Глава 16. Ее тайная жизнь
Та новогодняя ночь изменила все. Внешне, правда, все осталось, как и было, и окружающие ничего не заметили. Но я-то знаю правду. И Кристина знает.
1 января я ее не видел. Егор пришёл вечером, посидел пару часов в комнате Кристины, потом зашёл ко мне. Мы обменялись с ним подарками и поздравлениями, после чего он ушёл. Кристина с ним не рассталась.
2 января я уехал в Россошь, а Кристина с отчимом и мамой полетели кататься на лыжах в Австрию. Они давно это планировали, и мама настаивала на том, чтобы я тоже ехал с ними, но мои воронежские друзья бы мне не простили. К тому же зимние виды спорта — не мое.
Неделя в Россоши прошла незабываемо. Я встретился со всеми своими товарищами, выслушал от них кучу претензий на тему того, что я уехал и всех забыл. Но в конце концов я был прощен, и мы все дни зажигали, как в былые времена.
С Олей я общался каждый день. Она присылала мне фотки из Питера, а я ей из Россоши. По вечерам мы созванивались, много шутили, смеялись, рассказывали друг другу про своих друзей. Уже не было сомнений, что означает наше с ней столь частое и плотное общение.
В последний день каникул мы с ней встретились. Оля подарила мне путеводитель по Москве и проездной на метро на 60 поездок. Мы договорились, что исходим Москву по этому путеводителю вместе, и также вместе истратим все поездки на подземке.
В этот же вечер, когда я провожал Олю до дома, мы поцеловались у ее подъезда. Поцелуй вышел очень спокойным, я бы даже сказал обычным. Не было дикой страсти и желания, как у нас тогда с Кристиной. Я целовал Олю так же, как я целовал всех девушек раньше.
Всех, кроме одной.
Я твёрдо решил отключить все свои чувства и больше не заморачиваться о правилах морали. Я поступаю по отношению к Олейниковой, как мудак, ввожу ее в заблуждение, даю ложную надежду на любовь? Мне все равно. Совесть? Ее я оставил в Кристининой комнате, когда был готов сорвать с нее платье. С девушки моего друга. С дочери моего отчима.
Мне нужна Оля, чтобы вытравить из головы и из сердца Кристину. Мне нужны Олины губы, чтобы забыть вкус Кристининых. Мне нужны Олины руки, чтобы забыть прикосновения Кристининых.
Теперь я знаю, что мои чувства к Морозовой взаимны. Думаю, уже давно. То, как она меня целовала, как прижималась ко мне — нельзя подделать. Да и ее слова о том, что она готова расстаться из-за меня с Егором и наплевать на всех окружающих, даже родителей, были искренними. Ее слезы, когда я уходил, тоже были настоящими.
У вселенной просто отменное чувство юмора. Больше всего я мечтал, чтобы мои чувства к Кристине оказались взаимны. А когда это произошло, я оказался не готов. Как там говорят? Бойтесь своих желаний? Именно.
Я мог бы быть с Кристиной, но сам от этого отказался. Осознанно сказал «Нет» той, кого люблю. Почему я так сделал? Наверное, потому что я не такой сильный, как она. Я не могу наплевать на дружбу. Я не могу наплевать на семью. Я не могу наплевать на мнение окружающих.
Черт возьми, я не Скарлетт О’Хара!
А Кристина — да. Она бы через всех переступила, чтобы быть со мной. А потом бы переступила через меня и спокойно уехала в Гарвард.
Я не знаю, что творилось в голове и в сердце Морозовой после той новогодней ночи. Все каникулы я был уверен, что, когда мы с нова встретимся, Кристина будет плеваться в меня ядом в двойном размере. Я ожидал тройную порцию презрения, ненависти и надменности. Я ожидал, что она начнёт плести перед своим отцом интриги, чтобы отменить его свадьбу с моей мамой и выставить нас из их дома.
Но как же я ошибался...
Ничего из этого и близко не было. По одной простой причине — я перестал существовать для Морозовой. Она просто меня больше не видела.
Мы и раньше с ней очень мало общались, но тем не менее она меня замечала, одаривала хоть какими-то эмоциями. Могла за завтраком или ужином с семьей кинуть на меня взгляд, могла о чем-то спросить, в конце концов могла ужалить побольнее, как тогда на кухне, когда она пила вино, а я пришёл сделать чай.
