IX

От длинных коридоров, которым нет конца, кружится голова, как и от капающей воды. Она гулко ударяется о каменный пол, и с каждым новым ударом, который разносит по катакомбам эхо, начинает стучать в висках глухая боль – расплата за слишком активное использование магии. Зелья остались где-то там, в лагере, а значит, придется превозмогать. Эль улетел и возвращается лишь изредка, чтобы доложить обстановку. Кэл, словно зачарованный голем, бесстрастно двигается вперед и молчит, словно истратил весь свой ресурс разговорчивости. Ну, я и не пристаю. К тому же сама не очень понимаю, о чем с ним говорить. Все рабочие вопросы мы обсудили. Нового ничего не произошло. А делиться мыслями не хочется. Да и не нужно это. Ни ему, ни мне. Вот поэтому я не люблю чужих людей в своем пространстве. Они напрягают одним своим присутствием.

Мы идем, кажется, бесконечно, постоянно находясь в напряжении, ожидая нападения или ловушки. Горы, особенно возле гробниц, опасны. Жрецы всегда тщательно готовились к отходу в другой мир. Они знали, что унесут с собой в Запретные земли все секреты. Гробница должна стать самой защищенной крепостью, в которой никто не сможет потревожить их вечный покой.

Но, конечно же, тревожили. Именно так в наш мир попадают артефакты из Запретных земель. Считается, что, если жрец слишком силен, он может уйти в Запретные земли в своей физической оболочке, оставив после себя портал, через который можно достать артефакты. И находятся смельчаки, которые не боятся оказаться по ту сторону. Некоторые даже возвращаются, хотя и не смеют говорить об этом.

Официально считается, что пути назад из Запретных земель нет. Я, если честно, никогда не хотела проверять правдивость этих утверждений. Выросла с пониманием: в Запретных землях место демонам и мертвым. Не стоит туда стремиться раньше времени, а артефакты с той стороны не способны принести счастье. Блэкфлай – живое тому подтверждение. Он приютил в себе демонов и теперь в застенках МагСтража сходит с ума. Нет уж! Я бы ни за что не стала соваться к жрецам, которые даже после смерти способны на такое.

К счастью, жрецов не осталось. Их сила умерла вместе с ними, а может быть, просто перетекла в Запретные земли. Я не боялась, что в гробнице, куда мы шли, есть портал в Запретные земли. Полагала, что, во‐первых, это сказки, а во‐вторых, если бы сказка в этом месте стала былью, эш Грис узнал бы и предупредил. Каким бы коварным он ни был, ему нужно, чтобы мы как можно быстрее вернулись домой. Живыми и с искомым артефактом.

А вот тайн, которые скрывают пещеры на подступах к гробнице, стоит опасаться.

Я не люблю унылые катакомбы, даже если они освещены небольшими магическими светильниками, которые создали мы с Кэлом. Нет, не страдаю клаустрофобией. Просто мне здесь невыносимо тошно. Одинаковые коридоры, одни и те же звуки, серые стены и темнота, которую рассеивают лишь созданные нами с Кэлом светляки. Слишком много сил уходит на то, чтобы не расслабляться, следить за обстановкой и постоянно быть готовой, что любая тень в углу может превратиться в тварь, мечтающую тебя сожрать. Хорошо хоть с нами Эль. Он направляет нас, позволяя не упираться в тупики, и первым предупреждает об опасности еще до того момента, как до нас доносятся шебуршащие, очень хорошо знакомые звуки. Кшиши… Здесь, в темноте, звук особенно пугает.

– Это то, что я думаю? – тихо спрашиваю у Кэла, внутренне напрягаясь и начиная накапливать магию.

– Увы, не научился читать мысли, – отзывается он и отступает к стене, чтобы хотя бы спина была защищена. – Но если ты вспоминаешь того милого зверя, который встретил нас в Южных землях, то да. Очень похоже. Только не думаю, что тварь, прячущаяся в темноте, пришла по наши души.

– А по чьи? – скептически хмыкаю я. – Что-то не вижу тут никого другого.

– Полагаю, ему все равно на кого нападать, – отвечает Человек Без Лица. – Либо он тут живет, либо мы на правильном пути и это один из первых стражей гробницы. Я бы делал ставку на второе.

«Дальше обычный коридор», – докладывает Эль у меня в голове.

