Глава 15. Лучшая ночь. Худшая ночь
А ты превращаешь чью-нибудь жизнь
в ад в настоящий момент? (Фильм "Бездельник")
Эта неделя в школе — последняя перед зимними каникулами, поэтому большинство учеников и учителей уже на расслабоне. В субботу Оля уезжает в Питер, и мы с ней увидимся уже только в следующем году.
Но в эту последнюю неделю мы с ней общаемся больше, чем обычно. На переменах часто ходим на уроки вместе, если кабинет еще оказывается закрыт, то вместе садимся на диванчики на этаже и ждем, когда откроют. Только обедаем по-прежнему по отдельности: она со своей компанией, а я со своей.
Егор тоже стал немного общаться с Олей. Я заметил, что он теперь каждое утро с ней здоровается. Иногда, когда мы разговариваем с ней на перемене, он к нам подходит. Егор очень легок в общении, умеет вовремя пошутить, поэтому чувства неловкости никто не испытывает.
Алене и Сереже на все это по фиг. Вика хоть и ходит в школу с первого дня, но все равно по ней видно, что она не до конца отошла. Медленно на все реагирует и почти ни с кем не разговаривает. А вот Кристина каждый раз при виде меня с Олей бесится. Она старается не показывать, но я все равно замечаю ее злость. Я бы даже, наверное, мог подумать, что она ревнует, если бы не знал, как она на самом деле ко мне безразлична.
Ночь воскресенья в беседке была волшебной, но, увы, скоротечной. С утра понедельника, когда я за завтраком в присутствии Кристины разговаривал по телефону с Олей, отношение Морозовой ко мне вернулось на круги своя. Надменность, презрение и вот это все. Хотя вроде ничего такого я с Олей не обсуждал. Она попросила объяснить ей на перемене решение одной задачи по геометрии, и я согласился.
С Олей мы наши отношения еще не обсуждали, но оба понимаем, к чему все идет. Частое общение в школе, регулярные переписки по вечерам, а иногда и созвоны. Мы с ней договорились встретиться в январе в последний день каникул перед школой. Уже оба вернемся в Москву, и нам будет о чем рассказать друг другу.
Все выходные перед Новым годом я решил посвятить покупке подарков. Это было не просто. Я должен был приготовить сюрпризы не только для мамы, бабушки и деда, но теперь еще и для Оли, кучи своих друзей в Россоши, которые ждали меня на каникулы не с пустыми руками, и отчиму. Насчет Кристины я был не уверен. Не думаю, что ей нужен от меня подарок. И вряд ли она сама что-то подарит мне.
Бабушке я покупаю шаль, она их любит, деду набор крючков для рыбалки, друзьям из Россоши различные безделушки, а маме ее любимые духи. Вообще, мне всегда казалось странным дарить матери подарки на ее же деньги, но все же.
Егору я решил подарить кубинскую сигару. Он однажды говорил, что мечтает попробовать. Правда, я несовершеннолетний, и мне отказывались продавать. Для этого пришлось подкупить мимо проходящих студентов. Для Оли купил коллекционное издание стихотворений Александра Пушкина. Это ее любимый писатель.
Но вот что покупать отчиму — реальная проблема. Что можно подарить человеку, у которого все есть? В субботу я обходил весь торговый центр, но так и не смог ничего подобрать, поэтому отправился домой без подарка для Игоря Петровича.
Вечером я все же решил попытать маму на тему подарка для отчима.
— Максим, я не знаю, что ты можешь ему подарить, — отмахнулась от меня мама, — я дарю ему несколько редких монет. Он их коллекционирует.
— А, может, он еще что-нибудь коллекционирует?
— В том то и дело, что нет.
— Мам, ну не могу же я ему вообще ничего не подарить!
— Я думаю, он не расстроится.
— А, может, ты отдашь мне одну из монет? Ты же сказала, что даришь несколько, — я не переставал наступать.
— Нет, монеты лежат в специальной коробочке, и отсутствие одной из них будет заметно. — Мама немного помялась, а потом, наконец, выдала. — Купи ему шахматы. Он давно хотел с кем-нибудь поиграть.
