Глава 22. Марго

С тех пор, как Вадим узнал о дочери, прошло два месяца. А после того, как он ушел от меня тогда ночью, я больше не решалась показать ему, что он мне нужен. Каждый день мы встречались в офисе, и он вел себя со мной отстраненно и профессионально, не позволяя себе превышать свои полномочия. А мне хотелось на стену лезть от его холодного взгляда. Казалось, что его глаза зажигаются только, когда он смотрит на дочь, а я для него стала пустым местом. Я чувствовала его боль, знала, что это я виновата в его холодности, и впервые в жизни мне были небезразличны чувства другого человека.

По вечерам и в выходной он спешил забрать у меня ребенка, чтобы провести с малышкой как можно больше времени. Я не препятствовала их общению. Малышка тянулась к нему, это было видно. А ее внешнее с Вадимом сходство просто не оставляло мне выбора, кроме как смириться с положением дел. Мы превратились в одну из тех пар, которые терпят общество друг друга только, когда это нужно для благополучия ребенка. И временами, когда я думала о нем, меня просто сводило с ума его безразличие. Но гордость не позволяла просить его остаться. Он не вернется ко мне, а мне нужно это принять.

Теперь и моей отрадой стала Соня. Только в присутствии малышки я не думала о том, как поступила с Вадимом, не гоняла бесконечно в голове угрызения совести, доводя себя до грани отчаяния. Дочь стала моим лучиком света, ради которого я просыпалась утром.

В один из вечеров, когда малышка была со мной, я заметила, что она немного вяло себя ведет. Потрогала лобик и ужаснулась от того, какой он горячий. В такие минуты на меня всегда накатывает паника. И в этот раз я рванула на поиски термометра с малышкой на руках. Трясущимися руками достала заветный гаджет, который пикнул, сообщая, что температура поднялась выше тридцати девяти.

Паника – мой главный враг. Но я быстро нахожу жаропонижающее и отмеряю нужную дозировку. Через полчаса температура не упала, а поднялась еще выше.

Схватила телефон и позвонила в скорую. Малышка у меня на руках устало опустила голову мне на плечо, а ее грудь тяжело поднималась при каждом вдохе. Дежурная медсестра на другом конце связи записала мой адрес, но предупредила, что вызовов сейчас очень много и мы можем прождать до утра. Боже!

Не думая, в панике, набираю единственный номер, по которому мне могут помочь:

– Вадим, – всхлипываю в трубку. – У Сони температура высокая очень, я не могу ее сбить. А в скорой какой-то завал и они, возможно не приедут. Мне так страшно. – Я почти рыдаю в трубку.

– Уже еду, – сказал он и отключил вызов.

Я не знаю, с какой скоростью он ехал, но уже через пятнадцать минут я открывала ему двери. Он потрогал маленький лобик, и складка у него между бровей стала еще глубже.

– Я уже позвонил своему знакомому, он врач. Должен приехать с минуты на минуту. – Сказал он с порога.

Не успела я обрадоваться, как раздался звонок в двери. На пороге стоял немолодой мужчина с портфелем в руках.

– Здравствуйте, Алексей Иванович, – сказал Вадим, немного оттесняя меня от прохода и приглашая гостя войти.

– Здравствуйте, – сказал вошедший мужчина. – Где я могу помыть руки?

Вадим проводил его в ванную, а потом привел в детскую, где я сидела на кроватке с малышкой на руках.

Врач ловко осмотрел ребенка, послушал легкие и сказал дать ребенку воды. Я достала бутылочку и стала буквально вливать воду в маленький ротик. А доктор тем временем заполнял документы и выписывал рецепт.

К своему удивлению, совсем скоро я заметила, что на носике ребенка появилась испарина и температура стала снижаться.

– Лекарство, которое вы ей дали, выводит жар из организма с жидкостью, – пояснил доктор. – А вы просто не дали ей воды.

– А что с ребенком? – спросила встревоженным голосом.

– У девочки ангина. – Последовал ответ. – Неприятное, конечно, состояние, но оно успешно лечится. – И он ласково улыбнулся, весело мне подмигнув.