Я транслирую это Кэлу, а вампир продолжает:

«Но пол покрыт этими мерзкими жуками и фонит магией. Не знаю, опасны ли они».

– Опасны, – отвечаю я. – Они умеют объединяться в одну большую, трудноубиваемую тварь. Мы уже с такой сталкивались. Хорошо, что примерно представляем, как себя с ней вести.

– Ты помнишь заклинание? – спрашивает Кэл.

– Поддержать сумею, – отвечаю я и встаю с ним плечом к плечу. Стоит признать, Человек Без Лица – отличный напарник. Пожалуй, лучше, чем из меня.

Армия кшишей становится ближе с каждым мигом. Цокот лапок по камням раздражает. Я слишком хорошо помню, как тяжело далось сражение с их собратом. Но сейчас у меня уже есть опыт, да и Кэл стоит рядом, поэтому и проходит все быстрее. Он четко знает, что делать, ведет меня, и требуется лишь вовремя делиться своей силой. Наверное, впервые мне комфортно находиться на вторых ролях. Я подчиняюсь ему не раздумывая, потому что в данный момент это единственно верное решение.

Тварь даже не успевает собраться в один ужасающий организм. Волна силы, разрывающая мелкие тельца в клочья, прокатывается по полу, уничтожая, превращая в пепел хитиновые панцири, сметая жуков и нейтрализуя угрозу. В конце мы просто оседаем у стены, понимая, что опасность миновала.

– Ты почувствовала древнюю мощь? – интересуется Кэл, едва отдышавшись.

Спустя долгое молчание я все же признаюсь:

– Нет… а должна была?

– Этим жукам не одна сотня лет. Они жили в катакомбах, столетиями охраняя что-то…

– Откуда ты узнал? – несколько ревниво уточняю я.

– Когда моя магия уничтожает живое, я чувствую отголоски. Первый кшиш был молодым, агрессивным. Натасканным убивать. И ждал нас. Эти жуки другие, они стражи. В них не чувствовалось агрессии по отношению к нам. Они охранники. У них не было установки убить, они должны просто не пускать никого дальше.

– То есть мы двигаемся в правильном направлении?

– По всей видимости, да.

Какое-то время просто сидим и снова восстанавливаем силы и магический резерв. Начинает примитивно хотеться пить и есть. Я устала, измучена, но делать полноценный привал бессмысленно. Я еще могу идти, Кэл и Эль тем более, а значит, нужно двигаться вперед. Спать на голых камнях не хочется никому. Правда, и надежда на то, что мы вернем свои вещи из лагеря, крайне слаба. Поэтому, немного переведя дух, мы встаем.

Теперь мы идем внимательнее и осторожнее. Следуем по хрустящим под ногами спинкам кшишей. Тем, что еще не превратились в пыль. Кэл высказывает дельную мысль. Вероятнее всего, жуки появились оттуда, куда мы стремимся попасть. Нам всего лишь следует не пропустить это место. Я уверена, что просто не будет. Скорее всего, где-то в каменных коридорах существует потайной проход, который нам нужно найти и открыть. Если получится, мы станем чуточку ближе к цели своего путешествия. Ну и к освобождению Блэкфлая.

– Стой!

Кэл выбрасывает руку в сторону, перегораживая мне путь. Я резко останавливаюсь и пошатываюсь, удерживая равновесие. Нужно быть внимательнее, а не возвращаться раз за разом мыслями к учителю! Если я глупо погибну, его точно никто не будет спасать. О том, что, возможно, спасать уже некого, я стараюсь не думать, хоть это и очень сложно.

Я быстро понимаю, что именно насторожило моего спутника. Хитиновые панцири скарабеев покрывают пол ровным слоем. Где-то валяются практически целые, а какие-то от заклинания превратились в пыль, поэтому можно разглядеть ровную линию, пересекающую коридор. Так, словно в каменном полу кто-то давно сделал плиту или потайную дверь. Или… ловушку.

– Эль… – зову я. – Можешь проверить, где расположена вторая линия?

– Где-то в метре впереди, – отвечает Кэл вместо моего помощника.

– Ты что, кошка? Так хорошо видишь в темноте, – недовольно бурчу я.