Но больше этого не было. Я наивно все каникулы боялся первой встречи с ней, боялся случайно столкнуться в коридоре второго этажа или на кухне. Думал, что между нами возникнет неловкое молчание, или что Кристина начнёт высказывать мне обиды, обвинять. Я был даже готов к тому, что она меня ударит.
Но я не был готов к тому, что она просто перестанет меня видеть. Она смотрит сквозь меня стеклянными глазами. И самое обидное, что она делает это не демонстративно. Мол, ты для меня пустое место. Нет.
Меня действительно для нее больше нет. Она не знает никакого Максима Самойлова. И никогда не знала. В ее дом не приезжал никакой парень. Он не спасал ее от уродов в темном дворе. Он не дарил ей подарок на Новый год. И она ему не дарила. Он не целовал ее так, будто не может без нее жить. И она тоже его не целовала.
Ничего этого не было. Никогда.
С Нового года отчим наконец-то нашёл Кристине водителя, и она стала ездить в школу сама с Викой. Я же продолжал добираться с Егором. К моему счастью, он сам меня об этом попросил. Сказал, что ездить одному ему будет скучно. Я бы без проблем смог ездить и с Кристиной, но я больше не могу быть для нее привидением, которого она не видит. Это оказалось сильнее меня.
С Олей мы в школе наши отношения не скрывали, но и не выставляли сильно напоказ. На всех переменах мы были вместе. Я иногда обедал с ней и ее компанией. Но чаще мы с Олей в столовой садились вдвоём. Я думал, что Кристине будет неприятно это видеть. Наивный. Она бы нас не заметила, даже если бы мы с Олей целовались прямо перед ее глазами.
Я никогда не думал, что безразличие может оказаться сильнее эмоций... Я никогда не думал, что буду мечтать о том, чтобы Кристина еще хотя бы раз окинула меня своей презрительной ухмылкой. Или чтобы посмотрела на меня свысока, как она это раньше всегда делала.
Я был готов на все, чтобы получить от нее хоть какую-то эмоцию. Даже самую негативную. Я мечтал о том, чтобы она меня ненавидела. Потому что ненависть — это тоже чувство.
Но она просто меня больше не видела.
Я пытался отвлечься от мыслей о Кристине с Олей, но получалось очень слабо. Олейникова — прекрасная девушка. Красивая, умная, интересная, с замечательным чувством юмора. Но она не Кристина. От прикосновений Оли по моему телу не проходил разряд тока. От поцелуев с ней по телу не разливалась волна желания. С Олей было хорошо, комфортно, удобно. Но как с другом.
После каждого нашего свидания я возвращался домой, как на каторгу. Потому что знал, что самый главный для меня человек в этом доме, больше меня не видит.
Шли дни, недели, близился уже конец марта, но ситуация не менялась. В какой-то момент я заметил, что Кристины очень часто не бывает дома. Сначала я думал, что она не выходит из своей комнаты специально, чтобы не сталкиваться со мной, но потом заметил, что ее вообще не бывает. Обычно это происходило в дни, когда отчим и мама не могли с нами завтракать и ужинать. Если же родители находились дома, то и Кристина была.
Я стал замечать, что водитель по вечерам не пригоняет ее машину в гараж. Но при этом каждое утро Кристина с Викой вместе приезжали в школу. Может, она стала частично жить у Степановой? Наверное, так и есть.
Я бы и дальше продолжал думать, что Кристина пропадает у Вики, если бы ее однажды не стал разыскивать Егор.
Это был конец марта. Мы с Олей только вышли из кино и решили посидеть в каком-нибудь кафе. Пока мы ждали наш заказ, я обнял Олю за плечи и притянул к себе на грудь. Мы о чем-то непринужденно разговаривали, как вдруг у меня зазвонил телефон. Это был Егор.
— Максим, привет. Ты сейчас дома? — Его голос звучал, будто Кузнецов запыхался после бега.
— Нет, я сейчас с Олей. А что?
— У Кристины выключен телефон. Я пришёл к вам домой, а у вас вообще никого нет. Ворота открыты, а в доме нигде свет не горит и входную дверь никто не открывает.