Мне было намного спокойнее от присутствия этого мужчины, он казался таким спокойным и уверенным, что его состояние быстро передалось и мне. Соня задремала, а доктор выписал рецепт, попрощался с нами, пожав Вадиму руку, и откланялся.

Вадим взял рецепт и ушел, сказав, что скоро вернется. И уже через полчаса он вернулся с пакетом лекарств. Я готова была его расцеловать, но сдержала порыв, вовремя вспомнив, что в наших нынешних отношениях это неуместно. Поэтому я просто сдержанно улыбнулась и кивнула в знак благодарности.

– Пожалуйста, останься, – попросила его. Я видела, что он не хочет уходить, потому что не меньше меня волнуется о ребенке. И, если сегодня Вадим останется ночевать у нас, то всем так будет легче.

Он посмотрел на меня, кивнул. И я облегченно выдохнула. Мне было спокойнее, когда он рядом. Я уложила малышку в свою кровать, чтобы не пропустить момент, если снова начнет подниматься температура. А Вадим соорудил некое подобие постели на полу, рядом с моей кроватью.

Принесенные Вадимом лекарства быстро подействовали, и малышка уснула. Мне же было не до сна. Я вообще не могла спать, когда ребенок болел. А теперь же все усложнялось вдвойне от того, что рядом находился Вадим. Казалось, что он так близко, но в то же время, так далеко от меня. Мне хотелось, чтобы он остался с нами насовсем, и чтобы у ребенка была полная семья, а не приходящий папа. Но еще больше мне хотелось еще хотя бы раз почувствовать, как его сильные руки сжимаются вокруг моей талии, а колючая щетина царапает кожу на моей щеке. Но, вместо того, чтобы начать важный разговор, я лежала, не шевелясь, слушала размеренное дыхание дочери и дыхание Вадима, который, наверное, уже уснул.

Незаметно для себя, я задремала. Проснулась от того, что малышка начала активно двигаться, выползая из кровати. Она аккуратно слезла с кровати, забралась на Вадима, и сказала:

– Папа.

Детский голосок разрезал тишину, а смысл сказанного разрывал сердце. Все время, пока она спускалась и потом, я наблюдала за малышкой, и теперь увидела, как вздрогнул Вадим.

– Папа, – повторила Соня, забираясь на него сверху и укладываясь ему на грудь. Мужчина бережно обнял ребенка, устраивая ее на себе поудобнее.

Опустила голову на подушку, чувствуя, как по щекам текут слезы. Только сейчас я поняла, что ждала этого момента с того самого дня, как впервые взяла Соню на руки. Многолетняя привычка все делать самой, быть сильной и независимой не давала мне признать, что больше всего мне хочется быть просто женщиной. А вот у Сони не было проблем с выражением своих желаний, она намного быстрее нашла ключик к сердцу этого сильного мужчины.

Через пятнадцать минут, слушая размеренное дыхание Вадима и тихое посапывание Сони, я все никак не могла прекратить поток слез. Казалось, что я оплакиваю все те годы, когда, зажимая волю в кулак, действовала так, как от меня ожидали – жестко и логично. И теперь все эмоции, отправленные в дальний уголок подсознания, выливались нескончаемым потоком. Вся моя жизнь казалась мне сплошным фарсом в борьбе за соответствие идеалу, который я сама себе выдумала и которого невозможно достичь. А счастье – оно простое, оно в мелочах. И оно совсем не зависит от отметок в школе, наград и социального статуса. Теперь я это хорошо понимала.

Утром Вадим собирался в офис, сказав, что у меня сегодня выходной. Я была благодарна ему. И хотела сказать «спасибо». Но вместо этого сказала:

– Прости меня.

Он повернулся ко мне, всматриваясь в глаза, будто хотел в них что-то найти, будто все ответы на свои вопросы он мог найти там. Провел рукой по моей щеке. От неожиданности я вздрогнула, а потом прикрыла глаза, стараясь продлить этот миг. Когда я открыла глаза, он уже выходил из квартиры.