– Не кошка, – отзывается Человек Без Лица. Даже здесь, в катакомбах, он не снимает шарф, прикрывающий нос и подбородок. – Но действительно хорошо вижу в темноте. Подожди. Прежде чем двигаться вперед, нужно проверить, что это такое.

– И как ты предлагаешь это сделать? Если это ловушка, она, скорее всего, рассчитана на вес человеческого тела, иначе сработала бы на скарабеях. А они тут шли сплошным потоком.

– Что-нибудь придумаем.

Кэл выступает вперед и останавливается у самой линии так, что ее касаются носки ботинок. Задумчиво смотрит перед собой и, вместо того чтобы проверять пол, пускает плотную воздушную стену чуть выше, начиная от наших коленей и заканчивая головами.

Это оказывается верным решением. Срабатывают защитные механизмы в стенах. Сначала свистят лезвия, рассекая пространство коридора, и со звоном падают у противоположной стены. Практически одновременно с ними плита падает вниз, исчезая в черноте.

– Ничего себе! – разносится в голове голос Эля, а я внутренне содрогаюсь. Ведь могла же оказаться там из-за своей собственной глупости.

Подхожу к краю и останавливаюсь рука об руку с Кэлом, задумчиво пытаясь что-нибудь разглядеть в темноте. Но взгляд не может пробиться сквозь густую, плотную тьму.

– Вдруг жуки появились отсюда? – предполагаю я. – Им ведь не нужны двери. Хватит и щелки, чтобы пролезть и напасть.

– Нет. Они точно пришли не отсюда, – отвечает Кэл. – Смотри, как их много дальше по коридору. И даже если они пролезли через щелку, для обитания им нужно больше места. Если наши догадки верны, то жрецы закрыли жуков в гробнице, рядом с саркофагом, оставив тварям возможность покидать свое убежище, чтобы уничтожить незваных гостей. Возможно, эти предположения ошибочны, но жуки, ловушка… все это заставляет думать, что мы на правильном пути.

«Эль ты нашел, где заканчиваются жуки?» – мысленно спрашиваю я у темноты.

«И да, и нет…» – раздается в голове.

«В смысле?»

«Там их разбросало дальше по коридору. Поэтому весьма условно можно понять, откуда они выползли. С каждым поворотом дальше встречается все меньше и меньше мертвых скарабеев. Потом они исчезают совсем. Но это не дает ответ на вопрос, откуда они появились».

Я уточняю:

«То есть у нас есть только примерный отрезок коридора, который нужно тщательно исследовать?»

«Да. И то я не уверен, что это даст результат».

Я пересказываю Кэлу наш разговор, и он, пожав плечами, говорит:

– Мы ничего не теряем. Двигаться надо очень осторожно. Есть подозрение, что ловушки только начались. И мы не знаем, что придумали коварные жрецы. Они всегда отличались извращенной изобретательностью. Опасным может быть любой участок пути.

Через провал в полу приходится перепрыгивать, но расстояние такое, что никаких сложностей это не вызывает.

Дальше идем осторожнее. Замираем и оглядываемся на каждом шагу. Коридор темный и пустой. Безопасный на первый взгляд. Серые стены, чернеющие ниши, в которых местами по камню стекает вода… обычная пещера, которая то становится широкой, пуская нас в целые подземные залы, то сужается настолько сильно, что кажется, Кэл не пролезет. В таких местах становится особенно страшно.

В одном из узких коридоров в противоположную стену вылетают острые металлические штыри. Они могут насквозь проткнуть невнимательного путника. Приходится по-пластунски пробираться под ними, думая о том, что пол тоже может таить неприятные сюрпризы. Но минует. Мы доползаем до конца коридора живыми и даже не со вспоротыми животами, что сейчас уже великая удача.

Воздух здесь насыщенный и тяжелый. Он пропитан древней злой магией, а это означает, что мы приближаемся к цели. Гробница находится где-то рядом. Скрывается в толще этих стен. Я не уверена, что мы найдем ведущий в нее потайной ход, но чувствуются мощь сокрытого в ней зла, холодное дуновение бездны и близость Запретных земель, в которые ушел похороненный тут жрец.

– Меня смущает, что мы так быстро отыскали нужный путь, – наконец делюсь я своими сомнениями. – Просто спрятались в первой попавшейся пещере, и именно она привела нас к гробнице. Все это очень подозрительно.

