Глава 18. Марго

– Рита, ну, сколько можно тебе говорить, – отчитывает меня мама в своей привычной доминирующей манере, – не нужно брать это масло. Возьми вот это, – и она кладет в корзину упаковку сливочного масло, которое я потом все равно выброшу. Миллион раз говорила, что у меня от него изжога, но моя мама, насмотревшись телевизионных программ, всегда знает, какой продукт лучше. Так было всю мою жизнь, ничего не изменилось и теперь. Она всегда знает как для меня лучше, не спрашивая моего мнения. Поэтому самый верный способ объяснить ей свою точку зрения – это даже не пытаться объяснять, просто кивать, а потом делать по-своему.

Сегодня суббота и мама приехала к нам с Соней в гости еще утром, намереваясь провести с нами весь день. Я быстро настрочила Вадиму смс, в котором говорила, что я неважно себя чувствую и хочу побыть дома. И вторую смс уже няне, с которой вчера договорилась о том, что она побудет с ребенком в выходной. С приходом мамы все планы шли к черту, а выходной, который я хотела провести в постели с Вадимом, теперь превращался в пытку без моего согласия.

– Соня, не суй грязные пальцы в рот, – и она достала пальцы ребенка из ротика, а потом протерла их антибактериальной салфеткой. – Рита, я давно тебе говорила, что нужно отучить от привычки сосать палец. – Понятно, как обычно, и тут я во всем виновата. Сколько себя помню, моя мама всегда была мной недовольна. То я была слишком толстой, потом, когда похудела, слишком худой. А мои отметки в школе никогда не вызывали обычной родительской гордости, хотя по успеваемости я была лучшей в классе.

Мама выпрямилась и с гордым видом толкнула вперед коляску, в которой сидела Соня и, попробовав снова засунуть в рот пальчик, малышка скривилась, пуская слюни.

– Рита, снова не то выбираешь. Нужно вот эти хлопья брать, сколько можно говорить? – Ну, ладно, этот день не будет длиться вечно. Вон, за окном уже темнеет. Она же уедет к себе домой когда-нибудь, да?

– А вообще, чего ты тянешь? Ребенку нужен отец, а ты уже не так молода. – Ну, спасибо, мама, что напомнила про возраст. Она воспитывала меня одна, потому что когда-то мой отец не выдержал ее нрав и сбежал к другой женщине. И, конечно, мать всегда говорила о том, что он негодяй, и ни разу не пыталась найти причину его побега в тех ссорах, которые устраивала ему на пустом месте, и которые я помнила.

– Ты совсем не думаешь о ребенке, – продолжала она меня напутствовать.

– Почему же? – попыталась оправдаться. – Разве Соня в чем-то нуждается?

– Она нуждается в полноценной семье, а ты ничего не делаешь в этом направлении. – Она снова перешла в наступление, а я покорно замолчала, уже не пытаясь оправдаться. Мама всегда права – это правило я усвоила с детства. Правда, уже в юности оно трансформировалось в «мама всегда думает, что она права». Но говорить ей об этом не имеет смысла, потому что это ведь она всегда права.

– Скоро ты совсем состаришься, и ни один мужчина на тебя не позарится, – продолжала вещать она. – Вон, уже морщины вокруг глаз. – А это точно неправда. Я знаю, как выгляжу, морщин там точно нет. А, если найду хоть одну, срочно сменю косметолога.

Наш диалог всегда больше похож на ее монолог. Спорить с ней бесполезно, пытаться себя отстоять тоже, поэтому я молча жду окончания пытки. Попутно мы продвигаемся мимо стеллажей с молоком, она толкает вперед коляску, а я несу корзину с продуктами. И на повороте мы всей компанией врезаемся в Вадима, который вообще непонятно какими судьбами оказался здесь в это время.

Мужчина смотрит на меня, а потом взгляд его опускается к коляске, в которой сидит Соня и что-то увлеченно бормочет на только ей понятном языке. От неожиданности я даже не поздоровалась с ним. А вот Соня выдала непонятный лепет, хмыкнула и кинула в него плюшевым мишкой.

