Глава 7. Вечеринка

В пятницу утром впервые за долгое время мы завтракаем вместе с отчимом и мамой. Последние дней 10 они уезжали на работу очень рано, и мы с Кристиной ели вдвоем в гробовой тишине. Я уже приговорил половину своего завтрака, когда на кухню вошла сводная сестра.

— Доча, у меня для тебя две новости. Одна хорошая, вторая плохая. С какой начать? — Обратился к Кристине отчим, когда она села на свое место.

— С хорошей.

— Твою машину отремонтировали. Сегодня вечером будет доставлена домой.

— Ну наконец-то! — С облегчением воскликнула Кристина.

— Но есть и плохая новость…

— Какая?

— Твой водитель Иван уволился. Вчера попросил у меня расчет.

Кристина выронила вилку.

— То есть как уволился???

— Вот так. Сказал, что ему предложили должность водителя какого-то чиновника.

— Папа, а ты не мог его перекупить? Прибавить зарплаты?

— Нет. Он и так получал больше, чем реально заслуживал. Вон какую поломку в автомобиле проворонил, что ты уже два месяца без своей машины.

— Ну и что мне теперь делать? В школу и из нее я могу ездить с Егором, но, а в течение дня, опять на такси что ли? Меня эти таксисты уже раздражают. Можешь отдать мне своего Василия? — С мольбой в голосе спросила Кристина.

— Нет, доча, Василий мне самому нужен.

— А ты не можешь пока сам машину поводить?

— Не могу. Я пока от дома до работы доеду, мне десять раз позвонят и двадцать напишут. И на все звонки и сообщения нужно отвечать моментально. Я так в столб въеду, пока буду печатать сообщение или подписывать электронно документы. И хорошо, если в столб. А если в человека на пешеходном переходе?

Кристина тяжело вздохнула и до конца завтрака не проронила больше ни слова. Я смотрел на нее и удивлялся. Вот проблемы у человека: уволился личный водитель и вынуждена ездить на ненавистном такси! И этих мелочей, обозначающих, в насколько разных мирах мы с Кристиной живем, было множество. То она жаловалась Вике, что на улице ей кто-то случайно наступил на ногу и поэтому она больше не может носить любимые ботильоны. То ее последний айфон один раз заглючил, и теперь нужно покупать новый. То любимая маникюрщица уехала в отпуск, и теперь Кристина вынуждена две недели ходить со старым лаком на ногтях.

В такие моменты я все больше и больше осознавал пропасть между нами. Я никогда не смогу стать частью ее мира, а она частью моего. Мне больно это признавать: но Егор подходит Кристине идеально. Он действительно очень хороший парень, с которым я могу без проблем дружить, но у него такие же ценности, как у Морозовой. Автомобили он меняет каждый год. Егор делал это, даже когда еще сам не сидел за рулем, а ездил с водителем. На самолетах летает только в бизнес-классе. А шмотки покупает исключительно в Париже. Даже не в ЦУМе.

На вечеринку к Вике в 7 вечера я еду сам на такси. Кристина и Егор после школы поехали к ней, чтобы помочь подготовиться к встрече гостей. Егор единственный из всех нас совершеннолетний, поэтому на нем лежала ответственная миссия по закупке алкоголя на 30 человек. Примерно столько должно было быть посетителей: весь наш класс, девочки из команды по волейболу и некоторые ребята из параллельных классов.

Я жму на кнопку домофона у ворот во двор Вики, калитка открывается даже без вопроса «Кто там?». Иду к третьему подъезду, снова звоню, снова открывают. На лифте поднимаюсь на последний — 35-й — этаж. На большой лестничной площадке только одна дверь. Она приоткрыта, а из-за нее доносится довольно громкая музыка. Я проходу внутрь и вижу уже человек шесть из нашей школы.