— Ну у нас ворота всегда открыты. Ты же знаешь, что дом под видеонаблюдением, да и в целом в «Золотом ручье» более чем приличные соседи, поэтому мы их почти никогда не закрываем. В двор любой может попасть.
— Да я не об этом. — Егор нетерпеливо меня перебил. — Просто, я так понимаю, Кристины дома нет. А ты не знаешь, где она может быть?
— Понятия не имею. Может, у Вики?
— Хм, возможно, — Егор немного воодушевился от моего предположения. — Сейчас позвоню ей.
— Ага, давай, — и я повесил трубку.
Оля повернула ко мне голову.
— Что-то случилось?
— Егор не может найти Кристину.
— Ясно.
Не прошло и пяти минут, как Кузнецов позвонил мне повторно.
— У Вики ее нет. И она не знает, где может быть Кристина.
— Хм, странно. — Я тоже удивился. — Может она в компании у отца? Сидит с ним на каком-нибудь важном совещании и телефон выключила.
— Кстати, возможно. Ты можешь связаться с ее отцом и спросить, с ним ли Кристина.
— Да, сейчас.
Я положил трубку и стал набирать Игорю Петровичу. Признаться честно, в глубине души я тоже забеспокоился о местоположении Кристины.
— Слушаю, — отчим ответил на звонок после третьего гудка.
— Игорь Петрович, добрый вечер. А Кристина случайно не с вами на работе? Егор не может ее найти.
— Нет, она сегодня не приезжала.
— Хм, странно. А вы не знаете, где она может быть?
Отчим мгновение помолчал.
— Ну, примерно догадываюсь. А что такое?
— Да просто Егор говорит, что у нее выключен телефон. И дома ее тоже нет.
— Ну, значит, Кристина захотела от всех отдохнуть, побыть одна. Так бывает. Переживает из-за Гарварда. Ответ через месяц должен прийти. Скажи Егору, что с Кристиной все в порядке.
— Хорошо.
Ответ отчима меня немного выбил из колеи. Но если он не переживает о местоположении своей дочери с выключенным телефоном, то я, наверное, тоже не должен беспокоиться.
Я перезвонил Егору.
— Ее отец сказал, что Кристина не с ним, но он знает, где она, и говорит, что с ней все в порядке. Просил не переживать. При этом местоположение не назвал.
— Очень странно, — голос Егора звучит растерянно. — Очень.
— Ну да, наверное.
— А ты сам скоро дома будешь?
— Ну, сейчас поужинаем с Олей и поеду. А что?
— Набери мне, когда дома будешь, я подойду.
— Окей.
Я старался отвлечься от этой ситуации на ужин с Олей, но кусок в горло уже не лез. Я то и дело думал о Кристине. Значит, когда ее нет, она не у Вики? А где она тогда может быть?
Тайная жизнь Кристины Морозовой, блин.
У меня снова зазвонил телефон. На дисплее высветился Игорь Петрович.
— Алло.
— Максим, я связался с Кристиной. С ней все в порядке.
Я почувствовал облегчение.
— Она уже включила телефон?
— Нет, я с ней связался по другому номеру. С ней все хорошо, не переживайте.
— Ладно, — я повесил трубку.
У Кристины есть второй тайный номер? Очень странно. Смартфон у нее совершенно точно один. Айфон последней модели.
Я проводил Олю до дома и поехал в «Золотой ручей». Но вернее будет сказать не поехал, а помчался. Я просил таксиста гнать так быстро, как он только мог.
Я зашёл в пустой дом и прежде, чем позвонить Егору, направился в комнату Кристины. Я выдвинул последний ящик комода, открыл музыкальную шкатулку, поднял панель с танцующей балериной и достал ключ от сейфа. Направился в ванную девушки, отодвинул крышку унитаза и открыл металлическую дверцу.
Мои подозрения оправдались. Пистолета не было.
Итак, что мы имеем. Кристина довольно часто не живет дома и забрала с собой пистолет. Но при этом отчим знает, где она, и говорит, что с ней все в порядке. В школу Кристина тоже ходит, как ни в чём не бывало.
Интересная ситуация.