– Жрецы никогда не делали один потайной ход. – Кэл не разделяет моего скептицизма. – Эти горы, как улей, испещрены проходами, ловушками и потайными дверями. По сути, из любой достаточно большой пещеры есть свой проход в гробницу или из нее. Просто не всем дано обойти ловушки. Да и мы преодолели далеко не все из них. Не надейся. Жрецы всегда были коварными и хитрыми. Твари, которых они создали, наводят ужас до сих пор. Вспомни тех же жуков.

– А откуда ты знаешь, что впереди нас ждет еще что-то?

– Ну, хотя бы потому, что пока я чувствую гробницу, а не вижу ее. Когда мы заберем свиток и вернемся в Северные земли, только тогда я скажу, что неприятности, связанные со жрецами, остались позади. И то не факт.

– Тебе не нравится это дело, – с уверенностью заявляю я. – Зачем же тогда ты за него взялся?

– Можно подумать, оно тебе нравится, Дайана? Но тем не менее ты здесь.

– Не думала, что тебя можно заставить делать то, что ты не хочешь, – делюсь я своими соображениями. Мне и правда интересно, почему Человек Без Лица помогает эш Грису.

– У всех нас есть свои слабости. Сила эш Гриса в том, что он умеет их находить и ими пользоваться.

– Ты не похож на того, у кого есть слабости, – честно отвечаю я.

– А у меня их и нет. – Кэл пожимает плечами. Жаль, не видно его лица. Эмоции не разберешь. Может, именно поэтому он всегда скрыт заклинанием или маской.

– Но…

– Но были раньше. Это последнее мое задание, которое я должен эш Грису. Дальше я буду принадлежать только себе.

– И начнешь новую жизнь? – Я невольно хмыкаю. Предположение кажется бредовым. Для таких, как мы, нет жизни обычных смертных. Мы всегда будем в эпицентре неприятностей, которые рано или поздно нас прикончат. Глупо рассчитывать на что-то иное.

– Я не идиот, Дайана. Новая жизнь мне не светит, но я буду отказываться от вылазок, которые приносят проблем больше, чем профита.

– Я тоже скучаю по тем временам, когда могла жить такой жизнью… – Я вздохнула. Действительно, время, когда я работала на себя, кажется далеким и нереальным. А ведь прошло всего несколько месяцев.

– Ты и сейчас могла бы, если бы сама не ввязалась в глупую авантюру под названием «Спасение того, кто некогда был Мраком».

– Он до сих пор Мрак, – жестко отвечаю я. Разговор сворачивает не в ту сторону. Не хочу обсуждать возможные последствия своих решений.

– Может быть, но надолго ли? – спрашивает Кэл. – Ты не видела, во что превращаются живые сохроны. А я видел… ничего хорошего, поверь.

– Предпочитаю убеждаться на своем опыте, – отрезаю я, показывая, что разговор закончен.

Кэл не настаивает. Мы оба понимаем: в этом вопросе каждый останется при своем мнении.

Дальше двигаемся молча. Эль держится рядом с нами, коридоры становятся все уже, а потолки – ниже. Даже мне приходится идти, пригибаясь. Кэл в некоторых местах протискивается боком. Слетавший на разведку Эль сказал, что впереди небольшой рукав с тремя ответвлениями. Дальше ему лететь страшно. Черная магия фонит так, что летучая мышь, образ которой использует вампир, просто не может сориентироваться в пространстве. Эта ипостась очень чувствительна к колебаниям магической силы.

Мы идем очень осторожно, постоянно останавливаемся и прислушиваемся. Тут жутко, и не нужно быть магом, чтобы ощутить висящее в воздухе предчувствие неприятностей. Конец нашего пути находится где-то недалеко. Адреналин бурлит в крови. Кэл идет со мной бок о бок. Я ощущаю тепло его тела. Вижу, что движения становятся четкими, выверенными. Он начеку, готов в любой момент среагировать на опасность.

Кэл ниже Блэкфлая, примерно одного роста с Элем, но шире в кости. Из-за этого иногда кажется, что Человек Без Лица уступает вампиру в скорости и грации, но это не так. Пластичности Кэла завидую даже я. Он перетекает, как вода, подстраиваясь под изгибающиеся коридоры подземелий или движения противника. Я рада, что сейчас мы с ним на одной стороне. Он, пожалуй, самый опасный из всех, кого я знаю. Ну, за исключением Блэкфлая. Но сравнивать их непросто, потому что магистра я знаю хорошо, представляю его арсенал и умения, а Кэл – загадка, которую я даже не планирую разгадывать.

