Глава 10

Было уже поздно, когда они подъехали к ресторану:

— А почему свет нигде не горит? Выходной вечер — это ведь самое прибыльное время для рестораторов, — будто бы отчитывала она Итана.

— Дело в том, что шеф-повар этого заведения пообещал сегодняшний вечер одной сумасшедшей девчонке, — он усмехнулся, проворачивая в замке ключ.

— Вот же бестолковые! — возмутилась она, войдя в темное помещение, — вы с Бэном два осла! Сколько денег ты сегодня потерял? И ради чего? Ради мероприятия, на которое я с большим удовольствием бы не пошла?

— Да, свидание с тобой мне обошлось дорого, — засмеялся Итан, и, не заметив краски смущения на лице Бонни, продолжил, — но разве ты пожалела, что сходила? Пусть и не долго, зато теперь тебе есть что вспомнить! Обещаю, теперь ты никогда не забудешь эту «Макарену», — он принялся пританцовывать в полумраке, медленно, но верно продвигаясь в направлении кухни, — у нас с Бэном был незабываемый выпускной, видимо поэтому, он посчитал, что ты просто обязана попасть на свой. Чего застыла? Не пойдёшь?

— Может, для начала включишь свет? Мы крадёмся будто воришки, — Бонни смеялась, наблюдая за нелепыми плясками Итана.

— Так же интереснее. Да и я думаю нам достаточно кухни. Если мы сядем в зале, то одной обжоре придётся постоянно ходить за добавкой, — он даже не удивился, когда в его спину прилетела туфля.

— Я не обжора! — несмотря на внешние изменения, девушка оставалась все так же обидчива, — я бы не стала есть, что попало, — они, наконец, вошли на кухню и Итан включил одну лампу над плитой, — Шикарно, — мечтательно протянула Бон-Бон, — это ведь настоящее сердце ресторана! — воскликнула она, прихлопывая в ладоши, — я впервые на такой кухне, но мне кажется, здесь все, как в твоих мечтах, которые мне приходилось бесконечно выслушивать по дороге из школы, — она не упускала возможности подцепить старого друга.

Прошло столько лет с последней встречи, но казалось, будто они расстались только вчера. Им было так комфортно, будто они просто продолжили разговор с того, на чем остановились.

— Ты придумала свой заказ? — Итан облокотившись на стол, задумчиво глядел на восхищенную девушку, озиравшуюся по сторонам, — может дать меню?

— Не нужно. Приготовь что-то на свое усмотрение, однако этого не должно быть в меню, — постановила она и уселась на разделочный стол, скидывая оставшуюся туфлю.

Итан продолжал наблюдать за девушкой:

— Где твои манеры? — усмехнулся он ее беспечности.

— Лучше скажи, где твои? Даже стул даме не предложил, — возмутилась она.

Мужчина уже накинул фартук и взялся за дело:

— Дама? — усмехнулся он, — вижу тут только одну невоспитанную девчонку!

Бонни стукнула его кулаком в плечо и Итан снова расхохотался.

— Занимайся моим ужином, я с утра ничего не ела, — она спрыгнула со стола и отправилась исследовать открытую территорию.

— А там что? — спустя время послышалось у дальней стены.

— Склад, — не отвлекаясь от работы, кинул Итан, — но лучше… — он обернулся и обнаружил, что Бонни уже пропала из поля его зрения, — туда не ходи, — закончил он будто сам для себя, — ох уж это ее неуемное любопытство! — он кинулся мыть руки, — три, — выключил кран, — два, — взял полотенце, — один…

— Итааан! — послышался вопль Бонни и мужчина тут же бросился на склад.

Уже через пару секунд он схватил трясущуюся руку:

— Тише, — успокаивающе сказал он, притягивая девушку к своей груди.

— Там кто-то… — она едва не взобралась ему на плечи от страха, со всей силы вцепившись в его шею, — пойдём!

В дальнем углу склада можно было разглядеть несколько силуэтов, их лица светились белизной, а глаза в темноте казались весьма зловещими.

— Успокойся, — Итан включил на телефоне фонарик и направил его в сторону напугавших девушку кукол, — манекены. Новый администратор придумал какую-то супер идею, чтобы мы стали запоминающимися. Но, признаться, меня они тоже поначалу пугали.