Мне, наверное, должно быть на все это по фиг. Но я не могу не думать, где Кристина. Мне жизненно важно знать о ее местоположении. Я всегда должен иметь возможность быстро ее найти. Я не могу спокойно жить, не зная, где она.
Егор приходит через 15 минут после того, как я ему позвонил. Он очень встревожен. Глаза бегают, дышит надрывно. Я спешу его успокоить.
— Слушай, Кристинин отец сказал, что разговаривал с ней. Она в порядке.
— Это прекрасно, но где она? — Кузнецов почти перешел на крик.
— Да какая разница где? Главное, что с ней все хорошо. Завтра в школе наверняка будет.
Даже не знаю, кого этими словами я пытаюсь успокоить: Егора или себя. Кузнецов долго ничего не отвечает, напряжённо думает.
— Что у вас тут было на Новый год? — Неожиданно спрашивает он.
Этот вопрос застал меня врасплох.
— Ээм, да ничего такого. А что?
— С Нового года все не так. Кристину будто подменили, — Егор пристально на меня посмотрел.
У меня перехватило дыхание. Неужели друг догадывается? Но это невозможно. Главное сейчас не выдать себя.
— Не знаю, Егор. По-моему, Кристина какой была всегда, такая и есть. — И для пущей убедительности я пожал плечами.
Кузнецов снова задумался.
— А что, по-твоему, в ней изменилось? — Я решил аккуратно поинтересоваться.
Егор молчал, постукивая пальцами по подлокотнику дивана.
— Я не знаю, Максим, — наконец, начал он, — мне сложно объяснить это словами, но я чувствую. Как она говорит, как она реагирует, как она отвечает на вопросы. Она будто мыслями не здесь, а где-то. Как в тумане. — Он снова не на долго замолчал. — То есть, она с одной стороны, такая же, как и была. Но с другой... С другой, это не Кристина. Она будто сломалась.
— Сломалась? — Меня удивило такое описание.
— Да. Будто внутри нее что-то сломалось.
Я молчал. Неужели это произошло с Кристиной из-за меня?
— Я думаю, сейчас гадать бессмысленно, — наконец выдавил из себя я, стараясь сделать это как можно более невозмутимо, — завтра в школе поговоришь с ней.
Егор хмыкнул.
— Так она мне и сказала, где пропадает с выключенным телефоном.
— Ну ты все-таки ее парень, имеешь право знать.
Кузнецов тяжело вздохнул.
— У меня никогда не было никаких прав на Кристину. Ни у кого не было.
— То есть завтра ты планируешь делать вид, что не разыскивал ее весь сегодняшний вечер?
Он пожал плечами:
— Да нет, почему. Я спрошу Кристину, где она пропадала. Но она не ответит. Или ответит какую-нибудь ложь.
Егор ушёл быстро, а я остался наедине со своими мыслями.
Я собственноручно разрушил своё и Кристинино счастье. Я осознанно обманываю Олю. Я вру в лицо другу.
Как я до этого дошёл, черт возьми? И чем я лучше Морозовой, способной наплевать на всех ради собственной цели? Она хотя бы честна.
Незнание, где находится Кристина сводило меня с ума. Даже несмотря на то, что отчим заверил, что с ней все в порядке. Я не спал до глубокой ночи, надеясь, что Кристина все-таки появится дома. Но она не пришла.
На следующий день в школе Морозова была, как ни в чем не бывало. Когда мы с Егором зашли в кабинет, она уже сидела за своей партой. На ней была новая одежда, не та, что вчера, свежий макияж, чистые уложенные волосы. Так даже и не скажешь, что она не ночевала дома.
До начала урока оставалось 15 минут. Кузнецов решил задать Кристине вопросы сразу. В кабинете было мало людей, Вика как раз куда-то вышла из класса. Обычно все ученики заходят в кабинет за пару минут до начала урока. Утром все хотят поспать подольше и в школу не спешат.
— Я вчера вечером к тебе приходил, но тебя не было, — начал аккуратно Кузнецов. Он говорил тихо, но мне все равно было слышно. — И телефон был выключен. Где ты была?
Кристина молчала.
— Хотела отдохнуть. Уехала кое-куда, — наконец выдала она.
— Почему не предупредила?
— Забыла, извини.
— Кристин, что происходит? — Егор все еще держал свой голос спокойно, но я уже смог различить в нем нотки паники.