— Макс, ты один из первых! — Верещит Вика и несется мне навстречу. Зачем-то она приобнимает меня и чмокает в щеку. Я отвечаю ей едва ощутимым прикосновением губ к щеке, думая про себя, что вообще-то мы сегодня уже здоровались. Сначала меня ее порыв немного смущает. Я все-таки еще опасаюсь того, что искренне мог ей понравиться.  Но потом я вижу, как она проделывает это абсолютно со всеми, кто заходит, и меня отпускает.

Вика живет в пентхаусе. Одна из стен огромной гостиной от пола до потолка состоит из окон. За ними очень большая терраса, с которой открывается вид на ночную Москву. Гостиная отделана очень стильно. Посередине буквой «П» стоят три больших коричневых дивана, между ними длинный журнальный столик, уже заставленный алкоголем, закусками и одноразовой посудой. На стене напротив дивана висит огромная плазма. Справа от нее в углу еще один стол с едой и выпивкой. По правую сторону от диванов свободное пространство с музыкальном центром. Я так понимаю, импровизированный танцпол, на котором пока еще никого нет.

Вика порхает между гостями в черном маленьком платье и на шпильках. На Кристине тоже платье,  красное, хотя в школе она была в джинсах. Наверное, переоделась у Вики. В течение получаса гостиная плотно набивается людьми. Почти все девушки в платьях и с вечерним макияжем. Парни одеты проще: джинсы с футболками или свитерами. Я одет так же.

— Макс, для тебя есть безалкогольное пиво, — кричит мне с другого конца гостиной Егор и машет в воздухе бутылкой.

— Отлично, — я встаю с дивана и направляюсь к нему. Сам Егор глушит виски. Меня это удивляет, поэтому я спрашиваю:

— А как мы домой поедем?

— Ты повезешь, — он заговорщицки подмигивает, отхлебывая из стакана.

— В смысле? Я, конечно, умею водить, но все же еще несовершеннолетний и пока не получил права.

— Мою машину не останавливают.

— Ты уверен?

— Ага. Серегин отец главный ГИБДДэшник по Москве. Даже если все-таки и тормознут, чего быть не может, то мы сделаем один звонок его бате и нас тут же отпустят.

— Понятно.

Пентхаус все больше и больше забивается людьми, музыка орет, народ напивается и в какой-то момент все происходящее начинает напоминать вакханалию. Парень и девушка пожирают друг друга поцелуем в углу дивана. Вроде они из параллельного класса. Их страсть становится все сильнее, и, кажется, им уже требуется спальня без посторонних глаз. Еще человек 10 рубятся под клубную музыку на танцполе. Остальные рассредоточены по компаниям. Кто-то курит кальян, кто-то играет в карты на раздевания. Еще человек 8 играют в бутылочку. Они меня забавляют больше всего. Детский сад, честное слово.

Вика непринужденно болтает с какой-то девушкой, пока Кристина носится туда-сюда, убирая пустые бутылки и пополняя тарелки с закусками. Периодически она бросает на нас с Егором взгляды. Я по-прежнему пью безалкогольное пиво, а он по-прежнему глушит вискарь.

— Пойдем покурим, — говорит он мне и направляется к террасе.

— Я же не курю.

— Ну постоишь со мной.

Мы накидываем куртки и выходим. С террасы открывается просто волшебный вид на ночную Москву. Егор медленно затягивается и говорит:

— Макс, я хочу у тебя кое-что спросить.

— Спрашивай, — я отрываю взгляд от города и смотрю в его профиль.

Егор снова затягивается:

— Скажи, а Кристина дома говорит что-нибудь обо мне? О наших с ней отношениях?

— Мне? — Я, кажется, ожидал какой угодно вопрос, но только не такой. — Она со мной вообще не общается.

— Даже дома?

— Пф, дома я вообще могу не встречаться с ней по несколько дней. Если в будние я вижу ее хотя бы на завтраке, то за выходные могу не встретить ни разу. Мы просыпаемся в разное время и не пересекаемся. Я, когда не вижу ее целый день, даже не знаю, дома она вообще или нет.

— Ну вот на завтраке не говорит ничего?