Девушка заметно выдохнула, однако не отпустила шею Итана, продолжая мелко дрожать.

— У меня сковородка сгорит, — он вдруг подхватил девушку на руки и, в пару шагов преодолев расстояние до двери, вышел в тускло освещенную кухню, — лезешь, куда не следует, а потом трясёшься, — ворчал он, усаживая девушку обратно на стол.

— Надо было предупредить, — пробормотала Бонни.

Итан проверил стряпню под крышкой и снова отправился куда-то в темноту.

— Я предупредил, только ты же… — он вышел на свет с бутылкой вина и принялся разливать его в бокалы, — ты же Бон-Бон, — закончил он, протягивая ей один из бокалов, — обещанное вино. Лучше сиди уже здесь, так безопаснее.

— Что за пренебрежительное «Бон-Бон»? — бормотала девушка, пригубив искрящегося в лучах лампы вина, — вообще-то у меня сегодня праздник.

— Точно. Прекрасно выглядишь, кстати, — между делом сказал Итан, и будто бы снова не замечая румянца смущения на лице Бонни, он продолжил, — последний раз мы встречались, когда ты была строптивым подростком. Строптивость, конечно, никуда не делась, но судя по виду, ты уже не та малышка Бон-Бон, которую я знал, — он продолжал нарочито медленно помешивать содержимое сковородки, в очередной раз за сегодняшний день глубоко задумавшись, — теперь ты восхитительная девушка, — он скользнул по ней изучающим взглядом, — только мне показалось, ты вовсе не рада мне… — в его глазах явно читалась тоска, — это из-за Бэна?

Видимо смысл слов не спешил обременяться Бонни, потому что она продолжала смотреть на Итана, приоткрыв рот:

— Что? Нет. Нет-нет! О чем ты? Я рада, — спохватилась она, — я всегда рада тебе! Как ты мог подумать… — повинуясь внутреннему зову, она потянулась и притянула к себе расстроенного парня, крепко обняв, — просто вся это история с арестом брата, папиной выходкой, переездом… Кажется, я забыла, как правильно радоваться, — грустно усмехнулась она в плечо Итана, — прости, — согласно правилам приличия она хотела отстраниться, но он остановил ее. Прихватив девушку за плечи, Итан зарылся лицом в светлые локоны, медленно вдыхая навязчивый аромат ванили.

— Итан…

— Я так скучал, — не позволив Бонни договорить, пробормотал он устало.

Повисла тишина, которая лишь сильнее растягивала момент.

— Ты же всегда была рядом, а потом…

— Это ты ушёл, — недовольно упрекнула его девушка, — мог хотя бы на праздники объявляться, а не отделываться подарками через Бэна.

— Я всегда считал себя обузой для вашей семьи, поэтому и старался делать по дому все, что в моих силах, — на мгновение замолчав, он обиженно продолжил, — к тому же я некоторое время провел коком на корабле отца, могла бы сама хоть раз написать. Спросить, как мне там плавается.

— Ну, если ты был обузой, в таком случае, я была для тебя ещё большей. Или же возня со мной была чем-то вроде платы за проживание моим родителям? — девушка начинала раздражаться, и снова предприняла попытку выбраться из крепких объятий, — я просто не желала кому-либо навязываться, — она перестала бороться с его руками, — особенно тебе.

— Я не был уверен, что нужен тебе. Поэтому не объявлялся, — ему было так уютно сейчас, что он прикрыл глаза, сильнее зарываясь в ее волосы.

Бонни будто затаив дыхание, продолжала сидеть неподвижно:

— Нужен, — прошептала она еле слышно и наконец, расслабилась, нерешительно прильнув к плечу Итана.

Наверно мысли выветрились из головы под влиянием вина, возможно, это и было, что называют опьянением, но пальцы Бонни вдруг зажили собственной жизнью, неторопливо вспорхнув по руке Итана к шее. Затем ноготок очертил щетинистую скулу.

Но она вдруг замерла:

— Итан, — почти шепотом сказала Бонни, — ты чувствуешь…

— М? — не желая возвращаться в реальность, отозвался мужчина.