— Ничего. А что такое?
— Ты очень странная в последнее время. Молча берёшь и куда-то уезжаешь. Выключаешь телефон. Я что должен думать, когда не могу до тебя дозвониться и дома тебя нет, а на улице уже ночь?
— Егор, я устала. Правда.
— От чего ты устала?
— От всего. Я жду ответа из Гарварда, и это ожидание даётся нелегко. Извини, дело не в тебе, а во мне. Я просто сильно паникую.
Егор тяжело вздохнул.
— Ты можешь хотя бы сказать мне, где ты была?
— В этом нет необходимости, Егор. Отец знал, где я находилась. Этого достаточно.
Кузнецов ей больше ничего не ответил. В класс стали заходить другие ученики, а потом появился и учитель.
Егор думал, что Кристины не было только одну ночь. Он не знал, что она почти не живет в доме уже очень давно. Я не стал ему вчера об этом говорить.
Я был уверен почти на 100%, что Кристина оставалась в каком-нибудь доме или квартире отчима. Не думаю, что особняк в «Золотом ручье» — единственная недвижимость Игоря Морозова. Наверняка у него есть еще. А, может быть, у Кристины уже есть и собственная квартира.
Вот только мне было этого мало. Я хотел знать ее точное место. Вряд ли бы я к ней приехал, но мне нужно знать, где Кристина бывает. Иначе я просто сойду с ума.
Вопрос решился сам собой через три недели. Я вернулся домой со школы, как обычно. Я был один. Кристина не приехала, отчим с мамой еще находились на работе. Я зашёл на кухню, чтобы пообедать, и увидел на кухонном столе письмо. Домработница оставляла почту там каждый день.
Я не жду ни от кого бумажных писем, поэтому никогда не рылся в этих конвертах. Да и обычно по почте присылают только счета за коммуналку. В этот раз на столе лежало только одно письмо. Проходя мимо стола к плите со сковородками, я боковым зрением заметил синюю эмблему на конверте. Машинально бросил взгляд и застыл на месте.
Это было письмо из Гарварда.
Я взял в руки конверт. На нем английскими буквами был напечатан адрес и имя адресата — Ms. Kristina I. Morozova.
Сомнений не было. Кристине пришёл ответ.
Я тут же набрал отчиму, но его телефон оказался выключен. Следом позвонил маме, она взяла трубку, когда я уже хотел ее положить.
— Алло, Максим, что-то срочное? У нас совещание, — шепотом мама спросила в трубку. На заднем фоне я услышал у нее несколько голосов.
— Да, Кристине пришёл ответ из Гарварда, а ее нет дома. Я решил сказать об этом Игорю Петровичу, чтобы он передал дочери.
— Позвони ей сам, мы еще не скоро освободимся.
— Мам, я с ней не общаюсь. Вообще.
— Ладно, когда совещание закончится, я передам Игорю.
И положила трубку.
Сам не знаю, почему, но я сильно разнервничался. Будто от того, что написано в письме, зависела моя жизнь. Хотя отчасти так оно и было. Я искренне надеялся, что Кристина поступит, уедет и без нее жизнь наладится. Будем с ней встречаться раз в год на летних каникулах, когда Кристина будет приезжать в Россию. И то — если на эти каникулы я сам не стану куда-нибудь уезжать.
Отчим перезвонил мне через три часа. Его голос был встревожен
— Максим, это правда? Кристине пришло письмо из Гарварда?
— Да, лежит на кухне на столе. Передайте своей дочке, думаю, для нее это важно. Домой она со школы не вернулась.
Игорь Петрович несколько секунд помолчал, тяжело дыша в трубку. Затем он наконец выдал.
— Ты сможешь сейчас его ей отвезти?
— Я не знаю, где Кристина, — меня удивили слова Игоря Петровича.
— Я назову тебе адрес.
— Тогда без проблем.
— Хорошо, сейчас пришлю смс. Но езжай сразу, не медли.
— Да, конечно.
Сообщение с адресом пришло моментально. Я забил улицу и номер дома в мобильное приложение для вызова такси. Это оказался обычный московский адрес. Не в центре.