Шахматы так шахматы, и на следующие день в воскресенье я снова отправился в торговый центр. Нашел неплохой подарочный вариант. Дорогие, правда, но, к счастью, мама достаточно средств переводит мне каждый месяц на карту. К тому же мне не всегда удается потратить за 30 дней все деньги. Так что за мои три месяца в Москве неожиданно на карточке скопилась неплохая сумма.
Казалось бы, я уже всем купил все, что хотел, но тем не менее ноги все равно не уносят меня из торгового центра. Я слоняюсь из магазина в магазин. Убеждаю себя, что это просто так, вдруг на глаза попадется что-нибудь более интересное для бабушки или для друзей из Россоши.
Но подсознательно я понимаю, что ищу подарок для Кристины…
Ей следовало бы подарить глыбу льда. Или статуэтку ведьмы. Или футболку с надписью «I am a bitch and I know it». Потому что она гордая, надменная и презрительная.
А еще ей можно подарить плюшевого медведя. Или музыкальную шкатулку. Или набор шоколадных конфет ручной работы. Потому что на самом деле она нежная, ласковая и ранимая.
Я знаю, какой на самом деле может быть Кристина. В те редкие минуты, когда на ней нет привычной маски безразличия. В те редкие минуты, когда она настоящая. В те редкие минуты, когда она позволяет прикоснуться к своей душе. Я никогда не забуду, как крепко она обнимала меня в такси по дороге от репетитора в тот злосчастный вечер и в беседке неделю назад. В эти моменты она была искренней.
Ноги сами каким-то образом занесли меня в ювелирный магазин. Дарить Морозовой золотое украшение — не лучшая идея. Во-первых, она не носит никаких драгоценностей кроме кулона своей мамы и сережек с небольшими голубыми камешками. Они у нее одни. По крайней мере, я за эти три месяца не видел, чтобы Кристина меняла серьги. Во-вторых, если Кристине и дарить какое-то украшение, то, как минимум, от Tiffany. Остальное просто не ее уровень.
А это совершенно обычный ювелирный магазин в торговом центре Москвы. Хоть ТЦ и считается одним из самых крутых и популярных среди местных жителей. По крайне мере, мне так сказала Оля, когда я ее спросил, куда лучше всего отправиться за подарками.
Я безразлично брожу между витринами, пока на глаза мне не попадается золотой браслет с подвесками-шармами. Пару минут разглядываю его через стекло, и ко мне тут же подбегает девушка-консультант.
— Хотите рассмотреть поближе? Могу вам его достать, — обращается ко мне продавец с широкой натренированной улыбкой.
— Да нет, спасибо. Я просто смотрю.
Но девушка не унимается.
— Это очень хороший вариант подарка! На браслет можно вешать шармы, связанные с какими-нибудь памятными событиями. Например, с датами, или с путешествиями, или с людьми. Допустим, рождение ребенка или свадьба. Есть шармы-числа, есть шармы-знаки зодиака, есть шармы-буквы…
Я не даю ей продолжить, потому что слышу то, что меня цепляет.
— Шармы-буквы, вы сказали?
— Да, такие шармы могут означать первую букву имени, или первую букву любимой страны, или любимого города…
Я больше не сомневаюсь.
— Дайте, пожалуйста, такой браслет и букву «К».
Но не тут-то было.
— А какой размер запястья у девушки?
— Ээм, не знаю… — Этот вопрос застал меня врасплох.
— Примерный рост и вес девушки можете назвать?
Так уже легче. Без каблуков Кристина достает мне до подбородка. Даже чуть выше. Где-то до губ. Значит, она ниже меня сантиметров на 15-17. Она очень худая и стройная. Занятия спортом научили меня на глаз определять вес людей. Думаю, у нее около 55 кг.
— Рост примерно 167-170 сантиметров, а вес 53-56 килограмм.
— Тогда, думаю, ей подойдет 16-й размер. Если все-таки окажется маленьким или большим, то можете принести нам, и наш мастер вам его увеличит или уменьшит в пределах одного размера.
— Хорошо, — нетерпеливо отвечаю продавцу, лишь бы уже поскорее от нее отвязаться.
— В какого цвета коробочку вам положить браслет?
— А какие есть?
— Красный, синий, розовый, бирюзовый…
— Синий.