— Это тепло.

— Ммм, — он выдыхал звуки, щекоча нежную кожу шеи, от чего девушка слегка поежилась.

— Горячо… — прошептала она.

Итан, наконец, отпрянул, непонимающе уставившись на девушку. Его взгляд метался по ее лицу, будто бы пытаясь разгадать ускользающий от него смысл, казалось бы, простого слова. Волосы Бонни были озарены каким-то особенно тёплым светом. Девушка едва дышала, слегка приоткрыв рот.

«Что это со мной? — Итан хотел было отстраниться, но тело, будто больше не подчинялось ему, — я же просто хотел сказать, что скучал… — руки невольно сжимали хрупкие плечи все крепче, — это не та девушка, на которую я могу так смотреть, — но взгляд его оставался неподвижным, — она слишком важна для меня, чтобы…»

— Горит, — шепнула Бонни, — Горит-горит! — прикрикнула она, — Итан, мой ужин!

Он, наконец, вырвался из противоречивого оцепенения и, схватив полыхающую сковороду, кинул в мойку.

— Черт! — разозлился он на испорченную посудину, будто бы это она виновна в воспламенении, — Какого…

— Не злись, — пробормотала Бон, — лучше давай решать, что делать с ужином. Я есть хочу, — будто в подтверждение слов, ее живот громко заурчал.

Итан в растерянности оглядев Бонни, не придумал ничего лучше, чем… зайтись диким смехом.

— По-твоему это смешно? — девушка прибывала в явном негодовании, — не собираешься отрабатывать проигрыш?

— Прости, прости, — он пытался отдышаться, — видимо вино в голову ударило… — он провёл по волосам, будто стараясь прийти в себя, — сейчас я что-нибудь придумаю, — снова скрывшись в темноте, уже через пару секунд он вернулся с упаковкой быстрорастворимой лапши.

— Ты серьезно? — усмехнулась Бон, — мы будем есть это посреди шикарного ресторана? — но видя, что Итан настроен решительно, махнула рукой, — мне уже все равно что, просто дай мне еды, иначе, кажется, я могу наброситься на тебя, — она прикусила губу, когда ее фраза прозвучала довольно двусмысленно.

Итан едва заметно прищурился, но вовремя одернув себя, принялся готовить «праздничный ужин».

Уже через четверть часа Бонни, наконец, смогла утолить свой голод:

— Ты ведь не думаешь, что я собираюсь просто так простить тебе это пари?

— Однако ты приняла ужин? Вот вино, — он салютовал ей своим бокалом, — условия выполнены!

— Лучше не зли меня. Теперь я знаю, где ты скрываешься. Я могу прийти и разнести весь ресторан! — с наигранной угрозой сказала Бонни, — кроме того, мне положен ещё и бонусный выигрыш, помнишь? А ты ещё даже основное вознаграждение не выплатил. Не принимается! Условие было, что ты сам мне приготовишь!

— Но я ведь залил лапшу кипятком сам? — продолжал подначивать ее мужчина.

— Ладно! — неожиданно согласилась Бон, — зайдём с другой стороны. Мы договаривались об ужине. А сейчас почти утро, соответственно, это завтрак.

— Хорошо-хорошо. Я понял. Значит, буду должен тебе ужин. Кстати, раз уж ты напомнила, скоро рассвет, пойдём на крышу, оттуда открывается просто потрясающий вид по утрам.

— Позволь сначала доесть, — она умножила свой энтузиазм и продолжила поглощать еду, все ещё продолжая сидеть на разделочном столе.

Итан раздобыв где-то ежевику, принялся намывать ее в раковине, привлекая внимание Бонни:

— Что это у тебя? Я тоже хочу, — не дожидаясь ответа, потребовала она.

— Собираешься заедать лапшу ягодами?

— Я доела, — она постучала вилкой по краю чашки.

— Ну, раз так, — он неожиданно приблизился и вложил в приоткрытый рот ароматную ежевику. Бонни по инерции сомкнула губы.

— Эй, — после пары секунд очередного замешательства, Итан одернул руку, — все ещё голодна? Собралась и меня съесть, — отшучивался он, однако голос выдавал его напряжение.