Через полтора часа я уже стоял перед обычной панельной 16-этажкой в спальном районе Москвы. Кристина находится тут? Очень странно. Что ей делать в простом московском районе довольно далеко от Садового кольца? Я оглядываю двор дома. Обычная детская площадка, на которой играют дети. Припаркованные автомобили хоть и иномарки, но довольно простые. Кристинина Audi сильно выделяется на их фоне. На первых этажах супермаркеты эконом-класса: «Пятёрочка», «Магнит» и подобные.
Я подхожу к третьему подъезду, набираю на двери код из смс-сообщения Игоря Петровича и поднимаюсь на 10 этаж. Подхожу к двери с номером 217 и секунду медлю прежде, чем нажать на звонок. Приглядываюсь к глазку и вижу, что внутри горит свет. Значит, Кристина точно там.
Глубоко вдыхаю и нажимаю на звонок. Отчего-то сердце в груди стало быстро стучать.
Я продолжаю смотреть на глазок. На секунду желтый огонёк в нем сменился чёрным, а затем снова стал желтым. Значит, Кристина подошла к двери и посмотрела в него. Вот только открывать она не спешила.
У меня ощущение, что я чувствую ее дыхание за дверью. Или мне это только кажется?
Секунды идут, она не открывает. Я не выдерживаю и говорю ей. Не громко, но чтобы она услышала через дверь.
— Кристина, я знаю, что ты там. Открой. Это важно.
Ответа нет.
— Кристина, это важно для тебя. — Повторяю настойчивее.
Проходит секунд 30, и дверь открывается. Она закрыта изнутри на цепочку, поэтому я вижу Кристину лишь в щель, насколько длина этой самой цепочки позволяет.
— Зачем ты пришёл? — Ее голос совсем бесцветный и безразличный. И это первый раз, когда она говорит со мной с той самой новогодней ночи. Ее первые слова мне за 3,5 месяца. И судя по этому вопросу и по тому, что она долго не хотела мне открывать, Игорь Петрович не предупредил ее о том, что я еду.
— У меня для тебя кое-что есть. Позволишь войти?
Я не хотел говорить ей про письмо из Гарварда сейчас. Я боялся, что она возьмёт его у меня из рук через дверь и захлопнет ее перед моим лицом. Не знаю, почему, но я хочу войти. И хочу поговорить с ней.
Она продолжает смотреть на меня через щель. Что выражают ее глаза? Ничего. Ноль эмоций. Я по-прежнему для нее невидим.
Входная дверь захлопывается и внутри у меня все обрывается. Но уже через секунду я слышу, как щёлкает цепочка, и дверь распахивается. Кристина уже развернулась спиной и пошла куда-то внутрь.
Я прошёл, захлопнул за собой дверь и повесил цепочку обратно. Снял куртку, разулся и пошёл туда, куда удалилась Кристина. Я осмотрелся вокруг. Это обычная трёхкомнатная квартира. С неплохим ремонтом, но не супер-дизайнерским, как в доме в «Золотом ручье». На полу обычный светлый ламинат, на стенах простые светлые обои. Пахнет в квартире уютно. Домом.
Кристина стоит на кухне и смотрит в окно, которое выходит на лоджию. Я подхожу близко к ее спине и останавливаюсь. Я слышу ее тихое дыхание, до меня доносится слабый запах ее волос. Она молчит, и я молчу.
Не знаю, сколько времени проходит прежде, чем Кристина прерывает звенящую тишину.
— Как ты меня нашёл и зачем ты приехал?
Ее голос, как сталь.
— Тебе пришло письмо из Гарварда. Я позвонил твоему отцу, он попросил меня привезти его тебе. Назвал этот адрес.
Она снова молчит. Ее спина напряглась, как струна. Проходит, наверное, минута, прежде, чем она выдаёт:
— Давай письмо, — и резко разворачивается ко мне.
Я молча протягиваю конверт. Кристина нетерпеливо вскрывает его и достаёт лист бумаги. По ее лицу ничего не прочитать. Ни одной эмоции. Когда она опускает листок и снова отворачивается к окну, я завороженно спрашиваю.
— Ты поступила?
— Еще неизвестно. Меня вызвали на собеседование.
— Так и должно быть?
— Чаще всего да.
— Ясно.