Некоторое время назад я заметил, что этот цвет ассоциируется у меня с Кристиной. Холодный синий. Как ее глаза. Как она сама.
Я выхожу из магазина и теперь уже точно понимаю, что могу ехать домой. С души упал камень. Самый главный подарок выбран.
Вот только ждут ли его от меня?
Всю дорогу до дома и последующие дни до Нового года я извожу себя сомнениями: дарить или не дарить? И если дарить, то как? При всех после боя курантов? Или наедине? А как с ней остаться наедине? Она снова всю неделю меня избегала. А просто так постучать к ней в комнату я не могу. Да и что ей сказать? «Кристина, у меня для тебя есть подарок. На, держи. С Новым годом!».
Бред.
А вдруг она вообще украшения не любит? Я думаю, у нее их при желании могло бы быть до фига. Но она носит только кулон матери в память о ней и серьги. Ни колец, ни браслетов, ни ожерелий, ни брошек.
В общем, наверное, лучше все-таки не дарить. Не думаю, что она в принципе от меня что-то ждет. Мы не друзья. Мы вообще никто друг другу. Лично я от нее сюрпризов не жду. К тому же действительно будет странно, если я ей сделаю подарок, а она мне нет.
31 декабря в доме Морозовых суета целый день. Прислуга снует по дому туда-сюда. Специально нанятый по случаю Нового года шеф-повар одного из лучших ресторанов Москвы оккупировал кухню с самого утра и никого туда не пускает. Завтракал и обедал я в своей комнате.
Днем к нам домой забегал Егор, но, увидев масштаб подготовки к празднику, быстро отправился к себе, пообещав прийти уже после полуночи, когда его родителя лягут спать. Кузнецов пожаловался, что предки всерьез обеспокоены тем, что он, по их мнению, стал слишком много пить, поэтому обязали его встречать Новый год дома под их личным контролем. И пока родители не отправятся в глубокий сон, он из дома выбраться не сможет.
В 20:00 потихоньку начали подтягиваться гости. Все они — ближайшие друзья и бизнес-партнеры Игоря Петровича со своими семьями. Я одет в темно-синий костюм, белую рубашку и черные туфли. Все гости мужского пола тоже в костюмах. Женщины в вечерних платьях с соответствующими прическами и макияжем.
Игорь Петрович представляет меня им всем как «сына Елены». Мама действительно знает тут почти всех.
Кристина появилась, когда все гости уже собрались. Она старалась спуститься по лестнице в гостиную незаметно, но у меня уже срабатывает инстинкт на ее появление. Мне кажется, я застыл, как столб, когда увидел ее.
Потому что Кристина в этот момент была самым красивым из всего, что я когда-либо видел в своей жизни.
На ней черное платье в пол с разрезом по правой ноге чуть выше колена. Толстые бретели слегка спущены на плечах и вышиты мелким жемчугом. V-образный вырез не глубокий, но все же открывает ее ключицы. Кулона с буквой «И» на шее Кристины нет. При каждом ее шаге платье слегка струится и уходит на пол небольшим шлейфом. На ногах у девушки лаковые черные лодочки на шпильке. Их красная подошва выдает бренд сама за себя. Накрученные в кудри шоколадные волосы Кристина убрала в прическу. На лице вечерний макияж и традиционная красная помада.
Я не единственный заметил ее. Гости оборачиваются на появление Кристины, восхищенно вздыхают, но она, спускаясь по лестнице, смотрит только на меня. Ровно в глаза. Что я читаю в этих двух голубых озерах? Я не знаю. Но точно не презрение и безразличие, которыми она одаривала меня всю неделю.
Спустившись, она сразу направляется к отцу. Приветствует гостей, каждому улыбается, с каждым смеется. Она всех тут знает. Несколько сыновей партнеров Игоря Петровича уже крутятся вокруг Кристины. Пытаются с ней шутить, задают вопросы. А мне хочется выколоть глаза каждому из них.
Я пытаюсь отвести от Кристины взгляд, переключить свое внимание на какую-нибудь из присутствующих здесь девушек, но у меня не получается. Я разговариваю с ними, но даже сам не понимаю, о чем. Я не слышу, что мне говорят, не особо отдаю себе отчет в том, как отвечаю на вопросы. Кажется, кто-то спросил, на какую профессию я решил поступать. «Еще не решил», — бросил на отвали, даже не запомнив, кто задает вопрос.