«Будто какой-то розыгрыш. Все против меня. Кажется, даже мое сознание…»

Он искоса поглядывал на девушку, продолжавшую, казалось бы, беззаботно поедать ежевику из тарелки, оставленной рядим с ней. Светлые волосы мягкими волнами рассыпались по плечам, а взгляд голубых глаз, устремлённый в темноту, казался каким-то мечтательным, будто она видела там то, чего не мог увидеть Итан.

Бонни поднесла очередную ягоду к губам, и Итан сделал глоток вина, почувствовав острый приступ жажды.

— Чего уставился? — девушка провела кончиком языка по губам, — Я испачкалась? Мы вроде собирались на крышу? Если продолжишь засыпать на ходу, то пропустим рассвет.

— Это невозможно, — пробормотал мужчина, отворачиваясь.

— Что ты там бубнишь? Показывай дорогу, — приказным тоном вещала Бон-Бон, спрыгивая со стола.

— Говорю, даже если мы не увидим рассвет, это не значит, что мы его пропустим. День, так или иначе, начнётся, будут ли наши глаза устремлены в небо или же нет, — выкрутился он.

— Пофилософствовать решил? Тогда, вот тебе вопрос: откуда начинается это самое небо? — они уже взобрались наверх по лестнице, пока Бонни продолжала развивать дискуссию, — вот стоим мы на крыше и смотрим перед собой, а люди внизу смотрят на несколько этажей ниже, но тоже на небо, значит ли это, что для каждого из нас небо начинается как-то по своему? — она засмеялась своим странным умозаключениям, и облокотилась на стену, вглядываясь вдаль в ожидании первых лучей солнца.

— Если следовать твоей логике, — Итан, загородив обзор, оттянул девушку от холодной стены и, накинув на неё свой пиджак, вернул в исходное положение, — у тебя небо начинается на кончике носа, — он слегка поддёрнул костяшкой пальца ее носик, и девушка нахмурила брови.

— Тебе стоит относиться уважительнее к человеку, который отсрочил для тебя выплату долгов. Я ведь могу передумать и потребовать немедленной компенсации. И не забывай про дополнительный выигрыш. Думаешь, легко было заставить всех этих людей танцевать? — она захохотала.

Итан в который раз за сегодня оказался парализован. Он не мог отвести взгляд от искрящихся радостью глаз Бонни, не мог сдвинуться с места, чтобы, наконец, освободить ей обзор на занимающийся рассвет, ровно как и не мог разжать пальцы, чтобы, наконец, отпустить воротник своего пиджака, надетого на хрупкие плечи девушки.

Казалось, даже его сознание было сейчас парализовано.

— К чему такое серьезное лицо? Разве это было не весело? — сейчас она, казалось, светилась ярче, чем первые лучи рассветного солнца, рождавшиеся у линии горизонта, — смотри какая красота…

Бонни продолжала с восхищением выглядывать из-за плеча Итана, когда он вдруг потянул за ворот пиджака, притягивая девушку к себе.

— Мы пропустим рассвет, — все так же весело сказала она и осеклась.

Синие глаза смотрели не мигая:

— Уместнее сказать: «мы не увидим рассвет», — в следующее мгновение Итан коснулся ее губ, мучительно прикрывая глаза, он задержался лишь на секунду, чтобы вновь отстраниться.

Он с тревогой оценил её реакцию и, увидев, как она оцепенела, попытался отшутиться:

— Примешь это за бонусный выигрыш? — его голос отчего-то охрип, и будто по инерции он коснулся кончиками пальцев ее щеки, желая, чтобы неподвижная статуя, наконец, ожила и проявила хоть какие-то эмоции, — Бон…

— Нет, — шепнула она и, приподнявшись на цыпочки, вдруг сама поцеловала его. Ее руки неуверенно обвили его шею, будто теперь она боялась его реакции.

Мог ли он сейчас остановить ее? Или как всегда отшутиться? Тогда как он сам все это начал…

Наверно мог.

Если бы только сознание не уплывало от него все дальше, позволяя своей физической оболочке наслаждаться процессом.

