так использовать, но все же. Она мой шанс.

Я ничего ей не отвечаю, а просто беру за руку, чтобы поехать дальше. Оля охотно хватает мою ладонь. Мы переплетаем наши пальцы и следующие полтора часа скользим по льду, любуясь ночной Москвой с высоты и не разнимая наших рук.

Мы говорим о разном. В основном о нашей жизни до Москвы. Оля много рассказывает про Питер и своих друзей. Я рассказываю про Воронеж, прежнюю школу, каратэ.

— У тебя серьезно черный пояс? — Удивляется она.

— Да.

— Что тебя привело в каратэ?

Я не люблю этот вопрос, потому что он связан с воспоминаниями о человеке, который меня предал и о котором я ненавижу говорить. Но Оля об этом не знает, поэтому стараюсь ответить ей, как можно более безмятежно.

— Отец. Это единственное полезное, что он для меня сделал. Ну, кроме того, что принял участие в моем появлении на свет.

— Извини за вопрос. — Осторожно говорит она.

Я ей мягко улыбаюсь.

— Ничего.

Когда наше время на льду выходит, я веду Олю в кафе тут же на 86 этаже. Уже вечер и не знаю, как она, но я точно проголодался. Мы с ней взяли по бургеру и уселись друг напротив друга.

— Какие у тебя планы на Новый год? — Спросила Оля.

Мда, Новый год… уже почти через 10 дней. А я еще даже не думал о подарках для близких.

— С семьей буду.

— В Москве?

— Да. В Россошь поеду 2 января. А у тебя какие планы?

— 27 декабря уезжаем с родителями в Питер до конца новогодних праздников. Саму новогоднюю ночь буду с друзьями встречать. У одноклассника из прежней школы родители улетают за границу, так что у него свободная хата.

Я непроизвольно засмеялся, вспомнив, как в Воронеже мы каждый год, начиная с 1 декабря, искали с друзьями свободную хату. И каждый раз она находилась только под самый Новый год, когда мы уже расстраивались, что придется встречать праздник дома с семьей перед телевизором с «Голубым огоньком».

— Круто тебе. К нам, насколько я знаю, приедут несколько партнеров отчима со своими семьями. Так что после боя курантов Новый год мягко перейдет в деловую встречу в неформальной обстановке.

— Ну, ты же, наверное, можешь сбежать оттуда к своим соседям, с которыми вместе в школу ездишь?

Я от ее вопроса растерялся. Очевидно, Оля имеет ввиду Егора и Кристину. Но она не знает, что мы с Морозовой живем в одном доме, и мой отчим — это ее отец. Я глубоко вдыхаю и говорю:

— Оль, я тебе должен кое-что сказать…

— Звучит, прямо, как в американских фильмах, — она смеется. А вот мне не до смеха. Но если я хочу попробовать построить с Олей отношения, ей следует знать.

— Кристина Морозова — моя сводная сестра.

Она застывает, перестав жевать. Несколько секунд смотрит на меня немигающим взглядом. Потом все-таки дожевывает бургер и спрашивает.

— В смысле?

— Моя мама и ее отец вместе. Мы живем в одном доме. Папа Кристины — мой отчим, а она — моя сводная сестра.

За нашим столом воцаряется тишина.

— Неожиданно, — наконец выдает Оля через минуту.

— Извини, что не сказал раньше. Просто Кристина не хотела, чтобы в школе кто-то об этом знал.

— Так вот почему она на тебя все время смотрит в школе.

— Слушай, вот честное слово, ее взгляды — это совершенно не то, что тебе казалось, — я вспомнил, как на Викиной вечеринке Оля говорила о том, что я могу нравиться Кристине. — У меня с Кристиной довольно холодные отношения. Мы с ней дома вообще не общаемся. Просто отчим распорядился, чтобы мы вместе ездили в школу, но машина Кристины сначала была в ремонте, а потом уволился ее водитель. Поэтому я стал ездить с ней и Егором и неожиданно для самого себя подружился с ним. С Кристиной же я могу за неделю и словом не обмолвиться.