— Нет, мы с ней едим в гробовой тишине.

— Ясно… — Парень с пониманием кивает головой. — ну да, она как-то слишком негативно к тебе настроена.

— Что правда, то правда. Поэтому я последний человек на этой земле, с которым она станет откровенничать. — Про себя я горько хмыкаю. Мы молчим несколько секунд, и я не выдерживаю. — А почему ты спрашиваешь?

Он снова затягивается, выдыхает и отпивает из стакана.

— Понимаешь… — Егор медлит, подбирая слова, — мы с Кристиной уже год вместе, но она все равно как-то не подпускает меня к себе близко.

— В каком смысле?

— Да в любом. От души до тела.

Я все еще не очень понимаю, о чем он. Егор читает немой вопрос по моему лицу и продолжает:

— Я очень долго добивался Кристину. Класса с седьмого. Цветы, сюрпризы и даже серенады под гитару у ее окна. Ты сам видишь, что она эффектная девушка, поэтому недостатка в поклонниках у нее никогда не было. Мне приходилось выбивать дурь из башки каждого, кто вдруг решался проявить к ней интерес. Ты даже представить себе не можешь, со сколькими я из-за нее подрался. В итоге в 10 классе крепость наконец пала, и Кристина согласилась пойти со мной на свидание.

Егор снова отпил из стакана и продолжил:

— Моему счастью не было предела. Первое свидание и первый поцелуй главной красотки школы Кристины Морозовой — со мной. Я, конечно, понимал, что с такой девушкой расслабляться нельзя, поэтому цветы, подарки и прочая ванильная чушь продолжались. Я все время старался ее как-то удивлять, устраивал интересные свидания. Где-то через полгода я убедился, что в наших отношениях все надежно, и она от меня никуда не денется. Эта надежность и спокойствие длятся до сих пор. У нас полный штиль, мы почти не ругаемся. Но тем не менее я чувствую, что она не подпускает меня близко. Вроде бы со мной, но в то же время и нет.

Он поджигает вторую сигарету.

— Я не знаю, как тебе это словами объяснить, Макс. Но я не чувствую, что она полностью и на сто процентов моя. То есть, как бы да, официально она моя девушка, все об этом знают, она знакома с моими родителями, а я с ее отцом, но тем не менее я чувствую, что ее сердце открыто для меня не полностью. Ну и как ты мог догадаться из моего рассказа, секса у нас еще не было.

— А с ним какие проблемы? — Я постарался задать свой вопрос, как можно более спокойно, чтобы не выдать интереса. Но, признаться честно, именно это мне больше всего и интересно.

— Да стандартный набор девственницы. — Ох махнул рукой. — Сначала она меня плохо знала, потом боялась, потом не была готова, а теперь просто еще не чувствует, что хочет это сделать. Говорит, что все должно случиться само собой в какой-нибудь особенный день. Я понятия не имею, какой такой особенный день для этого должен наступить, но ладно. Я не давлю, готов ждать сколько угодно. Но я бы не переживал так по поводу секса, если бы чувствовал, что она полностью принадлежит мне. А так…

Егор глубоко затянулся и медленно выдохнул.

— В общем, Макс, я в полной растерянности и вообще не знаю, что мне делать. Вроде бы Кристина моя, но в то же время ни фига она не моя, — последние слова он произнес, как смертный приговор.

— Ты говорил ей, что любишь ее?

— Пф, миллион раз.

— А она что?

— Сначала говорила «мы мало встречаемся, и ты еще не можешь быть уверен», потом на каждое признание отвечала «хорошо», затем «я знаю», сейчас ничего не отвечает, а молча целует меня и улыбается.

— То есть, сама она тебе за год ни разу не сказала, что любит тебя?

— Неа.

Я молчу. Да и что тут скажешь? Но я вижу, что он ждет от меня каких-то утешающих слов, совета.