Мы наконец-то можем встать в полный рост в маленьком, похожем на каменную капсулу пространстве. Спина к спине – на большее не хватает места. Хочется немедленно уйти отсюда туда, где больше воздуха, но мы слишком глубоко забрались в пещеры, выход придется искать долго.

– Что там в проходах? – спрашиваю я Эля. Мышь сидит у меня на плече.

«Темно, – отзывается он мысленно. – Не чувствую никакой жизни. Все коридоры длинные и узкие…»

– Не хочешь слетать и проверить?

– Не хочу, – отвечает он, но послушно ныряет в первый проход. Через несколько минут возвращается, проделывает то же самое со вторым и третьим. – Говорю же, – наконец отвечает раздраженно. – Темно, душно, узко. Если и есть ловушка, она не настроена на летучую мышь. Тут придется вам справляться самим. Моя разведка ничего не даст.

Мне не хочется лезть в темную, укутанную магией тьму. Но выбора нет. Слишком далеко забрались. Мы с Кэлом медленно продвигаемся вперед. Даже дышать стараемся в унисон, чтобы посторонних звуков было как можно меньше. Напряжение достигает критической точки. Мои чувства обострились настолько, что, кажется, я реагирую на любые, даже не слышные человеческому уху звуки.

На входе в узкий лаз я пропускаю Кэла вперед, невольно ловя себя на мысли, что начинаю за него переживать. Будто он мой постоянный напарник, а не навязанный эш Грисом раздражающий компаньон, с которым надо пережить одно неприятное и опасное задание, а дальше разбежаться в разные стороны и при встрече сделать вид, будто мы не знакомы.

Впрочем, так ведь оно и будет. Свое лицо Кэл мне показывать явно не планирует.

«Опасность!» – мысленно сигнализирует Эль и вспархивает с моего плеча.

Я отпрыгиваю назад, утягивая за собой Кэла, когда из черного прохода нам навстречу выползает огромная змея. Кэл реагирует мгновенно. Взмахивает длинным кинжалом, насколько позволяет узкий проход. Задевает тварь. Из ее раны вместо крови вытекает густой темный дымок, от которого буквально фонит черной магией.

Я не знаю, что это такое, но по спине пробегают мурашки отвращения. Я не хочу иметь с этой силой ничего общего. А еще она напоминает черные нити, которые во сне окутывали Блэкфлая. И от этого леденящий душу ужас становится только сильнее. Не хочу даже думать о том, что Мрак связан с такой дрянью и именно она разъедает его разум.

Внутри пещеры раздается грохот и утробный вой, а я внезапно понимаю, что это не змея.

– Ты видел? – кричу я. – Это же щупальце! У него присоски! Эта тварь значительно больше и коварнее, чем кажется на первый взгляд!

Я бросаюсь в сторону, выбирая соседний коридор, и с ужасом чувствую, как мою ногу обвивает что-то гибкое и сильное. С трудом сдерживаю крик. С такими монстрами мне еще не приходилось сталкиваться. Все же Южные земли богаты агрессивной фауной!

Дергаю ногой, пытаясь вырваться, но монстр сильнее. Он упорно пытается уволочь меня в пещеру, а Кэл ничем не может помочь, так как сам сражается с высунувшимся из соседнего коридора щупальцем. Не с тем, которое ранил. Сколько же их тут? И что это вообще за твари? Без глаз, рта и лап. Просто жилистые отростки с присосками.

Эль тоже обрел человеческий облик, и я кидаю вампиру один из двух своих парных кинжалов. Вряд ли против этого врага вампиру помогут клыки. Да и не хотелось бы мне, чтобы напарник высасывал тьму, которая в щупальцах вместо крови.

Вместе мы пытаемся перерубить щупальце. Твари больно, черный дым, сочащийся из ран, плывет по полу, и мне он очень не нравится. Я слишком хорошо знаю, что означают черные нити Блэкфлая.