Я впитываю, как губка, каждое движение ее головы, каждую улыбку, каждый взмах ресниц. Кристина прекрасна. Для меня она просто произведение искусства. Шедевр. Мона Лиза в парижском Лувре.
Как же я люблю эту девушку… И как много всего меня от нее отделяет. Наши родители вместе. Егор мой друг. А сам я просто не ее социального уровня. Нам никогда не быть вместе.
В 22:00 нас просят пройти к столу. Я так засмотрелся на Кристину, что не услышал приглашения. Опомнился, только когда увидел, как какой-то хмырь отодвигает для Кристины стул и садится рядом с ней. Мне хочется превратить его лицо в фарш прямо здесь и сейчас.
Пока я дошел до стола, второе место возле Кристины тоже заняли. Снова какой-то сыночек партнеров Игоря Петровича. Он уже склонился над ее ухом и что-то шепчет, а Кристина заливается звонким смехом. Я хочу его придушить.
В итоге мне достается место прямо напротив Морозовой. Так себе перспектива весь вечер наблюдать ее флирт с этими двумя придурками. Я пытаюсь взять себя в руки, но ревность меня душит. Приходится до боли сжать зубы.
Рядом со мной за стол уселись какие-то блондинки. Они мне что-то говорят, но я их не слышу. Мое внимание приковано только к одной девушке. Кристина же на меня больше не смотрит. Будто напротив нее не я сижу, а пустое место.
Блондинка справа просит налить ей еще шампанского. Усилием воли я беру себя в руки и отрываюсь от Морозовой. Тянусь за бутылкой, наполняю девушке бокал, отвечаю что-то на ее шутку. Но все происходит на автомате. Я будто робот.
В 23:55 все затихают и слушают выступление президента. У кого пустые бокалы, быстро торопятся их наполнить. На Новый год я обычно делаю исключение и выпиваю пару глотков шампанского под бой курантов. Но не сегодня. Сегодня я уже опьянен Кристиной.
Минута до Нового года. Все встают, кто-то из девушек быстро пишет желание на бумажке и поджигает ее, чтобы сбросить в бокал пепел.
00:00. Играет гимн, и все с криками «Ура» и «С Новым годом» спешат чокнуться бокалами и выпить. И только в этот момент Кристина наконец смотрит на меня. Она не кричит поздравлений, а молча тянется своим бокалом к моему, не сводя с меня глаз. Стекло ударяется, издает тихий звон, и в этот момент она мне наконец улыбается. Искренне. Как в прошлое воскресенье в беседке.
Она первая отвлекается от меня на других гостей. Два придурка, сидящие возле нее, что-то ей желают, она их благодарит и говорит пожелания в ответ. С каждым ударяется бокалом. Потом тянется к другим гостям. Я тоже вынужден отвлечься на блондинок и на остальных, кто ко мне подходит.
Через пять минут отчим предлагает всем выйти во двор и посмотреть фейерверк. Гости одеваются, один из хмырей помогает Кристине надеть шубу, мне приходится проделать то же самое, но с другими девушками. Я ненавижу их всех сегодня ночью. Я хочу, чтобы они все куда-нибудь делись, и я остался только с Кристиной. Только она одна нужна мне сегодня.
Но, по всей видимости, сегодня я не нужен ей.
Фейерверк длится минут 15. Красивый, но у меня все равно не получается насладиться им. Я смотрю не в небо, а на то, как ладонь этого придурка аккуратно ложится Кристине на спину. И я еле сдерживаюсь, чтобы не сломать ему руку.
Не спеша все возвращаются в дом, снимают верхнюю одежду и проходят обратно к столу. Люди начинают дарить друг другу подарки. Я вручаю презенты маме и отчиму, получаю так же от них. Игорь Петрович пожимает мне руку и тепло благодарит.
Удивительно, но Кристина вручает подарок моей маме. Кажется, родительница этого не ожидала, потому что сильно растерялась. Но все же смогла взять себя в руки и поблагодарить девушку, вручив ей ответный сюрприз.