— Слушай, Егор, я, конечно, еще мало знаю Кристину. Но все же за эти почти пару месяцев я понял, что она, кажется, вообще никого к себе близко не подпускает. И вообще она какая-то очень закрытая и отстраненная. И, знаешь, я вообще сомневаюсь, что Кристина способна кого-то любить кроме себя, своего отца и его строительной империи, которую она мечтает однажды возглавить.

— Она любит Вику.

— Вот эта дружба для меня вообще загадка.

— Это не дружба. Это семья. Вика для Кристины, как младшая сестра. А Кристина для Вики — как старшая.

— С чего вдруг? — Меня это удивляет еще больше.

— Это очень долгая и болезненная история. Может быть, когда-нибудь Кристина признает в тебе брата, и сама расскажет.

Я безразлично машу рукой:

— Да мне не очень-то и интересно. Просто я к тому, что Кристина вообще не из тех людей, которые проявляют любовь, ласку, заботу. От нее же холодом веет за километр.

— Ну да, ты прав…

— Так что, я думаю, тут дело совсем не в тебе, а в ней. Просто она такой человек. Ты либо принимаешь ее такой, какая она есть, либо нет. Но в любом случае, Егор, из всех парней она выбрала именно тебя, — я произношу последние слова и словно делаю себе выстрел в голову. Хлопаю приятеля пару раз по плечу и говорю, — пойдем внутрь? Холодно.

Мы заходим обратно, и я без сил опускаюсь на диван. Друг идет к Кристине, пытается ее обнять, но она выворачивается из его объятий.

— Егор, ты пьян!

— Ну и что? Обними меня, любимая. — Он снова пытается заключить свою девушку в объятия. Кристина выворачивается.

— Обниму, когда протрезвеешь!

— Кристина, ну, пожалуйста! Если ты меня сейчас не обнимешь, я умру, клянусь!

Она закатывает глаза, но все-таки обнимает парня. Однако уже через несколько секунд снова вырывается. Егор беспомощно хнычет.

— Кристина, ну почему ты такая?

— Протрезвеешь и будем обниматься.

В этот момент к ним подлетает Вика.

— Егор, а спой нам на гитаре!

— Прямо сейчас?

— Ну да, а что?

— Ну давай.

Вика выносит ему гитару и выключает музыку, делая объявление.

— Ребята, а сейчас Егор Кузнецов споет нам на гитаре! — И хлопает в ладоши.

Народ отвлекается от своих дел и поворачивается в сторону Егора, который сел на стул в центре гостиной. Кристина подошла к одному из диванов и облокотилась на спинку.

Кузнецов почесал за затылком, видимо, думая, что спеть, провел несколько раз по струнам, прочистил горло и начал, глядя на Кристину.

Холодна, как лед, и неласкова

Эта девушка, и напрасно я

О любви прошу. Ночь длиннее дня,

Если нет ее, значит нет меня. 

Если нет ее, я не знаю сна,

Без волшебных глаз в пропасти без дна.

Но когда она говорит со мной,

Замерзаю я даже в летний зной.

Стал от снега белым город, я свой дом не узнаю,

На моем окне узоры, хоть за окнами июль.

И пускай дыханьем нежным я согрел в своих словах

Каждый звук, но безнадежно слово стынет на губах.

Холодна, как лед, и неласкова

Эта девушка, и напрасно я

О любви прошу. Ночь длиннее дня,

Если нет ее, значит нет меня. 

Если нет ее, значит нет меня.

Я знаю эту песню. Ее исполняет малоизвестная группа «Сегодня ночью». Я не знаю, поняли ли окружающие, кому Кузнецов ее посвятил, но для меня это очевидно. Да уж, песня действительно про Морозову. Когда Кузнецов заканчивает, присутствующие бурно аплодируют и свистят ему, а Кристина, тяжело вздохнув, уходит куда-то вглубь пентхауса. Егор опускает гитару и идет за ней. Толпа в гостиной возвращается к своим делам.

— Мда, жалко Кузнецова. Хороший парень, но не ту полюбил.