Стены пещеры содрогаются от грохота. Отовсюду раздаются истошные утробные крики. Твари бьются о стены, но не сдаются. Все новые и новые щупальца атакуют нас. Мы сбились в кучку спина к спине в центре небольшого зала и как можем держим оборону, понимая, что нужно не только отбиться от гигантских смертоносных щупалец, но и пробраться дальше по коридору. Скорее всего, твари охраняют то, что нам нужно: гробницу. Ну или подступы к ней. А значит, нельзя отступать. Мы почти у цели. А время перед победой, как известно, самое тяжелое.

Магия на щупальца почти не действует. Да и в узких коридорах велик шанс ранить друг друга. Путь приходится буквально прорубать, раз за разом кромсая гибких извивающихся тварей. Черный дым, заменяющий тварям кровь, стелется по коридорам. Я прикрываю рот и нос куском ткани от тюрбана, чтобы как можно меньше вдыхать гадость. Непонятно, что это такое, и не факт, что оно безопасное.

Твари не остаются в долгу и хлещут наотмашь. Пытаются обвить и утащить за собой. Одна обхватывает Эля вокруг талии и волочет в ближайший проход. Я кидаюсь следом, пытаясь перерубить гибкое сильное щупальце. Подземелья содрогаются от очередного устрашающего воя. Трясутся стены, и под нашими ногами дрожит пол. Это страшно. Кэл сражается в соседнем проходе. Оттуда доносятся ругань и чавкающие звуки. Человек Без Лица длинным кинжалом, словно топором, перерубает щупальца.

Мы упорно двигаемся вперед. Освобожденный Эль с особой злостью бросается на тварей. Я тоже не отстаю. По пещерам проносится леденящий душу вой, дрожат стены, и камень перед нами начинает разрушаться.

– Осторожнее! – ору я и отскакиваю, понимая, что очень сложно в узком пространстве уберечься от камнепада. Стена между двумя проходами разрушается. Мы с Элем, увернувшись от глыбы, ныряем в более широкий коридор, в котором сражается с тварями Кэл, и замираем в изумлении. Здесь тоже разрушения. Дрожат потолок и стены, а перед нами в стене открывается огромный проход, из которого медленно выползает нечто.

– Это вообще что?!

Голос у Эля слишком высокий, видимо, тварь производит впечатление не только на меня. Вампир вообще привык чувствовать себя неуязвимым. Обычно самая страшная тварь в округе – это Эль. И охоту объявляет тоже он. Но что может сделать вампир щупальцам с присосками, внутри которых вместо крови черная магия? Они без усилий могут переломать Элю кости, а вот флер не действует на тварь никак. Только холодное оружие и грубая сила. Не те методы, которыми привык пользоваться Эль.

– Песчаный спрут, – пятясь, глухо отвечает Кэл. По его голосу я понимаю: это вам не жуки. С ним придется сложнее. Да я и сама чувствую: такую мощь победить непросто.

Все эти гибкие змееподобные твари, которых мы рубили в коридорах, оказались не чем иным, как частью одного гигантского организма, который сейчас дико зол на нас и собирался сожрать. Не могу сказать, что я его не понимаю: мы изрядно потрепали его конечности, которые сейчас истекают черной магией. Кто угодно бы разозлился.

На нас смотрят четыре пары глаз, а жуткий клюв внушает ужас: огромный роговой отросток с загнутым острым концом. Если достанет, то против него не поможет никакой щит.

Спрут снова издает противный, похожий на крик гигантской чайки звук, и я успеваю заметить внутри клюва два ряда острых зубов. Час от часу не легче! Пожалуй, самая страшная и крупная из всех тварей, которых я видела. А видела я их в силу специфики работы немало.

Тварь ранена и поэтому в бешенстве. Все ее щупальца, включая и истекающие черным дымом обрубки, скручиваются в тугие кольца и готовятся к атаке, чтобы напасть на нас. А у меня в голове ни единой идеи. Пустота. Я понимаю, что помочь нам может или случайность, или опыт Кэла.

Не знаю, как с этим справиться. Понимаю, что сейчас придется собирать весь свой резерв. Кинжалы, даже если их заговорить, не помогут победить тварь.

– Будем рисковать, – говорит Кэл, не сводя взгляда с противника. и, кажется, впервые, обращается к вампиру по имени: – Эль, тебе лучше обернуться и держаться в стороне.

