Эпилог

— Что-то ты грустная какая-то, птичка. Хорошо себя чувствуешь? — мама подсаживается ко мне на плетеный диванчик, с которого я невидящим взглядом смотрю, как волны накатывают на берег.

— Все в порядке, мам, — делаю попытку улыбнуться. — Задумалась просто.

Мама обнимает меня, а я кладу голову ей на плечо. И хотя я сейчас там, где мечтала встретить начало нового года — на берегу океана под пальмой, в окружении самых близких мне людей, отчего-то в носу щекочет и на глазах закипают слезы, когда я думаю про сибирские сугробы и нахала с глазами цвета горячего шоколада.

Какое-то время мы с мамой молчим. У меня от нее никогда не было секретов — она моя лучшая подруга, и я всегда могла рассказать ей обо всём. Но про свои приключения в Новосибирске…. Почему-то не могу.

Я знаю, что она знает, что со мной там что-то случилось, но меня не торопит. За это я ей очень благодарна, потому что… Не знаю. Мне нужно сначала самой это пережить и понять, что же действительно произошло между мной и Тимуром. И как с этим всем быть дальше…

«Не вешай нос, Вера. Все будет хорошо», — сказал Зимин мне на прощание, когда мы, держась за ручки своих чемоданов, двигались к выходу из зоны получения багажа в аэропорту. По привычке взъерошил мне ладонью волосы, подмигнул и щелкнул пальцем по носу. А потом мы вышли в зал, где меня встречал папа, и пока я обнималась с ним, Тимур исчез… Словно его никогда и не было, а наш Новосибирск мне просто приснился.

— Пойдем, там папа с Надей нас ждут. Говорят, кто-то из ребят из соседнего отеля решил устроить общий праздник в русском стиле. Даже Дед Мороз будет.

— Новый год уже наступил, — говорю рассеянно, не горя желанием веселиться с толпой соотечественников.

— Ну, видимо, будет ещё один, — смеется мама. — Люди отдыхают. Не будем их судить.

Да я и не собираюсь. В том, что у меня нет настроения, никто не виноват. Глупо портить отдых другим людям из-за того, что я влюбилась в парня, в которого ни в коем случае нельзя было.

Бабник. Мажор. Друг (пусть и бывший) моего экс-парня.

Заглянув в номер, где я переодеваюсь в легкое платье, мы с мамой спускаемся в лобби отеля. Надя скачет в компании других детей вокруг ёлки под Rocking around the Christmas tree, папа снимает это на телефон, какой-то парень в кокошнике снегурочки призывает всех хором позвать Дедушку Мороза. Все смеются, всем весело, а мне.… Плакать хочется, потому что вспоминается момент, как мы с Зиминым водили хоровод возле елки у торгового центра в Новосибирске.

— Ну что, друзья, а теперь дружно позовем Дедушку Мороза! — мужским голосом горланит Снегурка. — Три, четыре! Дед-мо-роз! Дед-мо-роз!

— Хо-хо-хо, — со стороны центрального входа в отель раздается голос, от которого у меня по спине бегут мурашки. — Кто меня звал?

Я резко оборачиваюсь. Дед Мороз с голыми ногами и в красном халате, который ему явно не по размеру, заходит в холл с мешком через плечо. И хотя лицо Мороза скрыто пышной бутафорской бородой, я сразу узнаю глаза…

Цвет горячего шоколада. С искорками веселья в глубине.

— Ну что, кто тут хорошо вел себя? — басит Дед Мороз, проходя в центр зала.

— Я! Я! — кричат дети, а я просто смотрю…

Не знаю, чего ожидать. Знаю лишь, что в ушах шумит, сердце трепещет и температура будто перескакивает на несколько градусов, опаляя мое тело жаром. Если это ещё одна случайность…

— Вот тебе подарочек, — Мороз достает из мешка шоколадки и раздает их довольной детворе. — А вот тебе.

Одарив всех, он делает несколько шагов ко мне навстречу и останавливается. Внимательно смотрит, будто ожидает, что я скажу ему что-нибудь. Только вот я не могу — язык словно прилип к гортани.

— А ты была хорошей девочкой, Ушакова? — спрашивает он, наконец, абсолютно серьезно.

— Да, — лепечу я. — Если не считать того, что читала неправильные книжки.

— Ну, тягу к знаниям я поощряю, — со смешком выдает “ Мороз”. — Но, вполне возможно, в новом году у такой хорошей девочки появится достойный партнер по такого рода обучению.

Мои щеки становятся цвета красного помидора, потому что только Тимур… То есть, этот Мороз, мог сказать мне такое.

— Значит, я заслужила подарок? — приподнимаю брови, уже не скрывая улыбку.

Мороз лезет в свой мешок и достает оттуда леденец в яркой обертке. Не совсем такой, какой был в Новосибирске, но форма сердца на месте.

— Вот он. Горячее сердце Зимы, — торжественно вручает он мне свой подарок. — Его нужно беречь.

Я смотрю на леденец, потом в глаза цвета шоколада… Чувствую, как в груди распирает от нахлынувших чувств. И от многозначительности того, что только что произошло…

— Я буду, — шепчу я, прижимая леденец к себе. — Буду его беречь.

С тихим стуком на пол падает мешок с оставшимися подарками. Потом туда же летит бутафорская борода.

— И отлично, Ушакова, — отвечает мне Зимин, притягивая меня к себе. — На тебя одна надежда!

И он меня целует. Горячо, сладко, совсем не целомудренно, хотя вокруг мои родители и куча других людей. Но.… Будто бы всё равно. Я так долго ждала свою “зиму”, что все условности летят к чертям.

— Фу! Дед и моя сестра. Я только что получила эмоциональную травму на всю жизнь, — краем уха слышу ворчливый голос моей сестры Нади.

А я смеюсь, потому что, во-первых, мне смешно, а во-вторых, горячие ладони моего Деда Мороза лежат на моей талии, а искрящиеся глаза обещают мне все подарки мира.

Конец