Глава 15

Итан открыл дверь кабинета и остолбенел.

— Бонни? — он в растерянности смотрел на девушку, будто уже и не надеялся снова увидеть ее в ресторане.

— Может, уже закроешь дверь, я вообще-то переодеваюсь, — огрызнулась девушка, и Итан поспешил выполнить просьбу, — я имела в виду с обратной стороны… — она недоговорила, потому что он вдруг приблизился.

— Как ты? Выздоровела? В смысле, — он вдруг вспомнил, что не должен был узнать, что ей нездоровилось, — ты болела?

— Все в порядке, братец, — язвительно протянула она, — может, теперь я могу одеться?

Он бесцеремонно коснулся ее лба, не обращая внимания на ее протесты:

— Температуры вроде нет, — задумчиво пробормотал он, радуясь уже тому факту, что она, наконец, появилась.

— Итан, — привела его в чувства Бонни, — я голая!

Он резко одернул руку, словно действительно только сейчас обнаружив перед собой полуобнаженное тело:

— Я лишь хотел… — он собирался оправдаться, но Бонни вдруг стала наступать.

— Для человека, пожелавшего быть моим братом, ты слишком много хочешь.

Итан нехотя отступал, принимая ее игру. Его взгляд то и дело норовил уйти из-под контроля и пуститься в безотчетное путешествие по смуглой коже.

Упершись, наконец, в стол, Итан облегченно прикрыл глаза и шумно выдохнул, предпринимая жалкие попытки собраться с мыслями. Но пока что мысли собирались совершенно не те и видимо не там.

— Как твой начальник, — он прочистил горло, — мне необходимо знать, где ты пропадала. Садись и пиши объяснительную.

— Прямо так? — томно прошептала она.

Он, наконец, открыл глаза, и Бонни едва заметно отстранилась, признав в них дикий огонь, который ей уже предоставлялась возможность заполучить когда-то.

— Если продолжишь меня дразнить, придётся тебя наказать, — его пальцы вдруг коснулись бёдра девушки и будто бы невзначай пробежались вверх до самой шеи.

— Забыл? Я же «слишком важна для всего этого», — можно было позавидовать ее самообладанию.

Итан нахмурился:

— Все верно, — едва касаясь, он погладил пальцем ее щеку, — но тебе не стоит проверять, насколько моя мораль устойчива перед желанием плоти.

Неосознанный взгляд девушки скользнул куда-то вниз, и в понимании его слов она приоткрыла рот, теперь не находя новых колкостей.

«Какого черта я творю? Я не должен снова приписывать ей свои чувства. Очевидно, сейчас она напугана? Что со мной не так? Почему я так легко ведусь на ее провокации?» — с этими мыслями он, наконец, остыл, и его взгляд стал прежним:

— Оденься и садись писать объяснительную, — как можно более отстранённо сказал он и сбежал из кабинета.

Весь день я, не покладая рук, трудилась на благо… мести. Мой, изрядно урезанный советами «рыцаря» список, был выполнен почти полностью. И к вечеру я была просто выжата, как лимон, не только от усталости, но ещё и от осознания факта, что все мои старания похоже были впустую.

Я приложила массу усилий, чтобы доставить Итану максимум дискомфорта, но каким-то магическим образом всё, что я сделала, практически свелось к нулю, или же, по меньшей мере, к минимальному ущербу.

Блюдо, в которое я подкинула волос, почему-то не дошло до стола клиентов; мероприятие, планируемое в нашем ресторане, которое мне удалось перенести на два часа, вовсе в итоге отменилось; на смену испорченной техники и поцарапанным сковородкам неожиданно подоспели новенькие. Всё, к чему я приложила усилия, было испорчено. Ну, точнее исправлено. Но не в мою пользу.

Какого черта? Он что, следит за мной?

Даже эта чертова ваниль закончилась в баре. Как по заказу.

В итоге единственным моим «достижением» на сегодня стала наша утренняя встреча, где Итан заметно потерял это раздражающее равновесие.

Складывается ощущение, что его может вывести из себя только мое личное присутствие. Тогда как мелкие неурядицы, старательно подготовленные мной, вовсе остаются без его внимания.