Я поворачиваю голову на голос, рядом со мной на диван опустилась Оля. Она мне по-доброму улыбается. Знала бы ты, Оля, что я тоже не ту полюбил.

— Ну как тебе тут? — Спрашивает она меня.

Я пожимаю плечами:

— Туса как туса.

— Ты часто на них ходишь?

— В Москве первый раз. В своем родном городе мы с друзьями часто так собирались у кого-нибудь дома. Менее пафосно, конечно, но всегда с душой. — Я возвращаю Оле улыбку.

Я замечаю, как Кристина возвращается в гостиную, но без Егора, и смотрит на нас с Олей. Я отвожу глаза первым.

— А ты в Москве прямо совсем недавно?

— Да, я приехал за три дня до того, как пришел в школу.

— А где ты живешь?

— В «Золотом ручье». Это недалеко от Москвы.

Оля удивленно вскидывает бровь.

— Соседствуешь с Морозовой и Кузнецовым?

— Ага.

— То-то я думаю, почему ты в школу с ними ездишь.

— А ты где живешь?

— На Патриках.

— Где? — Я не понимаю ее ответ.

— На Патриарших прудах. Это в центре Москвы.

Мне это название кажется смутно знакомым, и я быстро вспоминаю.

— Патриаршие пруды — это те самые, которые в «Мастере и Маргарите» Булгакова?

— Ага, они.

— И как там? Все, как писал Булгаков? — Я улыбаюсь.

— Не совсем. Трамвайных путей там нет и никогда не было. Так что непонятно, как и где Аннушка могла разлить масло. — Оля смеется в ответ. — А ты что же, никогда не был на Патриках?

— Неа, я в Москве вообще кроме Красной площади и пары мест вокруг нее нигде не был.

— Да ладно! — Оля чуть не подпрыгивает на месте. — Самойлов, ты же тут уже почти два месяца!

— Угу. Но все некогда, да и особо не с кем сходить.

— А с соседями по «Золотому ручью» в свободное от учебы время ты не выбираешься никуда?

— Нет. — Я пожимаю плечами. — Нас связывают только поездки до школы и обратно в поселок.

— Слушай, но ты должен обязательно увидеть Патрики! Это же священное место! Давай я что ли тебе покажу?

— А ты можешь? Я правда был бы очень рад!

— Да без проблем. Хоть завтра. Или в воскресенье. У меня выходные свободны.

— Можно и завтра, по воскресеньям у меня английский, — я снова ей улыбаюсь.

Оля очень милая девушка. Светло-русые волосы падают до плеч, открытый добрый взгляд серых глаз, широкая улыбка. Она невысокая и очень худенькая. И как-то не совсем вписывается в компашку мажоров, которыми наполнена школа. Вот и сейчас в отличие от всех девушек в платьях и на лабутенах, она одета в джинсы и кеды.

— Слушай, можно я тебе задам вопрос? Заранее извини, если он покажется бестактным, — Оля немного засмущалась.

Я пожал плечами:

— Задавай.

Она в стеснении закусила губу:

— Можешь не отвечать, если не хочешь. Ведь это действительно не мое дело. А что у тебя с Морозовой?

— Не понял, — я правда опешил от ее вопроса.

— Ну… — Девушка смущенно протянула, — Она в школе все время так на тебя смотрит. Ты же сидишь прямо за мной, поэтому я вижу, как она поворачивает голову в нашу сторону. Я сначала было подумала, что это она на меня смотрит и первое время очень удивлялась. С чего вдруг Морозова стала обращать на меня внимание? Я учусь в этой школе с 9 класса и за все два года, если она два раза со мной словом обмолвилась, то хорошо. А тут вдруг ни с того ни с сего каждые 10 минут взгляд на меня. Но потом до меня дошло, что она смотрит не на меня, а на тебя. И вот прямо сейчас на этой тусовке я в этом окончательно убедилась.

Я выпал в осадок и потерял дар речи.

— Ты уверена? — Мне правда было сложно поверить в слова Оли.