Мы снова молчим. Я продолжаю стоять у нее за спиной, и меня одолевает дикое желание обнять Кристину сзади, прижать к себе и уткнуться носом в ее макушку.
Боже, как же я люблю эту девушку... Кого я пытался обмануть, когда отверг ее? Кого я пытался обмануть, когда целовал Олю?
Мне нужна только Кристина. Она одна.
— Перескажи мне полностью свой разговор с моим отцом по поводу письма, — Кристина неожиданно нарушила тишину.
Я немного растерялся от ее вопроса. Это единственное, что ее волнует в эту минуту?
— Я пришёл домой, увидел на кухне письмо, подумал, что это важно. Позвонил твоему отцу, у него оказался выключен телефон. Набрал своей матери, она сказала, что у них важное совещание. Я попросил ее передать Игорю Петровичу, что тебе пришло письмо, чтобы он с тобой связался. Он перезвонил мне через три часа и попросил привезти его сюда к тебе. Адрес прислал смской.
— Понятно, — бесцветно ответила Кристина через мгновение.
Я не очень понимал, что ей понятно, но решил не задавать вопросы.
— Можешь уходить, — ее голос ровный и безэмоциональный.
Этого стоило ожидать. На что я надеялся, когда ехал? Что Кристина повиснет на моей шее?
— Кристина, — я слегка прочистил горло, — поехали домой.
— Я дома.
Меня удивил ее ответ.
— Что это за место?
— Это мой дом. Я тут выросла.
Значит, это родная квартира Кристины, в которой она жила с родителями в детстве. А потом только с отцом, до переезда в «Золотой ручей». И, получается, где-то недалеко от этого дома убили Кристинину маму. Так вот, почему она забрала с собой пистолет.
— Здесь небезопасно, Кристина. Я так понимаю, где-то здесь рядом была убита твоя мама.
— Да, ее застрелили возле гаражей местных жителей. Отсюда пять минут пешком. У нас там тоже есть гараж, кстати.
Мне не нравилось, что Кристина была тут одна. Даже несмотря на то, что контингент возле подъезда на первый взгляд показался мне приличным. Даже несмотря на то, что у Кристины был с собой пистолет.
— Зачем ты здесь? Ты же совсем перестала жить дома, — мой голос хрипит.
Я больше не могу бороться с желанием обнять ее. Я обвиваю Кристину руками и прижимаю к своей груди, зарываясь носом в ее затылок. Жадно вдыхаю запах волос и зажмуриваю глаза. Кристина не шелохнулась. Я начинаю целовать ее шею. Медленно спускаюсь губами к плечу.
Она не шевелится. Ее тело не выражает совсем никаких эмоций. Совершенно не как тогда на Новый год, когда Кристина отзывалась на каждое прикосновение моих губ. Сейчас у меня ощущение, что я целую камень. Но мне все равно. Я не могу не целовать ее.
— Кажется, у тебя есть девушка, — ее голос ровный, бесчувственный.
Как она так может? Неужели она совсем ничего не чувствует?
— Она не ты... Они все не ты, — я уткнулся лбом в ее висок.
— Но ты сделал такой выбор. Будь добр теперь нести за него ответственность. — Кристина попыталась сбросить с себя мои руки, но я крепко ее держу. — Отпусти, Максим. Ты совершаешь ошибку.
— Я совершил ошибку, когда ушёл из твоей комнаты на Новый год. Я бы все отдал, чтобы снова вернуть ту ночь.
Она молчит. Дышит так же ровно.
— Ты разбил мне сердце, Максим. Просто вырвал его с кусками и растоптал. Уходи. Я не хочу тебя видеть. И поцелуев твоих не хочу. Не приезжай сюда больше и забудь этот адрес.
Она говорит это очень спокойно, не пытается меня ужалить, не плюётся ядом. Но тем не менее каждое слово будто пуля вонзается мне в грудь.
— Кристина, прости меня, если можешь. Ведь еще не поздно все исправить.
— Не поздно, — я удивлён тому, что она согласилась. Неужели она даст мне второй шанс? — Но проблема в том, что я больше не хочу. Ты не нужен мне. Уходи.
С каждым Кристининым «уходи» я сжимаю ее в своих объятиях еще сильнее. Я не уйду без нее. Я не уйду от нее.