Не обнаружив ингредиентов даже для своей регулярной пакости, я вдруг придумала идею, заменить ваниль на нечто более оригинальное. Взяла пустую кружку и незаметно прошмыгнула в кладовую, прихватив по дороге тонкий перманентный маркер.

— Посмотрим, как тебе такое, мистер! — довольная своей новой идеей, прошипела я, старательно вырисовывая на дне чашки муху, — если тебе не хватает моего участия во всех сделанных мною подлянках, значит эта тебе точно «понравится».

Детский сад, конечно. Но так я смогу проявить «почерк преступника», и с работы вроде за такую мелочь не уволят.

Муха получалась вполне натуральная, всё-таки не просто так всю свою сознательную жизнь я училась на художника. К тому же некогда у меня был богатый опыт в «росписи посуды».

Раньше я уже «наказывала» так Итана. Это началось, когда найдя самоучитель по рисованию, я никак не могла уговорить его помочь мне.

Я рисовала страшные, на мой детский взгляд, рожицы на дне чашек и великодушно приносила в них напитки Итану. Позже он согласился, конечно, учить меня, но теперь уже я находила «тайные послания» в своих кружках с какао, где Итан весьма красочно оценивал мои первые шаги в качестве художника. Так, нарисовав в одной из кружек нечто, до боли смахивающее на кучку навоза, он выдавал мне в ней напиток после особо нервных уроков. Подозреваю, что в его оценочной шкале это было сродни «двойки». В качестве же похвалы я находила на дне кружки «цветок» или «бабочку».

Это была будто веселая игра, каждый раз, я старалась побыстрее опустошить чашку, чтобы узнать свою «оценку»:

— Не спеши, живот заболит, — пытался притормозить меня Итан, — там ничего нет, пей медленнее, — обманывал он, беззлобно смеясь.

Конечно, порой это была вполне предсказуемая «кучка». Тогда я, догадываясь, что меня ждёт, потирала глаза, опухшие от истерики устроенной Итану во время урока, и нехотя потягивала жидкость, часто остывшую, к моменту пока я успокоюсь.

Эта игра довольно быстро переключилась и на наши внеурочные взаимоотношения. Теперь уже я могла получить «кучку» за своё отвратительное поведение, не относящееся к рисованию или урокам. Было ещё много шифров, которые мы стали использовать в быту. Так, «часы» сообщали, что сегодня нужно будет подождать отправителя послания; «три человечка» Итан называл свиданием с ребёнком, то есть со мной, тогда как я расшифровывала его не иначе как: свидание с тупыми курицами; «два человечка» — хороший знак, это означало, что Итан сводит меня куда-нибудь без «тупых куриц»; ну и «один человечек», не самый популярный символ, означавший, что мне придётся идти домой в одиночестве. Теперь это мой тотемный символ.

«Пятачок» появлялся, когда я отказывалась выполнить требования мамы убраться в комнате. Были и всякие зайчики, котики, не слишком перегруженные смыслом. А вот у мухи была история. Разозлившись на первую «кучку», я обозвала Итана навозной мухой. И с тех пор, каждый раз, когда я обижалась на него, присылала ему сей шедевр. Можно сказать, это мой ему эквивалент «двойки».

Нам пришлось придумать новый способ «тайной переписки», когда мама купила новый чайный сервиз для гостей, который тоже пошёл в ход, и тогда родители стали ругаться, что мы изрисовали всю посуду.

Мама довольно жестко отчитывала меня, пока в дверях кухни не появился Итан, взявший на себя всю ответственность и приписавший себе идею создания нашей незатейливой игры.

В то время, как Итан предпочитал таскать меня по свиданиям в слепую в качестве щита от тупых куриц, Бэн не имел ничего против общения с ровесницами противоположного пола, и потому был в курсе наших забав лишь частично, отказавшись от личного участия, дабы не выходить из своего деловитого образа.

Так что эту «тайную переписку» смело можно назвать личной для нас с Итаном.

Дорисовав, наконец, муху, я припрятала чашку, и вышла из каморки, в предвкушении завтрашнего дня и реакции Итана на «двойку».

— Ваш кофе, шеф!

— Эй, колючка! Пойдёшь сегодня в бар? — Итан, прибираясь на рабочем месте после урока, поднял глаза, чтобы понять к кому обращается «прилипала». И стиснул зубы, обнаружив, что парень приближается к его столу.