— Абсолютно. Когда ты стоял на террасе с Егором, она не сводила с вас глаз. Но тут можно предположить, что она пасла своего парня. Но вот сейчас мы с тобой сидим на диване и разговариваем, Егор стоит в углу у стола с алкоголем, а Кристина каждые несколько минут зыркает отнюдь не на своего мужика, а на нас.

Честно признаться, я и сам в школе чувствовал на себе взгляды Кристины, замечал их боковым зрением. Но часто на уроках я углублялся в новый материал и абстрагировался от внешней среды. А сейчас в накуренной гостиной с толпой пьяных людей вообще все слилось в месиво.

— Я не знаю, что тебе ответить, Оля.

И это была чистая правда. Я аккуратно скосил глаза в сторону Кристины. Она говорила с какой-то девушкой, но поверх ее плеча действительно смотрела в нашу с Олей сторону.

— Ну, у меня есть предположение, но оно может показаться тебе диким, Максим.

— Более диким, чем внимание Морозовой ко мне? Вряд ли, — я засмеялся.

— Я думаю, ты ей нравишься.

— Это исключено! — Я ответил, наверное, слишком резко, чем следовало.

Оля несколько секунд помолчала.

— А хочешь проверим? — Она мне заговорщицки подмигнула.

— Каким образом?

— Пригласи меня на танец. — Я удивленно на нее уставился. — Но не прямо сейчас, подожди. Нужно сделать это так, чтобы никто не заподозрил, что мы прикалываемся. Сейчас играет быстрая музыка, ты подойди к Вике и попроси включить медленную, а затем вернись ко мне на диван. Наверняка несколько сладких парочек выйдут танцевать. Тогда ты встань, протяни мне руку и громко предложи потанцевать.

Мне с одной стороны ее план понравился, но с другой — что за бред?

— Слушай, Оль, а тебе вообще можно со мной танцевать?

— А почему нет? — Она сильно удивилась.

— Ну, а ты разве не с Никитой?

Девушка на секунду вытаращила глаза, а потом громко засмеялась. Я заметил, как на ее смех к нам снова приковала свое внимание Кристина.

— Нет, ты что! Он мой двоюродный брат!

— Правда? Извини, я не знал. Просто в школе вы все время держитесь вдвоем.

— Это да. Но дело в том, что я перешла в эту школу в 9 классе, когда мы переехали из Питера. Я вообще петербурженка, не москвичка. Отца повысили, вот мы и уехали из родного города. Ну и меня отдали в одну школу с Никитосом, чтобы я совсем уж одиноко себя тут не чувствовала в чужом городе. Но друзей я за эти годы как-то особо в школе не нашла. Нормально общаюсь со всеми ребятами, но особо ни с кем не дружу. Вот и провожу большую часть времени с Ником и его компанией.

— Понятно…

— Ну так что, будем проверять Морозову? — Оля мне подмигнула.

Я на несколько секунд засомневался, но все же согласился. Если бы Кристина была мне безразлична, я бы не пошел на эту авантюру. Но она не была мне безразлична. И за слова Оли о том, что я могу ей нравиться, я уцепился, как утопающий за соломинку.

А что, если правда? Да, это дико, невероятно, невозможно и я сам полчаса назад говорил Егору о том, что Кристина неспособна ни к кому испытывать чувства, но все же вдруг? У меня перехватило дыхание от одной только мысли, что у Кристины могло ко мне что-то быть.

Но с другой стороны, Оля ведь не знает, что мы с Морозовой на самом деле сводные брат и сестра. И интерес Кристины ко мне мог быть вызван исключительно этим. Следит за мной, наблюдает, чтобы любой мой промах потом использовать против меня. Кто на самом деле знает, что в ее голове и на что сестрица способна? Я пока не замечал за ней откровенных пакостей, но на 100% уверен, что она на них способна. Подставит и глазом не моргнет.

Я сделал все, как сказала Оля. Подошел к Вике, попросил поставить плейлист с медленными песнями, вернулся на место, подождал, пока появятся танцующие пары, встал и протянул Оле руку.