Мне Кристина ожидаемо не дарит ничего. Я ей тоже. Хотя коробочка с браслетом весь вечер лежит в кармане моих брюк. Сам не знаю, зачем все-таки взял ее.
Отчим берет в руки бокал и стучит по его ножке ножом, привлекая всеобщее внимание. Когда гул голосов затихает, Игорь Петрович прочищает горло и говорит.
— Мои дорогие гости! Сегодня здесь собрались самые главные для меня люди! Я очень люблю и очень ценю каждого из вас. С кем-то из здесь присутствующих я знаком уже десятки лет, а с кем-то совсем недавно. Но тем не менее все вы — очень для меня важны. Иначе бы вас сегодня здесь не было. И именно с вами я хочу разделить очень радостное событие в своей жизни. — Он на секунду замолкает, поворачивается к моей маме, за руку поднимает ее со стула и, держа ее ладонь в своей, говорит. — Мы с Еленой решили пожениться и приглашаем всех вас на нашу свадьбу в конце июня! Точную дату сможем вам сказать чуть позднее.
Гости взрываются аплодисментами, кричат поздравления, подходят к матери и Игорю Петровичу, чтобы обнять их. А я стою, будто меня облили ведром ледяной воды. Я поворачиваю голову к Кристине и не верю своим глазам. Она смотрит на своего отца и по-доброму улыбается.
А где же ненависть? Где презрение? Где надменность?
Ничего не понимаю.
Приняв от гостей поздравления, мама направляется ко мне. А я как застыл на одном месте, так больше и не сдвинулся с точки.
— Сынок, извини, что не сказала тебе раньше. Игорь хотел сделать всем сюрприз. Ты же не сердишься?
— Нет, мам, не сержусь. Поздравляю вас. — Я крепко обнимаю ее и целую в щеку. Затем я подхожу к отчиму и поздравляю его.
Вечер продолжается, на телефон начинают сыпаться сообщения и звонки с поздравлениями. Где-то через час музыка становится громче, и пары выходят танцевать. Игорь Петрович кружит в танце мою маму, Кристина выходит с каким-то придурком. Одна из соседок-блондинок тоже зовет меня на танец, но я отказываюсь. Слишком тяжелой оказалась эта новогодняя ночь.
Где-то еще через полчаса мне окончательно надоедает смотреть на Кристину и увивающихся за ней идиотов. Я подхожу к ней и нагло перебиваю ее разговор с одним из парней.
— Потанцуем, сестренка?
В этот момент как раз заиграла медленная песня.
Кристина несколько секунд смотрит мне в глаза и отвечает, растянув губы в дежурной улыбке:
— Конечно, братик.
Я беру ее за руку и веду на импровизированный танцпол. Пар на нем сейчас мало, в основном гости рассредоточились по гостиной. Многие вышли на улицу покурить.
Я кладу руки ей на талию, она мне на плечи. Мы соблюдаем дистанцию между друг другом. Медленно крутимся, пристально смотря друг другу в лицо.
— Извини, — говорю ей, прерывая затянувшееся молчание.
— За что? — Она удивляется моим словам.
— За то, что моя мать появилась в жизни твоего отца. А следом за ней и я. Сегодняшнее объявление было очень неприятным сюрпризом для тебя, наверное.
Она растягивает губы в мягкой улыбке.
— Тебе не за что извиняться, Максим. Я знала, что они собираются пожениться. Отец советовался со мной по этому поводу несколько недель назад.
— Ты знала??? — Я искренне изумился.
— Да, отец спрашивал мое мнение по этому поводу.
— И какое же у тебя мнение? — Я не верю, что оно может быть положительным.
— Я хочу, чтобы мой папа был счастлив. И если твоя мать делает его счастливым, то я принимаю это.
Я ничего не отвечаю. Ее слова сейчас перевернули мое сознание.
Мы продолжаем танец молча. Только я по-прежнему не могу отвести глаз от ее лица. Кристина тоже на меня смотрит. Я чувствую, как она скользит своими ладонями по моим плечам вверх к шее. Проводит аккуратно по ней кончиками пальцев, и меня ударяет разряд тока.
— Максим, — тихо начинает она, — у меня есть для тебя подарок…
Я не верю своим ушам.
