Глава шестая
Хорошо, что моя машина в этот момент двигалась со скоростью улитки, иначе я не знаю, как бы смогла продолжать путь в таком состоянии.
Вереница автомобилей кое-как доползла до перекрёстка, и я, выкрутив руль, покинула стройный ряд машин под аккомпанемент возмущенных сигналов. Остановившись около сетевого гипермаркета строительных материалов, наконец заглушила мотор и прижалась лбом к сложенным на руле рукам.
В голове стучало, и я никак не могла собрать мысли воедино, выстроить их в ряд, систематизировать, хотя очень старалась.
Через несколько минут мои усилия увенчались успехом. Мне удалось успокоиться и выделить из целой тучи мечущихся мыслей две главные.
Первая: я должна узнать все подробности о состоянии здоровья Горячева и о том, какую помощь я могу оказать.
Вторая: тщательно спланированная мною месть разрушена рукой провидения. Точнее, не разрушена, а превратилась в добивание человека, которому и так хуже некуда.
Нет, к такому я не готова. Я не добиваю лежачих.
Схватив смартфон, я второй раз за прошедшие несколько часов набрала номер своего программиста.
— Да, Юлия Николаевна, слушаю, — в голосе Никиты удивление и... пожалуй, надежда.
Видимо, решил, что я передумала и согласилась встретиться.
— Никита, — с места в карьер бросаюсь я. — У тебя есть пятьдесят минут для того, чтобы заработать вдвое больше, чем я должна тебе перевести в двадцать один час.
— Внимательно! — ещё более удивлённо воскликнул собеседник.
— Нужно сделать так, чтобы адресат никогда не получил отправленное нами письмо. И чтобы это письмо бесследно исчезло вместе со всеми файлами. Совсем исчезло, Никита.
— Будет сделано, — с энтузиазмом отозвался парень. — По готовности сразу отзвонюсь. Думаю, вся работа займёт не более получаса. Приступаю?
— Да, давай. Жду звонка.
За что я особо ценю своих подчинённых, так это за понятливость и за умение не задавать лишних вопросов.
Я нажала отбой, потёрла глаза, не заботясь о макияже, и завела мотор.
* * * * * * *
— Юлия Николаевна, — терпеливо объясняла мне врач в приёмном покое. — Простите, но мы не можем пропустить вас в реанимацию, и давайте сделаем вид, что вы ничего мне не предлагали. Я не стану нарушать закон. И давать вам сведения о состоянии здоровья Григория Алексеевича я не уполномочена, — вы не являетесь близким родственником пациента.
Через пять минут я в отчаянии стояла у ворот госпиталя — мне пригрозили охраной, и я поспешила покинуть больничные стены.
Что ж, придётся прибегнуть к использованию «тяжёлой артиллерии». Лет пять назад я выполняла один очень хороший заказ — проектировала дом для чиновницы из министерства здравоохранения Москвы. Мы тогда остались весьма довольны сотрудничеством. Но могу ли я побеспокоить столь занятого человека вечером, во время отдыха?
А у меня есть другой выход? Ведь ситуация такова, что я могу вообще никогда больше не увидеть Гришу и ничего не узнать о нём...
Позвонила. Видимо, знакомая поняла всё по моему голосу, потому пообещала сделать то, что от неё зависит, в полном объёме.
Разумеется, в ресторан я не поехала, — праздновать было нечего. Дождалась звонка Никиты, перевела деньги на счёт программиста. Итак, письмо уничтожено, можно хоть немного выдохнуть.
Чиновница перезвонила мне в десятом часу вечера и сообщила, что в ближайшие дни к Горячеву меня точно не пустят: после операции пациент находится в медикаментозной коме, а жизнедеятельность организма поддерживается при помощи аппаратов.
У Гриши было пробито лёгкое, огромная кровопотеря, счёт шёл на минуты. Благословение Богу и врачам — успели спасти. Переломы обеих ног, один из них сложный. Закрытая черепно-мозговая травма; к счастью, обошлось без трепанации.
Когда две бригады медицины катастроф прибыли на место аварии, Горячев был в сознании и знал о гибели жены.
...Я плакала и неумело молилась почти до утра, пока не рухнула в тяжёлый сон.
Конечно, я мечтала отомстить Грише и причинить ему душевные страдания, деморализовать его. Но такое?! Нет... Нет!
И всё же мне нужно собраться, поскольку впереди самое трудное: предотвратить поглощение фирмы Горячева. А времени у меня осталось очень мало.