Глава 21. Вадим

Принять решение выкинуть из своих мыслей Риту, было просто, гораздо сложнее это сделать. Видеть ее каждый день и не разрешать себе даже прикоснуться оказалось почти непосильной задачей. А она и не пыталась мне помочь.

Рита сидит в кресле напротив и, сосредоточив внимание на отчете, говорит о планах по сокращению затрат на будущий месяц. Строгая юбка бежевого цвета плотно облегает бедра, такого же цвета блуза мягко струится на груди, открывая взгляду полоску кожи от ямочки между ключицами и чуть ниже. Ее образ привычно строгий, а одежда строго соответствует нормам делового этикета. Мягкие локоны обрамляют лицо, а строгая складка между бровей говорит о крайней степени сосредоточенности. И все это было бы привычным рабочим совещанием, если бы у меня так гулко не стучало сердце, когда она совсем близко.

Скольжу оголодавшим взглядом по ее фигуре, ненавидя себя за свою слабость и сглатывая слюну. Она чуть подается вперед и в нос ударяет цветочный аромат ее парфюма, такой привычный и родной. В глазах плывет, и я подаюсь назад, чтобы не сойти с ума. А она мне совсем не помогает. Закидывает ногу на ногу, и мой взгляд машинально перемещается на стройные ножки, упакованные в бежевые лодочки. Я почти ощущаю бархатистость ее кожи под своими пальцами, и, сжимая руки в кулаки, держусь из последних сил. Она заканчивает с отчетом и устало выдыхает, с шумом выпуская воздух из легких. В паху все сводит от боли, закрываю глаза и выдыхаю, чтобы унять дрожь в теле.

– Хорошо, – говорю строже, чем обычно. – Итоговый отчет можете прислать мне по почте.

Она кивает, и локоны в прическе чуть вздрагивают. Мне хочется запустить руку ей в волосы, услышать ее стон, когда я стяну их на затылке. Мышцы сводит от напряжения, когда я сдерживаю этот порыв.

Рита встает и выходит из кабинета, покачивая бедрами.

«Только не смотри на нее», – говорю сам себе, но тело не слушается. Пялюсь на ее плавные движения, как одержимый. И только, когда до сознания доходит звук хлопнувшей за ней двери, шумно выдыхаю и зажмуриваю глаза.

Два года назад я уже говорил себе «нет!», уходя от нее. Но как же все было проще, когда она находилась за тысячи километров от меня. Теперь же наказание для нее было больше похоже на пытку для меня. И с каждым днем становилось все труднее оставаться равнодушным. Сердце гулко отбивало удары, ударяясь в виски, а я все еще надеялся, что однажды и это пройдет.

Последние три недели прошли, словно в тумане. Время, проведенное в офисе, когда она совсем близко, казалось безнадежно утраченным. И колоссальных усилий стоило вернуть направление мысли в рабочий процесс. Но стоило ей случайно задеть мою ногу своей во время деловых переговоров, как я вздрагивал всем телом, будто меня коснулся оголенный провод.

Каждый день я напоминал себе о том, что это ведь Марго, железная леди, которая проедет по мне, словно на танке, стоит мне только снова пустить ее в свое сердце. Она никогда не понимала, и никогда не поймет, как больно она делает тем, кто любит ее. Ее логически четкое мышление не учитывает такой фактор, как чувства. А вот я не переживу эту боль в третий раз. И, как бы мое тело не реагировало на эту женщину, она не для меня. Она не для кого, потому, что Марго всегда сама по себе. Слишком сильная в своей самодостаточности, ей не нужен мужчина. И я ей не нужен.

Единственная отрада, это маленькая малышка, которая своим детским лепетом и, точно такими, как у меня, глазами, возвращает веру в то, что все еще будет хорошо. Мне хотелось вернуть то время, что было у нас украдено, но повернуть время вспять никому не под силу. Поэтому я проводил каждый свободный миг с дочерью, стараясь заполнить пробелы. Дико переживал вначале, когда впервые она осталась со мной на весь день. Боялся ее слез и испуганных криков «мама», ведь вытерпеть это я бы просто не смог. А провести лишний час в компании Риты – как током по оголенному нерву.