Я думала, напарник начнет спорить. Но нет, разум берет верх над чувствами, и вампир в образе летучей мыши взмывает под потолок. Хотя бы Эль будет в безопасности. Мне так проще. Главное, чтобы вампир не кинулся меня спасать, если тварь доберется и начнет меня жрать. Меня не спасет и сам погибнет.

Я подхожу к Кэлу и встаю с ним плечом к плечу. Он протягивает мне руку, и я осторожно прикасаюсь своими пальцами к его. Мы замираем на какое-то время ладонь к ладони, привыкая к силе друг друга. Мы уже работали вместе, но все это было быстро, на уровне интуиции. Сейчас, чтобы противостоять монстру, выкидывающему в нашу сторону первые здоровые щупальца, нам требуется полное единение.

– Пламя! – приказывает Кэл.

Я ударяю без промедления, понимая, что каждая секунда может стоить нам жизни. Пламя не мой конек, но, соединив силы, мы все же неплохо бьем тварь, которая жутко воет и немного отступает, поджав обожженные щупальца. Не позволяя спруту прийти в себя, мы ударяем снова.

Воздух потрескивает от жары, я чувствую себя так, будто засиделась в сауне. Мокрые волосы липнут ко лбу, а кожа горит. Жар от пламени в небольшом помещении рикошетом ударяет и по нам. Силы заканчиваются, но Кэл крепко держит мою руку и заставляет снова и снова создавать огненные заклинания, пока спрут не начинает дергаться в конвульсиях.

– А теперь добиваем клинком! – велит Человек Без Лица.

Чувствуя, как кружится голова, я собираю остатки своего резерва для заклинания, в котором требуется точность. Но направлять буду не я. И сейчас это радует. Клинком можно ударить только один раз, и важно не промахнуться. Я знаю: мы точно попадем. Иначе все тщетно. Тонкая струя воздуха, такая мощная, что может поспорить по смертоносности с металлом, бьет спрута в центр гигантского тела, вспарывая серо-фиолетовую плоть.

Спрут ревет, из располосованного брюха вырывается волна черной магии, заставляя нас шарахнуться в узком пространстве, насколько оно это позволяет. Волна силы пробирает до мурашек, до тошноты и желания сбежать. Я бы и сбежала, если бы было куда. По каменной толще скалы проходит мелкая дрожь.

Я закрываю лицо и голову руками, чтобы хоть как-то защититься от смоляного тумана. Вой и гул нарастают, а камни трясутся сильнее. Кэл дергает меня за локоть. Пещера с грохотом рушится, и единственное наше спасение находится там, за чернильным маревом истаивающего тела спрута. Черная магия выходит клоками, и я не сразу понимаю, что именно она мне напоминает, а когда осознаю, душу сковывает ужас. Отрывающаяся кусками черная субстанция похожа на демонов.

– Это что? – дрожащими губами спрашиваю я, пока Кэл тащит меня под камнепадом.

– Это сохрон. Думаю, сама поняла. Смысл задавать глупые вопросы? – хрипло спрашивает он на выходе. – Нам повезло, что ошалевшие демоны больше всего хотят свободы и убраться отсюда как можно дальше, а не сожрать нас. Иначе мы не смогли бы отбиться от такого количества.

– Это сохрон? – потрясенно бормочу я и вспоминаю Блэкфлая. Получается, учитель жив. По крайней мере, был, когда мы уезжали из Северных земель. Вряд ли мы могли не заметить разгул демонов!

– Быстрее!

Мы ныряем в узкий проход. Один из демонов пытается сунуться следом, но раздается грохот, и прямо на останки спрута за нашими спинами падает огромная каменная глыба. Одно из щупалец, оставшееся с нашей стороны, дергается и затихает. Мы замираем, прислушиваясь, но вокруг темно и тихо. Грохот доносится сзади. Видимо, там еще идут разрушения, но здесь безопасно. Только я боюсь, что безопасность эта мнимая. Где мы оказались? Откуда выбрался спрут? И есть ли отсюда еще один выход?

Я зажигаю в руке большой светильник и осматриваю пространство. На это простое действие уходят все силы. На плечо садится Эль. Слава богам-покровителям, он не пострадал и не оказался отрезан от нас обвалом. С ним мне спокойнее.