— Нет, — коротко ответила Бонни под строгим взглядом Итана.

— Да ладно тебе, отдохнём немного, расслабимся! — весело вещал Арон.

— Не хочу, — Бонни продолжала самозабвенно натирать столешницу, не поднимая глаз на воззрившихся на неё мужчин.

— Да брось, тебя спалили в прошлый раз в клубе. Говорят, ты отлично отдохнула, — он замолчал, когда гневный взгляд Бонни пригвоздил его к месту.

— Вы ещё и следить за мной собрались?

— Зачем ходить одной, если можно в сопровождении симпатичных парней, — Арон слащаво улыбнулся, — узнаем друг друга получше, — он вдруг накрыл ладонь девушки своей, и в воцарившейся тишине, кажется, послышался скрежет чьих-то зубов.

Бонни на секунду растерялась от настойчивости «прилипалы», не находясь что ответить.

— Во-первых, — не выдержал Итан, — насколько мне известно, мисс Мэтьюз сегодня работает допоздна. Во-вторых, если девушка отказала Вам неоднократно, значит у неё действительно на то веские причины. Например, если «симпатичные парни» вроде вас, попросту не в ее вкусе, — Итан едва сдерживался, чтобы просто не послать куда подальше этого наглого юнца. — Ну и в-третьих, давайте же соблюдать субординацию: я ваш преподаватель, и если приглашение не имеет ко мне отношения, то можно было бы озвучить его без моего присутствия.

— Так пойдёмте с нами! — тут же нашлась одна из студенток, слышавшая разговор, и Арон скривил недовольную мину.

— Прошу прощения, мистер Вилкинс, — пробормотал он себе под нос, — будем рады, если Вы тоже почтите нас своим присутствием. Приезжайте вместе с колючкой.

В сторону парня устремилось сразу два гневных взгляда, и Арон принял решение, наконец замолчать и ретироваться.

— Не пойдёшь, — тихо сказал шеф, интонацией лишь отчасти напоминающей вопросительную.

Он понял свою ошибку, когда Бонни одарила его протестующим взглядом:

— Пойду.

— Ты же отказалась.

— Арон, во сколько собираемся? — вдруг кинула она удаляющемуся парню.

— Часов в одиннадцать, — просиял он.

— Я немного опоздаю. Вряд ли удастся улизнуть с работы пораньше, — Бонни бросила гневный взгляд в сторону Итана.

— Хотелось бы напомнить, мисс Мэтьюз, что я и без того предоставил Вам уникальную возможность стать моей ученицей. Кроме того, я позволил Вам самостоятельно регулировать свой график работы в связи с учебой. Как по мне, у Вас не должно оставаться времени на разного рода ночные похождения с малознакомыми людьми, в связи с высокой занятостью.

— А как по мне, в компетенцию моего шефа не входит то, чем я занимаюсь ночью. А тем более с кем…

Атмосфера накалялась, поэтому очевидцы поспешили покинуть поле боя. У Итана задергались желваки:

— Я уже говорил однажды: не стоит проверять, насколько это может меня разозлить, — тихо прорычал он.

— Когда ты это говорил, я была твоей, — прошептала девушка, и мужчина мучительно прикрыл глаза, пропуская через все тело истому от мимолетного воспоминания, — теперь у тебя нет права злиться.

Однако вопреки словам Бонни в душе Итана разгорался огонь:

— Ты моя… — рявкнул он и, нахмурившись, добавил, — ученица. Уже забыла, чем заканчиваются такие твои похождения? — сказал Итан с намеком на инцидент в клубе много лет назад.

— Отлично помню. Сексом. Возможно это именно то, чего мне сейчас не хватает.

Волна необъяснимого бешенства накрыла Итана. Он будто онемел от возмущения, и пока он силился справиться с гневом, Бонни закончила уборку, прихватила свои вещи и поспешила удалиться.

В попытке остыть Итан колесил по городу. Вот уже в пятый раз проезжая по кольцу он старался убедить себя не лезть в жизнь Бонни, да ещё и таким грубым образом:

— Все верно. Это не мое дело. Не мое дело. Не мое… тело. И душа тоже не моя. Бонни не моя! — он раз за разом возвращался к ее словам, разозлившим его особенно сильно, и это снова и снова давало цепную реакцию, — дьявол! — он ударил по рулю, — какого черта я творю? — выдохнул, — Не. Мое. Дело.