Но малышка оказалась некапризной и на редкость общительной. Она все время что-то говорила на, только ей понятном, языке. А мне оставалось только кивать и соглашаться со всем, что она скажет. Я успокоился, а она привыкла ко мне.

Сегодня воскресенье, и весь день мы провели с Соней. Были в зоопарке, и на детской площадке. А вечером я усадил ее в детское кресло и поехал к Рите, как мы и договаривались. По дороге малышка уснула. Мне не хотелось ее будить, поэтому я написал Марго, чтобы она открыла двери, а сам подхватил Соню на руки и понес в сторону дома. Малышка доверчиво прижималась ко мне во сне, выпустив из рук плюшевого мишку, которого я ловко поймал.

Рита ждала нас, стоя на пороге квартиры. А я старался не обращать внимания на аппетитные изгибы под тонкой тканью халата. Захожу в открытую дверь и иду прямиком в детскую, укладываю Соню в кроватку. Рита стоит за моей спиной, наблюдая, как я укрываю малышку одеялом.

Женщина наклонилась поправить прядь волос, упавшую на лицо дочери, и меня окутало таким знакомым запахом ее кожи, от которого рот мигом наполнился слюной. Выпрямился и двинулся в сторону выхода. Мне нужно уйти, бежать, пока я еще могу держать себя в руках.

– Вадим, – услышал ее тихое в тот момент, когда я уже почти добежал до входной двери, и уже даже руку на ручку положил. Обернулся. Зря я это сделал. Надо было бежать без оглядки. А теперь ноги приросли к полу.

Она стоит прямо передо мной в своем шелковом халате. Сейчас в комнате темно, и только, бьющий в окна, свет уличных фонарей освещает ее стройную фигуру.

– Не уходи, – прошептала томно. И этот шепот отбился ударом в висок, сталкиваясь с гулкими ударами пульса.

Она взялась за края пояса и потянула вниз, развязывая халат. Как завороженный, я наблюдаю за ее плавными действиями. Провела рукой по телу, раздвигая края халата в стороны, дразня взглядом. Чуть выгнулась в спине и коснулась груди, задевая твердый сосок, отправляя меня в нокаут. Шумно выдохнула, заглядывая мне в глаза, как дикая кошка. Член больно ударился о ширинку, а по вискам струится пот. И сейчас я тихо радуюсь тому, что стою против света, и она не видит моего лица.

Ее руки скользят по молочной коже, а в глазах горит пламя, точно такое же, которое пожирает меня изнутри. Хочется сорвать с нее чертов халат, прогнуть и войти в горячее лоно, выбивая стоны. Но я продолжаю стоять неподвижно, усилием воли сдерживая порыв. Мышцы больно гудят от напряжения, сердце громко ударяет в грудную клетку. Она провела рукой по животу, а потом запустила пальцы между складочек, размазывая влагу, наполняя комнату хлюпающими звуками, и отправляя меня на дно ада. Я не просто желаю ее, я сгораю в адском пламени. А она все смотрит на меня, в ее взгляде порок и похоть отплясывают дьявольский танец. Сладкий, невыносимый и жаркий, этот танец грозит мне очередной пыткой, когда моим сердцем потом снова сыграют в футбол.

Закрыл глаза, шумно выдыхая кислород. Повернулся, возвращая руку на ручку двери.

– Почему? – услышал ее тихое за спиной.

– Потому, что невыносимо больно любить тебя, Рита, – тут же дернул ручку и вышел. Нет, выбежал, из квартиры.

Каждый шаг причиняет боль, но я не смог дождаться лифта. Спускаюсь по лестнице, боясь, что она пойдет за мной. Ведь, если она это сделает, моей выдержке придет конец. И теперь я сбегаю, как последний трус. Никогда раньше я не говорил ей о своих чувствах. И, наверное, все это прозвучало бы романтично, если бы не горечь во рту и страх разбиться в прах о холодную стену под названием «Марго».