— А не хочешь потанцевать? — Я спросил ее погромче.

— А давай, Самойлов! — Оля радостно подскочила с дивана.

Когда мы шли к танцевальной зоне, я затылком чувствовал обжигающий взгляд Кристины.

— Самойлов, ты держишь меня, как монах монашку, — прошипела мне на ухо Оля. Она едва до него доставала, поэтому встала на носочки. — Обними меня за талию увереннее и притяни чуть ближе к себе. — Я сделал, как она сказала. — А теперь, насколько мне позволит мой рост, я обниму тебя за шею и прижмусь к груди. — Через пару секунд она выполнила сказанное.

Мы медленно крутились с еще тремя парами. Егор, увидев нас, расплылся в широкой улыбке, подмигнул мне, поднял вверх большой палец правой руки и одобрительно закивал головой. Я не смог не улыбнуться ему в ответ, но в душе стало так горько. Знал бы ты, друг, для чего на самом деле этот танец.

— А сейчас засмейся, будто я говорю тебе что-то смешное, — прошептала мне Оля. Я тихо засмеялся.

— Видишь, как она смотрит? — Снова тихо спросила.

— Да…

И она правда смотрела. Когда я поворачивался к Кристине лицом, она старалась отводить голову в сторону, делать вид, что слушает Вику. Но я видел, что она смотрела. С присущей ей злостью, даже с жестокостью в глазах. В приглушенном свете ее взгляд казался еще холоднее, чем обычно. Я плохо читаю эмоции людей по лицу, а в случае с Кристиной это вообще невозможно. Но факт оставался фактом — Кристина Морозова не сводила с меня взгляд.

— Сейчас песня закончится, и ты возьми меня за руку и поведи обратно к дивану, — вытащила меня из моих мыслей Оля.

— Хорошо. — Я сделал, как она сказала.

— Ну что, убедился? — С улыбкой спросила меня девушка, когда мы вернулись на место.

— Ну да, смотрела. Но мало ли что это значит?

Девушка закатила глаза.

— Это может значить только одно, Макс!

— Не знаю, Оль.

Она пожала плечами.

— Ну смотри сам. Теперь главное, чтобы об этом Кузнецов не узнал. А то он от тебя живого места не оставит.

— Я не буду ему ничего говорить, и ты, пожалуйста, тоже, — я повернулся к ней и попросил максимально серьезно.

— Да мне-то какое дело? Я ни с ним, ни с Кристиной не пересекаюсь вообще. — Она посмотрела на часы на запястье. — Ладно, уже поздно. Я поеду домой. Завтра тогда звони, как проснешься, но только не раньше 11 утра.

— Окей, дай только свой номер.

Она продиктовала мне цифры, и я сбросил ей гудок.

— До завтра, Максим!

— До завтра.

Она еще раз улыбнулась и пошла одеваться. Я перевел взгляд на Кристину. Она видела, как мы обменивались номерами и, конечно же, слышала наше «До завтра».

Время действительно уже было ближе к часу ночи, и пора было закругляться. Большая часть народа разошлась. Я подошел к Кузнецову, который от выпитого уже почти не стоял на ногах.

— Егор, я думаю, нам пора.

— Да, Макс, поехали. Бери Кристинку.

Я подошел к ней. Заметя, что я приближаюсь, она демонстративно отвернулась и сделала вид, что чем-то занята.

— Кристин, нам пора домой.

Она резко обернулась.

— Кому «нам»?

— Ну, тебе, мне и особенно Егору, — я махнул головой в сторону в стельку пьяного товарища.

— А с чего ты взял, что мне уже пора? — Она обняла себя за плечи и отвернула голову.

Я тяжело вздохнул.

— С того, что уже поздно, Кристин.

— Я могу остаться у Вики.

— Это не самая хорошая идея, потому что тут полно пьяных придурков. Пускай даже они и наши одноклассники.

— А тебе то что? У меня есть парень, который должен за меня переживать.