Итан припарковался у ресторана и словно грозовая туча вошёл в ресторан:

— Кофе, — рявкнул он, проходящему мимо Гусю, и захлопнул за собой дверь кабинета.

— Не думать, не думать… — повторял он как мантру, — Нужно просто заняться работой, — скинув пиджак, он зачем-то принялся перетирать бокалы, стоящие в баре.

Кажется, у него даже стало получаться забыться, пока в дверь не постучали:

— Кто? — Итан осекся, когда в дверях показалась миниатюрная блондинка, — опять ты, — пробормотал он обречонно, снова закипая.

— Гусь передал, что шеф заказал кофе, — она вопросительно глянула на дверь, — вроде я не ошиблась кабинетом, — с довольным видом она прошествовала к столу Итана и опустила перед ним чашку.

Мужчина прищурился, подозрительно глядя на Бонни. Слишком уж радостной она выглядела для человека, у которого «таинственным образом исчезла» вся ваниль из огромного ресторана:

«Неужто придумала что-то новенькое?»

Девушка словно и не собиралась никуда уходить, с интересом наблюдая, как шеф поднимает кружку.

«Из ее рук я готов принять даже яд…»

Он сделал глоток и удивился, когда ничего не произошло. Это был совершенно обычный кофе. Он вновь принялся натирать посуду, искоса наблюдая за Бонни, которая нетерпеливо мялась у двери.

— Работать не собираешься? — бросил он.

— Хотела поинтересоваться, — она медлила, — ты поедешь в бар?

Итан поднял на неё глаза:

— А ты хочешь?

Девушка будто растерялась, не ожидая встречного вопроса.

— Нет, — быстро нашлась она и гордо вскинула подбородок, — с чего бы это вдруг?

— В таком случае, я не пойду. И тебе не советую, — угрожающе добавил он.

— Это ещё почему?

— Если ослушаешься, я буду вынужден позвонить Бэну, — попытался использовать он свой козырь.

— Ты удивишься, но настоящим братьям нет никакого дела до половой жизни их совершеннолетних сестёр, — прошипела она.

— Ты же обещала… — видимо Итан совсем отчаялся, раз решил прибегнуть к воспоминаниям о той ночи, — не губить свою жизнь.

— Обещала что? — будто бы не понимала Бонни, наигранно хлопая глазами. — Когда? Ах да, обещала стать хорошей девочкой, тому, кто воспользовался и бросил? Так я то хорошая девочка. Это кто-то другой тут не держит слово. Даже хорошие девочки, знаешь ли, иногда любят отдохнуть, — она перевела дыхание, готовясь сделать контрольный выстрел, — да и секс, говорят, полезен для здоровья, иначе хорошие девочки становятся злобными суками, — она вскинула бровь, — видимо как раз такими как я сейчас. Думаю от желающих мне помочь отбоя не будет.

В руках у шефа что-то треснуло, когда Бонни повыше задрав курносый нос, поспешила покинуть кабинет.

Итан опустил глаза и, обнаружив бокал с переломанной пополам ножкой, в ярости швырнул его в мусорное ведро.

— Твоя очередь, колючка. Расскажи что-нибудь о себе или пей.

Я потянулась за стаканом.

— Ну же! Ты не можешь просто послушать о нас, ничего при этом не рассказав о себе, — возмутились одногруппники.

— А по-моему могу, — я сделала пару глотков. — Что, если мне нечего особо рассказать? Училась на художника, теперь вот на повара.

— Точно, художница! Значит это всё-таки ты! — выпалила вдруг «ученица Марко», пустоголовая Маргарет, — юное дарование, почтившее своим переводом нашу школу, а по сути, просто мажорка, которая спустилась с небес на землю, когда ее брата посадили за наворованное богатство.

Я в ужасе затаила дыхание, будто раскрыли какую-то неприглядную тайну обо мне:

— Мы знакомы? — с трудом выдавила я.

— Видимо, ты действительно слишком высокомерна, чтобы обращать внимание на окружающих тебя людей, — отмахнулась от меня Маргарет, словно от назойливой мухи. — Мы учились в параллельных классах, когда ты перевелась к нам из своей школы для богатеньких.