— Я тебе не верю. Я помню, как ты целовала меня. Это не может пройти за несколько месяцев.
Я почувствовал, как она сглотнула. Набрала полную грудь воздуха, шумно выдохнула. Кристина развернулась ко мне лицом, но я не выпустил девушку из кольца своих рук. Ее лицо в нескольких сантиметрах от моего.
— Максим, просто уходи. Оставь меня. Ты сделал свой выбор — осознанно отказался от меня. Теперь я делаю свой выбор — осознанно отказываюсь от тебя. Я уеду в Америку. Если не поступлю в Гарвард, то поеду в Лондон. Туда попасть легче. Но я все равно уеду. От всех вас. Всего через четыре месяца.
Ее голос, как сталь. А я просто смотрю в ее лицо и не верю тому, что вижу: ни одной эмоции.
Вот это девушка. Вот это выдержка. А ведь ей всего 17 лет. Как она так может?
Но Кристина права. Через четыре месяца она уедет. И что тогда?
А тогда будет моя смерть...
— Я просто прошу тебя поехать со мной домой, — я игнорирую ее речь об отъезде через четыре месяца, — потому что в этом районе небезопасно. Я не хочу оставлять тебя здесь одну.
— Максим, я в этом районе выросла. Да, маму тут убили, но это была случайность. И прошло 9 лет. Мы с папой еще долго продолжали тут жить после маминой смерти. Здесь более чем безопасно. Тысячи обычных людей живут в этом районе.
— Зачем ты вообще сюда переехала?
— Я сюда не переехала. Просто остаюсь тут иногда.
— Не иногда, а все время, когда твоего отца не бывает дома. Ты приезжаешь в «Золотой ручей», только когда знаешь, что он будет с нами завтракать или ужинать.
На ее лице появляется легкое удивление. И это первая эмоция за все время, которой Кристина меня одаривает.
— У тебя появился второй номер телефона? — Я продолжаю наступать.
— Нет, с чего ты взял?
— Когда тебя искал Егор, у тебя был выключен телефон. Твой отец потом мне перезванивал и сказал, что связался с тобой по другому номеру.
— Он звонил на домашний телефон этой квартиры.
Она все еще в моих руках. Ее лицо все еще в нескольких сантиметрах от моего. А я не знаю, ни что еще сказать, ни что еще сделать. Кристина по-прежнему, как камень.
— Тебе пора, Максим.
Ее слова звучат, как приговор, и я беспомощно касаюсь ее лба своим все еще не в силах выпустить Кристину из кольца рук.
— Без тебя нет жизни, — наконец говорю ей почему-то сиплым голосом.
— Ты ошибаешься, Максим. Еще как есть. Ты же жил без меня раньше.
— Раньше я тебя не знал.
На секунду мне кажется, что Кристина хочет мне возразить, но потом передумывает. Так и стоим молча, соприкасаясь лбами.
— Ты хоть думал, какого мне, видеть тебя с ней каждый день? — Кристина говорит тихо. — После того, как я открылась тебе. Той ночью я была готова с тобой на все. А ты просто все перечеркнул. А после начал встречаться с другой. Прямо у меня на глазах. Так что же ты сейчас от меня хочешь, Максим?
Я шумно сглатываю.
— А ты думала, какого мне видеть тебя каждый день с Егором? Смотреть, как он тебя целует. Как вы сидите с ним в обнимку у нас в гостиной. Слышать, как он называет тебя «малыш». Ты думала, какого мне все это наблюдать? И понимать, что единственная, кого я больше всех желаю — девушка моего друга.
— Я была готова уйти от него. Ты сам попросил меня не делать этого.
— Я не имею права желать девушку своего друга. И дочь своего отчима.
Я ненавижу себя за эти слова. Я ненавижу сейчас весь мир, который мешает мне быть с Кристиной.
— Ну, раз не имеешь права, значит, просто уходи. И забудь сюда дорогу. — Кристина сбрасывает с себя мои руки, и я больше не мешаю ей это сделать. Она отступает в сторону, смотрит очень решительно. — Уходи и забудь, как меня зовут, — Кристина чеканит каждое слово.
Я больше не могу ей возражать, потому что знаю, что она права. Я сам все разрушил.
И я просто ухожу.