Игрушка отскочила от ноги мужчины и упала на пол. Вадим присел на корточки и поднял игрушку, протягивая ее ребенку. Он разглядывал Соню, а она смотрела на него, такими же, как у него, глазами. Схватила игрушку и прижала к себе.

Вадим выпрямился и, обойдя нас, прошел мимо. Так и не сказал ни слова. Зато моя мама просто не могла промолчать.

– Рита, и когда ты планировала меня познакомить с отцом ребенка? – от ее слов я нервно вздрогнула.

– Почему ты решила, что это он?

– Не делай из меня дуру, Рита. – Она говорила тем же учительским тоном, что и всегда. У нас с Соней случилось важное событие, она впервые встретилась со своим папой, пусть он и не отреагировал никак на эту встречу, а она все в своем репертуаре. – Они же похожи, как две капли воды. – М-да, с этим не поспоришь. Глядя на этих двоих никакой ДНК-тест не нужен.

Я промолчала, зная, что мама настаивает ровно столько, сколько я пытаюсь брыкаться, поэтому лучшая защита – это отсутствие реакции. А еще лучше – переключить ее внимание на самую интересную для нее тему – на нее саму.

– Все хотела тебя спросить, тебе понравился стоматолог, которого я посоветовала. – Быстро сориентировалась я.

– Этот бездарь? – сразу среагировала она, а дальше последовало подробное объяснение, почему же он бездарь. Только я ее уже не слушала, полностью утонув в своих мыслях о сегодняшней встрече.

Я много раз хотела сказать Вадиму о ребенке, часто представляла себе этот наш разговор. Но всякий раз меня останавливала мысль, что он, возможно, будет не рад такой новости. Нет, я не считала его мерзавцем. Просто мы еще никогда не обсуждали вопрос детей, и я не представляла, как он относиться к нему. А вдруг, он один из тех, кто считает детей обузой и принципиально не хочет их заводить?

И, хотя я понимала, что рано или поздно он узнает о Соне. Но предположить, что у него не будет никакой реакции, не могла даже в своих самых страшных снах. К ночи я так извела себя мыслями об этом, что начала уже думать, что уж лучше бы он устроил скандал, или позвонил и сказал, что обуза в виде ребенка ему не нужна. Все лучше, чем это состояние, когда я не понимаю, что он думает. Ни одного звонка, ни одного смс. И я просто сходила с ума от неопределенности.

На следующий день я так и не решилась ему позвонить, понимая, что наша сегодняшняя встреча не состоится. Он тоже не звонил и не писал. Поэтому, весь день мы провели с Соней, а вечером вышли гулять. По опыту я знаю, что прогулка перед сном – залог здорового сна ребенка. Да и, наблюдая, как малышка играет на детской площадке или возится в песочнице, я отключалась от своих невеселых мыслей.

Вадим подошел незаметно. Его присутствие я почувствовала кожей, и резко обернулась. Он стоял возле детской площадки и смотрел на меня с такой злостью и яростью, что захотелось провалиться сквозь землю. Мужчина подошел совсем близко, почти вплотную, гневно сверкая глазами. И мне казалось, что еще секунда, и он разорвет меня на части. В этот момент Соня подошла к нам и схватила его за штанину, пачкая дорогие брюки своими, измазанными в песке, руками. Гневная маска на его лице вмиг сменилась удивлением. Он посмотрел вниз, недоуменно разглядывая малышку, которая обхватила его ногу и теперь пускала слюни на дорогой костюм. Я боялась пошевелиться, не зная, что сказать или сделать. И как повести себя правильно в такой ситуации?

Вадим качнулся, а потом нагнулся и подхватил малышку на руки. Он выпрямился с ребенком на руках и посмотрел на меня. Соня тоже повернулась в мою сторону, и теперь на меня смотрели две пары одинаково синих глаз.