Вот же сука!

— Колючка, так ты элита? — присвистнул Арон, мешая мне быстро соображать.

— Не обольщайся, — отозвалась вместо меня Маргарет, даже не оставляя мне шанса ответить, — она была элитой, пока ее брата не посадили за мошенничество. Раз уж тебе нечего рассказать, то будем считать, что я сыграла этот кон за тебя. Дружеская поддержка, — ухмыльнулась Маргарет, видимо заметив мою растерянность, — мне вот только интересно, расскажешь по дружбе, сколько нужно было заплатить, чтобы твоего брата так быстро выпустили?

— О чем ты? — поинтересовалась я, пытаясь не выдавать истинных эмоций.

— Наш выпускной. Ты пришла с обалденным красавчиком лет тридцати, я слышала, это был твой брат. Если бы не криминальное прошлое, попросила бы его номерок, — она подмигнула мне, и крутанула пустую бутылку из-под виски посреди стола, — круг «знакомства», наконец, закончен. Благодаря мне. Давайте уже перейдём к чему-нибудь погорячее…

— Ты все напутала, — перебила я тупую курицу, наконец, хоть немного собравшись с мыслями, — во-первых, я никакая не элита и никогда ею не являлась, моя семья была среднего достатка. Благодаря моему брату я училась в лучшей школе, и ни в чем не нуждалась, так что даже если он виновен, то, безусловно, я тоже, — прочистив горло и расправив плечи, я попыталась добавить своей речи максимум уверенности. — Во-вторых, Бэн попал в тюрьму, приняв на себя ответственность за лучшего друга. Ввиду этих двух пунктов, я бы попросила, тщательнее выбирать выражения, касательно моего брата, — зло сказала я, однако изо всех сил стараясь не нарушить образ опытного дипломата, иначе мне могла грозить неконтролируемая истерика. — Ну и в-третьих, для таких пустоголовых сплетниц, как ты, этот пункт явно окажется самым интересным: на выпускной я пришла вовсе не с братом, так как он по сей день отбывает наказание, а с тем, кого вы все вежливо называете мистер Вилкинс, — закончив свою отповедь, я сделала ещё несколько глотков из своего стакана, и поднялась на ноги, чувствуя, как нервная тошнота подкатывает к горлу.

За столиком стало неожиданно тихо, поэтому недоверчивый шепоток, передававшийся от одного участника посиделки к другому, был довольно отчетливо различим.

— В таком случае, мой папа президент, — кинула Маргарет, у которой видимо не было стопора в голове, — напилась, значит стоит поехать домой, к чему сказки придумывать?

Она не собирается заткнуться?

— Мне нет никакого дела, до твоего мнения о моей жизни, — наконец пробравшись к двери, кинула я через плечо, не желая уподобляться Марго.

— Однако сейчас, похоже, что ты норовишь сбежать от стыда? — кто-то из присутствующих одногруппниц, видимо, подхватил идею устранить самую популярную девушку в группе.

— Сейчас я иду пописать, — резко повернувшись, язвительно протянула я, — есть желание дальше мусолить мое прошлое, вперёд! А я пока в туалет схожу. Жаль, что то дерьмо, что вы тут льёте нельзя спустить туда же, — пробормотала, едва сдерживая обиду школьницы-Бонни.

Выйдя за дверь, я, наконец, вздохнула полной грудью, и направилась в сторону дамской комнаты.

Сука! Вот же тупая шалава! Выложила все, что ей обо мне известно, лишь бы на нее обратили внимание!

Я пыталась злиться, чтобы не расплакаться, но это похоже мало помогало. То, как она пренебрежительно отзывалась о Бэне, как унизила меня при всех… Ей просто повезло, что я была совершенно не готова к такому повороту вечера! От бессилия я сжала кулаки. Стоило начистить ее самодовольную физиономию!

Я даже уйти не могу, ведь они подумают, что я и правда сбежала от стыда за свою ложь. Слёзы продолжали душить. Будто на автопилоте я приложила телефон к уху трясущейся рукой:

— Бон, — коротко ответил до боли родной голос, — что-то случилось?

Ком в горле мешал говорить.

— Малышка, — сонно бормотал мужчина, — только не молчи…

— Я хочу, чтобы ты приехал.

— Хорошо.