Когда язык Бонни неуверенно скользнул по его приоткрытым губам, Итан стиснул девушку в объятиях, и с тихим рычанием, прижал ее к стене своим телом.

Казалось, этот поцелуй с привкусом ежевики длился целую вечность. Итан вдруг неожиданно для себя осознал, что его руки уже бесстыдно забрались под платье девушки, и это будто отрезвило его:

— Нет, — прерывая поцелуй, шептал он, но снова возвращался к ее губам, — нет-нет, — мучительно бормотал он в ее приоткрытый рот, но не мог найти в себе сил остановиться.

Приложив усилие, он разжал ладони, грубо сжимающие упругие бёдра и порывисто отстранившись, ударил кулаком в стену рядом с головой Бонни, экстренно приводя себя в чувства.

Девушка вздрогнула и опустила глаза, заливаясь краской смущения.

— Прости, — прошептал он взволнованно, — я напугал тебя…

Он бережно обхватил ее лицо ладонями, заставляя Бонни поднять голову, будто желая проверить, что сейчас говорят ее глаза. И не встретив в них ни намёка на осуждение, облегченно выдохнул и уткнулся лбом в ее лоб:

— Прости, малышка — снова повторил он, — ты для меня важнее всего этого. Я не должен был…

— Итан, — прервала его Бонни, — заткнись уже, — она вдруг легко чмокнула его в губы и тут же обняла, утыкаясь носом в его шею, — Ты останешься рядом? — пробормотала она тихо.

— Я… Ты же… — слова почему-то не находились, — малышка.

— Ладно. Спрошу иначе. Ты хотел бы остаться со мной?

— Ты ведь моя семья, — он осторожно поглаживал ее волосы, все сильнее сжимая девушку в объятиях.

Но он не остался.

В то утро он отвёз меня домой, пообещал, что обязательно вернётся. Мы ещё долго целовались в машине у подъезда. Но поцелуй длиной в рассвет рано или поздно должен был закончиться.

Это больно. Он был для меня не просто другом детства, не просто парнем, с которым я встретила первый рассвет своей взрослой жизни, целуясь на крыше. Но видимо я для него оказалась лишь одной из тех девушек, которым он не перезвонил. Тот факт, что я встала для него в одну цепочку с остальными, сильно уязвлял самолюбие. Хотя это я сейчас так хладнокровно рассуждаю.

А в то время, мне показалось это последней каплей в череде моих жизненных драм.

Тогда-то я и потерялась в жизни. Мне не хотелось строить какие-то планы на будущее, не хотелось взрослеть. Казалось, пока я была ребёнком, все было куда проще. Даже Итан был рядом. Поэтому, со всей присущей детям самоотдачей, я бросилась с головой в недетские приключения: шаталась по клубам в поисках ухода от проблем, усердно притупляя чувства алкоголем, забила на учебу, отказавшись в тот год поступать в универ, стала знакомиться с сомнительными людьми в сети. Однако мне хватило ума не переносить это своё развлечение в реальность. Хотя однажды я сделала исключение и пригласила одного едва знакомого мне собеседника из сети, познакомиться в реальности. Но он отказался. Собственно этот абсолютно негалантный друг оказался моим «рыцарем». И тогда же он убедил меня не пытаться в дальнейшем так бездумно приглашать незнакомых мне людей на свидания.

Со временем я перестала общаться со всеми, кроме него. С первого дня мне казалось, будто он просто читает мои мысли. Он понимал меня с полуслова и словно знал изнутри.

Пожалуй, в том, что позже я взялась за ум, отчасти была его заслуга. Его и…

— Эй! — меня одернул голос одного из поваров, — чего застыла? Считаешь, пока шеф в командировке, можно филонить?

Он снова уехал.

Из-за меня?

Мои слова, должно быть, ранили его.

Они должны были ранить, ведь именно эту цель я преследовала.

И я не соврала, когда сказала, что злюсь, за то, что он сделал. Только вот… это не из-за того что между нами было.

То, что он сделал — исчез.

И почему мне снова больно? Даже больнее чем в тот раз.

Он ведь понял, что мои слова были не о том, что между нами произошло? Понял ведь?