— Если ты не возражаешь, то я хотела бы тебе его вручить, — продолжает Кристина.
— Конечно, — мой голос хрипит, а в груди предательски не хватает воздуха.
Она опускает руки с моей шеи, берет меня за руку и ведет к лестнице. Большинство гостей уже сильно пьяны, поэтому на нас никто не обращает внимания.
Мы поднимаемся на наш второй этаж, держась за руки. Кристина направляется к своей комнате. Я послушно следую за ней. Мы заходим, она включает свет и плотно закрывает дверь. Оборачивается ко мне и в нерешительности улыбается.
— Я не знаю, понравится ли тебе. Заранее извини, если вдруг не подойдет.
Я настолько заворожен, что ничего не могу ответить. Разве мне может не понравиться подарок от Кристины?
Она подходит к своему бежевому комоду, выдвигает первый ящик и достает из него маленькую коробочку. Поворачивается ко мне лицом и протягивает с улыбкой:
— С Новым годом, Максим. Будь счастлив.
Я делаю к ней шаг, беру в руки коробочку и открываю ее. В ней лежат две серебряные запонки с гравировками. Я достаю одну из них и подношу ближе к глазам, чтобы рассмотреть надпись.
На запонке написано одно английское слово — «Hero». Что переводится, как «Герой».
Я настолько удивлен, что потерял дар речи. Наверное, мое молчание слишком затягивается. Я кладу запонку на место и поднимаю взгляд на Кристину.
— Спасибо большое, мне очень нравится. — Я улыбаюсь ей. — Но ты не права. Я совсем не герой.
Она грустно улыбается мне и отрицательно качает головой.
— Ты самый настоящий герой. Поверь мне. Я знаю, о чем говорю.
И в этот момент у меня случается дежавю. Я зажмуриваю глаза и трясу головой, чтобы оно прошло. Но Кристина, видимо, толкует это по-своему, потому что тут же подскакивает ко мне и берет мою голову в руки.
— Максим, тебе плохо? У тебя болит голова?
— Нет, — выдавливаю я, когда это чувство наконец проходит. Я делаю глубокий вдох, выпрямляюсь и открываю глаза. — Извини. Просто, когда ты назвала меня героем, у меня случилось дежавю. Уже прошло.
Я улыбаюсь ей, надеясь, что это ее успокоит. Но Кристина резко делает шаг назад и застывает. Я спешу ее успокоить.
— Уже все хорошо, Кристин, не переживай. И у меня тоже есть для тебя подарок.
— Правда? — Она возвращается в нормальное состояние.
— Да.
Я убираю коробочку с запонками в левый карман брюк, а из правого достаю Кристинин подарок. Протягиваю его ей.
— Тоже заранее извини, если вдруг не подойдет или не понравится.
Она берет его в руки и открывает. На ее лице тут же расплывается счастливая улыбка.
— Очень нравится, — говорит она, рассматривая браслет с шармом. — Спасибо большое. Правда, очень красиво. Поможешь мне надеть?
И она достает браслет из коробки.
— Конечно.
Я беру его из ее ладоней и надеваю на запястье правой руки. Размер подошел. Кристина вертит рукой, рассматривая браслет с разных сторон. Улыбка на ее лице искренняя, и я счастлив, как никогда.
Кристина отрывает глаза от браслета и смотрит на меня.
— Спасибо, Максим, — совсем тихо произносит она и аккуратно тянется поцеловать мою щеку. Когда ее губы касаются моей кожи, по телу проходит такой разряд тока, что, мне кажется, я резко дергаюсь. Кристина от неожиданности отстраняется, но моя рука крепко перехватывает ее за талию.
И то, что я делаю дальше, я больше не могу контролировать, не могу держать в себе.
Я накрываю ее губы своими, плотно прижимая девушку к своему телу. Она не ожидает этого, поэтому на мгновение застывает. Но я не даю Кристине отстраниться. Я целую ее.
И уже через мгновение она целует меня в ответ…
Я не знаю, сколько секунд или минут длится наш поцелуй. А, может быть, и часов. Кристина крепко обнимает меня за спину, мои руки блуждают по ее талии. Я прижимаю ее к себе все крепче и крепче, но, кажется, сильнее уже невозможно, потому что иначе она задохнется. Мы целуемся страстно, жадно, отчаянно. Я никогда еще никого не целовал с таким желанием.