— Твой парень сейчас неспособен за кого-то переживать, даже за самого себя. А я, кажется, только недавно спас тебя от одних уродов. И все для чего? Для того, чтобы ты попала в руки к другим уродам?

Она закусила губу и отвернулась. Я аккуратно взял ее за руку выше локтя.

— Кристина, поехали домой. Уже поздно, ты устала, вчера у тебя была тяжелая игра, а сегодня с утра уже нужно было рано вставать в школу. После занятий ты не отдыхала, а сразу поехала сюда помогать Вике и, откровенно говоря, отпахала тут всю тусовку на благо гостей в отличие от хозяйки этого пентхауса.

Она молчала.

— Кристина, надо ехать, — я настаивал.

Она вздохнула и выдохнула.

— Ладно.

Морозова освободила свою руку, пошла к музыкальному центру, выключила его, громко захлопала в ладоши, привлекая к себе внимание.

— Эй, народ, пора расходиться! Давайте-давайте, вечеринка окончена. Все по домам.

К ней тут же подлетела Вика.

— Кристин, ты чего???

— Я уже уезжаю, Вик.

— Ну и езжай. Я сама провожу гостей.

— Нет, я тебя тут с ними наедине не оставлю.

— Ну Кристин!!!

Морозова устало опустила руки, но тут же собралась и заорала на нее:

— Я сказала!!!

Степанова осеклась и спорить не стала.

Минут через десять гости разошлись, и мы пошли вниз к машине. Егор был настолько пьян, что я практически тащил его на себе. Уложив Кузнецова на заднее сидение его автомобиля, мы с Кристиной сели вперед и поехали. Я первый раз в жизни сидел за рулем такого крутого автомобиля. И вообще впервые вел машину с коробкой автомат. Она не ехала, а плыла. Это чистый кайф — когда руль чувствует малейшее прикосновение твоих пальцев, а педали мягко и послушно отзываются на каждое движение ступней.

Мне все же было страшновато вести авто, хоть Егор и сказал, что его машину не останавливают. Но еще больше я боялся случайно попасть в ДТП и угробить такую крутую машину. До «Золотого ручья» мы доехали в гробовой тишине, если не считать сопение спящего Егора. Когда мы подъехали к его дому, ворота автоматически раскрылись, и я въехал во двор. Я первый раз дома у Кузнецова, но Кристина тут была неоднократно. Я не успел вытащить друга с заднего сиденья, как из дома вышли два парня.

— Снова напился? — Спросил один из них, тот, что постарше.

— Да, — устало ответила ему Кристина.

— Понятно.

Парни взяли у меня ключи от машины и потащили Егора в дом под руки.

— Это кто? — Спросил я у Кристины, когда мы вышли за ворота и направились к нашему дому. От Егора до нас было идти минут десять.

— Его старшие братья.

Мы шли молча, были слышны лишь наши шаги по мокрому снегу. Неожиданно перед нами на дороге выросла большая лужа грязи. Мы резко остановились, осматриваясь, как ее можно обойти. Грязь уходила вплоть до обочин дороги.

— Вот черт! У меня же новые сапоги из Италии, — взвыла Кристина.

— Давай я тебя перенесу. У меня старые ботинки из Воронежа, — мы встретились взглядами и  громко засмеялись.

Я не стал дожидаться ее согласия и подхватил на руки. Кристина обвила мою шею руками. Я старался смотреть под ноги, но кожей чувствовал ее взгляд. Когда мы прошли лужу, и я уже хотел опустить девушку, наши глаза встретились. И на мгновение я забыл, что собирался сделать. Так и держал ее в своих руках, стоя в свете яркого фонаря и смотря ей в лицо.

Она ослепительно красива.

— Максим, дальше я уже сама могу, спасибо, — она первая прервала этот магический момент и отвернула голову от моего лица. Мне пришлось повиноваться и опустить ее, как бы я этого ни хотел. Оставшийся путь до дома Кристина шла молча на несколько шагов впереди меня.