Оля с пониманием закивала головой.

— Теперь ее взгляды на тебя мне действительно понятны. Да, Кристина очень странная девушка.

— В чем? — Я решил аккуратно поинтересоваться.

— Не знаю, какая-то очень закрытая. Смотрит на всех свысока. Не терпит, когда кто-то на уроках лучше нее. Я думаю, она тебя тихо ненавидит за то, что ты уделал ее по некоторым предметам.

Я безразлично махнул рукой.

— Я об этом вообще не думаю. У меня нет цели быть лучшим учеником и получить золотую медаль. Я хорошо учусь, потому что само так выходит, а не потому, что я к этому стремлюсь и что-то особенное для этого предпринимаю.

— Ну это ты. А она другая. Она всегда должна быть лучшей. И как Кузнецов с ней справляется? Он в целом парень неплохой.

— Да, Егор действительно молодец. Сам не ожидал, что подружусь с ним.

— Он ее к тебе не ревнует? — Оля тихо засмеялась.

— К счастью, нет. Ну он же видит, что Кристина меня терпеть не может.

— А ты ее?

На секунду ее вопрос застал меня врасплох. Я поднял на Олю глаза и наши взгляды встретились. Она внимательно и очень серьезно на меня смотрит, ожидая ответа. И я понимаю, что этот вопрос не просто так, и он несет для нее смысл.

— Она мне абсолютно безразлична, — спокойно вру и чувствую себя в этот момент последней сволочью.

Оля не заслуживает этого, но по-другому я сейчас не могу. Мне нужно лекарство от Кристины. Отчаянно нужно.

Я провожаю Олю до дома, категорически отказываясь делать это на метро. Мы оба устали и в конце концов у нас все-таки свидание, поэтому вызываю такси, даже не слушая ее возражений.

У подъезда я слегка теряюсь. Я должен ее сейчас поцеловать? Но Оля сама разряжает обстановку, слегка приобняв меня за плечи и чмокнув в щеку. Я рад, что все-таки удается избежать поцелуя в губы. Пока рано. Все-таки во мне еще силен голос совести, настаивающий на том, что я мудак.

— Спасибо за этот день, Максим. Мне правда все понравилось. И тебе действительно удалось меня удивить.

— Надеюсь, не в последний раз.

Мы улыбаемся друг другу и оба понимаем, что означают эти слова.

— Я тоже на это надеюсь, — тихо говорит она, — напиши, когда доедешь до дома.

— Хорошо, — обещаю, и Оля скрывается за дверью подъезда.

Дома свет горит только на третьем этаже. Мама и отчим работают. Из-под двери Кристины свет не выбивается, видимо, еще не вернулась.

Пишу Оле, что добрался. Она еще раз благодарит меня за день, а я обещаю ей подумать над новыми интересными местами в Москве. Она отвечает «Буду очень ждать)», мы желаем друг другу спокойной ночи и прощаемся.

Уже ложась спать, решаю написать Егору.

«Как Вика?»

Ответ приходит минут через пять.

«Очухалась. Ничего не помнит. Кристина говорит, что это нормально. Викины предки уже едут из аэропорта, так что мы с Кристиной скоро тоже отправимся домой».

«Ок»

Уже хочу отложить телефон, как Егор снова пишет.

«Как свидание с Олейниковой?))»

«Отлично»

«Поздравляю)) Завтра не забудь ко мне в 16:00»

«Помню, буду»

«Ок, до завтра»

«До завтра»

Заснуть у меня получается только после того, как в 2 часа ночи возвращается Кристина. Я упорно старался себя убедить, что не могу заснуть не потому, что жду ее возвращения, а потому что просто не получается. Но ведь себя не обманешь. Только после того, как шаги девушки затихли за дверью ее комнаты, я смог наконец-то погрузиться в сон.