И я просто не могу поверить, что она отвечает мне сейчас взаимностью.
— Максим… — шепчет мне она сквозь поцелуй, — я не могу дышать…
Я оставляю ее губы и медленно спускаюсь вниз по шее. Я направляюсь к ее плечу, а затем к ключице, жадно втягивая запах кожи. Она запрокидывает назад голову и издает тихий стон, запуская свои руки в мои волосы.
Мы не ведаем, что творим. Мы словно два наркомана, зависимых друг от друга.
Я возвращаюсь к ее губам и снова прижимаюсь к ним всей силой. Кристина отвечает мне, пускает свой язык мне в рот, находит мой и начинает мягко играть. Волна желания прокатывается по моему телу и мне стоит больших усилий не повалить сейчас Кристину на кровать.
Я хочу ее до безумия. До одури. До сумасшествия.
Только ее одну.
Кристина отрывается от моего рта и нежно целует мое лицо. Щеки, скулы, лоб. Я зажмуриваюсь от удовольствия.
— Моя нежная девочка, — шепчу ей.
— Мой сильный мальчик, — она шепчет в ответ.
Я прикасаюсь своим лбом к ее, крепко обнимания Кристину за талию. Она зажмуривает глаза и выдыхает:
— Максим, мы сошли с ума.
— Я знаю… Но я не могу от тебя оторваться.
— А я от тебя.
Я смотрю ей в глаза, мягко проводя пальцами по ее лицу. Кристина еще крепче прижимает меня к себе.
Я самый счастливый в этот момент.
— Кристина, ты прекрасна. Сегодня я не мог оторвать от тебя глаз, — говорю ей отчего-то севшим голосом.
— Я оделась для тебя, — она шепчет, улыбаясь.
— Ты необыкновенная...
— Нет, это ты необыкновенный. Я всегда это знала. Я так долго тебя ждала, Максим.
Она не дает мне ответить, потому что целует мои губы. Ее слова западают в голову, но я не хочу прерывать этот божественный момент ради вопросов.
Кристина Морозова сама меня целует... Мои губы, мою шею, мои скулы... Эта ледяная девушка, о которой я даже боялся мечтать. Она сама меня к себе прижимает, сама обвивает руками мою спину, сама запускает ладони в мои волосы.
Я подхватываю Кристина за талию и, сделав пару шагов, сажаю на широкий подоконник. На мгновение мы разрываем наш поцелуй, секунду смотрим друг другу в глаза, но затем продолжаем с новой силой. Кристина стаскивает с меня пиджак и бросает его куда-то в сторону. Она облокотилась спиной на окно, а я удобно устроился между ее ног и стал спускаться поцелуями по шее, направляясь к груди.
Я не знаю, как далеко мы могли бы зайти этой ночью. Моей лучшей ночью.
Но неожиданно на всю комнату раздался звук звонка Кристининого телефона. Я резко отпрянул от нее. Кристина тоже встрепенулась, но осталась сидеть на месте.
— Ответь, — говорю ей.
— Я не хочу.
— Ответь, вдруг это важно.
Секунду она смотрит мне в глаза, а затем соскальзывает с подоконника и идет к столу за телефоном. Она взяла его в руки, но я вижу по ее лицу, что она не хочет отвечать. Посомневавшись, Кристина все-таки берет трубку.
— Алло.
И в гробовой тишине Кристининой спальни я слышу, как из динамика доносится голос Егора…
— Малыш, мои предки уже улеглись, я иду к тебе?
Черт, Егор. Я плотно сжимаю челюсть и отворачиваюсь к окну, прижимаясь лбом к стеклу. Как же я мог так сорваться? Так неистово целовать девушку своего друга?
— Егор, я уже легла спать. Гости очень утомили. Давай завтра вечером, то есть уже сегодня? Но сейчас я уже легла.
— Малыш, но еще нет и трех часов! У меня для тебя подарок!
— Егор, я уже сплю. Извини. У меня тоже есть для тебя подарок. Давай обменяемся ими вечером?
