Глава 20. Марго

После нашего разговора на кухне прошло две недели. Две долгих недели, во время которых Вадим всецело сосредоточился на малышке, стараясь забрать ее при каждом удобном случае. Теперь Соня вечерами была со мной или с ним, но никогда не бывало так, чтобы с нами обоими. Он словно пытался вычеркнуть меня из своей жизни, но никак не мог этого сделать, учитывая то, что я мать его ребенка.

На работе мы говорили только о делах, он сухо спрашивал, ожидая кратких и четких ответов. И больше ни разу не пригласил меня в ресторан или к себе домой. Вернее, я заезжала к нему, но только для того, чтобы забрать малышку, когда она гостила у папы. И Вадим делал все, чтобы таких дней было как можно больше. Казалось, он хотел наверстать упущенное время.

Поначалу я сильно волновалась, когда нужно было оставить дочь с ним. Ведь что он знает о детях? Но оказалось, что он очень быстро нашел с ней общий язык, и пережевать мне было не о чем.

Казалось бы, живи да радуйся. Ведь теперь у меня появилось много свободного времени, которого раньше не было. Салоны красоты и СПА, и просто время на бестолковую лень, – всего этого так хотелось, когда не было возможности. И как же быстро все наскучило, когда свободного времени стало слишком много. И, неожиданно для себя, я стала приезжать к его дому и, незаметно для Вадима, наблюдать за ними со стороны. Смотреть, как он внимателен с малышкой, было моим личным наркотиком и бальзамом на душу. Ведь раньше мне казалось, что ребенок ему не нужен. Но в очередной раз оказалось, что я совсем его не знала. И это было радостно и грустно одновременно.

В один из выходных, когда Соня гостила у папы, я сидела дома одна, наблюдая, как струйки дождя стекают по стеклу. А в душе что-то рвалось на части. Боль, смешанная со страхом, не давала покоя, доводя до отчаяния. Но я быстро взяла себя в руки, и пошла наводить порядок в шкафу, по опыту знала, что от физической работы любая хандра проходит. Так случилось и в этот раз.

Через неделю приступ повторился. И снова я была одна в пустой квартире, поэтому подумала, что это просто тоска от того, что в доме непривычно тихо. Ведь тут всегда все были на ушах от одного не в меру активного ребенка.

А потом мне приснился этот сон. Я сидела в своем кабинете, еще прошлого офиса, когда я была директором. В кресле напротив сидел Вадим. В его потухшем взгляде было отчаяние сломленного человека. Он не смотрел на меня, но я разглядывала его лицо очень внимательно. В пустом взгляде синих глаз была пустота от разбившихся надежд.

– Ты уничтожила меня, Рита, – сказал бесцветным голосом.

– Ты не оставил мне выбора.

– Я любил тебя. – И он печально выдохнул. – А ты опять все уничтожила.

Его фигура становилась все прозрачнее, пока совсем не исчезла. Я с ужасом наблюдала, как он исчезает, уверенная, что это навсегда и больше он не вернется.

– Не уходи, – закричала и проснулась.

На часах было два ночи. Я прислушалась к звукам, малышка спокойно спала в своей комнате. А вот мне было не до сна. Осознание навалилось снежным комом, как истина, которую я всегда знала, но не разрешала себе признать. Он нужен мне. Не потому, что так удобно или правильно. А просто нужен такой, как есть. И я сделала все, чтобы оттолкнуть его. Растоптала его чувства, которые старательно не замечала.

В воскресенье мы с Соней прогуливались, пока легкий дождик не заставил спрятаться за столиком одного из кафе. Заказала себе капучино, а бутылочка для ребенка всегда была с собой. Соня с деловым видом что-то лепетала на своем, детском, языке, а я погрузилась в свои мысли.

За столиком напротив расположилась парочка студентов. Она сосредоточенно перемешивала сахар в кружке с кофе, а он смотрел на нее с обожанием и любовью во взгляде. И в этот момент я вспомнила то, о чем давно забыла. Как на третьем курсе учился с нами Пашка-пузырь. Свое прозвище он получил за свою внушительную комплекцию, которая едва умещалась за партой. И, наверное, это все не имело бы значения, если бы он не был тем самым Павлом Александровичем, с которым мы потом встретились в офисе одной крупной компании, ведь именно он «помог» Вадиму начать со мной роман.

Я так отчетливо вспомнила его, когда он смотрел на меня точно таким же влюбленным взглядом, который я предпочитала не замечать. Ведь я долгое время боролась со своей полнотой, изнуряя себя голодовками, и тогда любой толстый человек вызывал жалость, смешанную с презрением. Казалось, что, если я смогла похудеть, то почему он не может? Лишь из вежливости я отвечала на его вопросы, если такое общение вообще случалось. Но на самом деле, я этого общения старалась всячески избегать, чтобы лишний раз не вспоминать о том, что совсем недавно и моя фигура была далека от идеала.

Тогда мне мое поведение казалось правильным и оправданным. Но теперь, когда потеряла Вадима, я будто увидела себя со стороны. И полученная картинка совсем не радовала. Я тогда своим высокомерием разбивала ему сердце. И теперь сделала то же самое с Вадимом. И, если Пашку я не любила, то свое поведение по отношению к Вадиму даже я сама оправдать никак не могла.

Зачем я все разрушила, если он так для меня важен?