— Кристина, ты разбиваешь мне сердце! Я так мечтал встретить этот Новый год с тобой!
— Ну у нас уже не получилось это сделать. Егор, прости, но правда, я уже в кровати.
Кузнецов молчит.
— Ладно, малыш. — Он обреченно выдыхает. — Отдыхай. До завтра.
— Пока.
Кристина кладет трубку, возвращает телефон на место и направляется ко мне. Она обвивает меня сзади обеими руками и прижимается к моей спине головой.
— Прости меня, — тихо шепчет, — я завтра же с ним расстанусь. Я не люблю его. Никогда не любила. И я не хочу с ним быть.
Я ничего ей не отвечаю. Мне кажется, я чувствую, как желваки заходили по моим щекам. Кристина разворачивает меня к себе и берет в руки мое лицо.
— Максим, — она жадно всматривается в мои глаза, — он ничего для меня не значит. Завтра я с ним расстанусь.
— Не надо, — я ненавижу себя за эти слова.
— Что? Но почему?
Я не отвечаю ей. Вместо этого накрываю ее губы своими. Кристина охотно отвечает.
А я целую ее, как в последний раз. Как целует солдат свою любимую, уходя на войну. Как целуют, когда знают, что это больше никогда не повторится.
Я отрываюсь от ее рта и двигаюсь губами по лицу. Целую глаза, лоб, нос, щеки, скулы, подбородок. В последний раз.
Я иду к ее шее, к ее ключицам, к ее плечам. В последний раз.
Я крепко прижимаю ее к себе и утыкаюсь носом в волосы, вдыхаю их запах. В последний раз.
— Кристина, прости меня, — мне больно это говорить, и я зажмуриваюсь. Она не видит моего лица, потому что я все еще крепко прижимаю ее к себе. В последний раз.
— За что ты извиняешься?
Она сама отстраняется и смотрит мне в лицо. И я благодарен ей за это. Потому что боюсь, что сам не смог бы отстраниться.
— За все это прости. Мы должны остановиться. Егор мой друг, а наши родители женятся.
Она начинает быстро дышать, отчаянно качает головой.
— Нет, Максим, к черту их всех!
Она снова делает шаг ко мне и берет ладонями мое лицо.
— Да пошли они все, Максим! Если нас тянет друг к другу, если мы хотим быть вместе, ничто не должно нас останавливать.
Я отвожу взгляд в сторону от ее глаз.
— Нет, Кристина. Я так не могу. Слишком много всего между нами. И Егор — главная помеха.
— Завтра я устраню эту помеху, — я слышу, как ее голос срывается на рыдания, — только, пожалуйста, Максим, не рушь то, что между нами только что возникло!
Я наконец смотрю на нее. В ее глазах стоят слезы. И я ненавижу себя за то, что заставляю ее плакать. За то, что осознанно отказываюсь от самой желанной девушки в мире.
— Кристина, ты ведь все равно скоро уедешь. Какой во всем этом смысл?
В моей голове свежи слова Егора о том, что Кристина всегда выберет учебу.
Она молча на меня смотрит. Ничего не отвечая, медленно отпускает мое лицо, делает шаг назад. Я не знаю, сколько мы так стоим. 30 секунд? Минуту? Две?
— Уходи, — наконец выдает она, — уходи и забудь все, что произошло в этой комнате. Ничего этого не было.
Ее голос, как сталь.
Я не отвечаю. Молча направляюсь к двери. Замечаю возле комода свой пиджак и наклоняюсь, чтобы его взять. Поднимаюсь на ноги и непроизвольно бросаю взгляд на фотографии на комоде. Мое внимание снова привлекает фото маленькой Кристины, которую возле школы держат за руки родители.
Я застываю, снова вглядываясь в лицо маленькой Кристины. Оно до боли кажется мне знакомым.
— Ты в детстве почему-то кажешься мне знакомой. — Я отрываю взгляд от фотографии и поворачиваю голову к Кристине.
Она обхватила себя за плечи, а по ее щекам текут слезы.
— Уходи, Максим, — произносит она севшим голосом.
Я бросаю на фотографию последний взгляд и удалаюсь, ненавидя себя за все.
А после мои руки еще долго пахли ее шеей.