– Кажется, мы добрались туда, куда хотели, – замечает Кэл. В голосе усталость. Это радует. Вымоталась не одна я. – Думаю, эти помещения – часть гробницы.

– Похоже, нам туда.

Эль слетает с моего плеча и приземляется на пол уже в своей человеческой ипостаси. Он уверенно направляется к стене, испещренной символами.

– Откуда ты знаешь? – удивляюсь я.

– Я однажды был в похожем месте, – уклончиво отзывается он и замирает перед непонятным, чуждым для моего восприятия орнаментом.

Рядом останавливается Кэл.

– Символы кажутся знакомыми, – говорит он.

– Да. Это древний диалект. Раньше на нем говорила народность кирсов, проживающая в Южных землях, – отвечает Эль. – Это солнце. – Он указал на спиральку. – Это воздух…

– Откуда ты знаешь? – удивляюсь я.

– Моя мать из кирсов. Ее прадед был одним из последних жрецов. Уже очень слабым, но все же обладал силой, – поясняет вампир после заминки.

Мы никогда не говорили о его жизни до обращения. У вампиров это не принято. Почти никто из них не возвращается к семьям. А мне почему-то казалось, что Элю было банально не к кому возвращаться. Возможно, это не так.

– И какие символы нужны для входа? – интересуется Кэл.

– Представления не имею… – задумчиво говорит Эль, неторопливо исследуя подушечками пальцев выдолбленные в камне линии. – Если повезет, то это будет что-то банальное.

Он нажимает несколько символов, но ничего не происходит. Размышляет и нажимает еще несколько, повторяя комбинацию за комбинацией.

– Не сработало, – резюмирует Эль. – Вы не знаете, кто именно тут погребен?

– Не знаю, – отвечаю я, жалея, что не было возможности подробнее изучить этот момент.

– Какой-то заклинатель демонов, – отвечает Кэл. – Видишь, его даже охранял живой сохрон. Кстати, Дайана, ты сейчас познакомилась с воплощением того, во что превратится Блэкфлай. Все еще хочешь его вытащить?

– Все еще хочу, – огрызаюсь я и меняю тему. Разругаться в замкнутом пространстве – не лучший вариант. – А эти демоны… они вырвались и…

– И с этой проблемой нам тоже, боюсь, придется столкнуться, – признается Кэл. – Они обезумели и летают по катакомбам, но вернутся сюда, как только почуют близость Запретных земель.

– Как быстро?

– Подозреваю, вскоре после того, как мы откроем проход в гробницу.

– И что нам делать?

– Молиться, чтобы до этого момента они не пережрали половину населения долины.

– А о себе молиться не предлагаешь?

– О себе потом. – Кэл усмехается. Этого не видно, но мне и не нужно. Я уже научилась различать интонации его голоса.

От этого низкого хриплого смешка по спине пробегают мурашки. Хочется думать, что от безысходности, а не потому, что этот мужчина внезапно начинает меня волновать. Нет уж, в моей жизни достаточно одного неправильного чувства.

Человек Без Лица о моих мыслях не подозревает, поэтому продолжает:

– Нам нужно придумать, как загнать их обратно в Запретные земли без жертв. Надеюсь, в этом поможет свиток, который велел достать эш Грис. Заодно и испытаем.

– А ты уверен, что демоны вернутся сюда? Не боишься, что они разлетятся по всем Южным землям?

– Боюсь. Но демоны тоже не в восторге от нашего мира. Они стремятся вернуться к себе, если есть куда возвращаться, а тут по-любому имеется открытый портал. Это же гробница жреца. Я его чувствую. И они тоже. Их сюда тянет, просто сейчас гробница надежно запечатана. Откроем хотя бы маленькую щелку, и они поймут это.

– То есть нужно действовать очень быстро?

– Не то слово как. Я поставлю щит, но он не задержит демонов надолго, а как только они прорвутся, начнется ад. Сначала они уничтожат нас, а потом кинутся в бездну. Нужно сделать так, чтобы они оставили нас в живых и не разворотили полскалы, когда будут уходить.

Пока мы обсуждаем сложившуюся ситуацию, Эль все же подбирает нужную комбинацию. Последние символы, которые он нажимает на стене, вспыхивают ярко-голубым светом, и каменная дверь отъезжает, обнажая черное пространство.

Помня о мечущихся в пещере демонах, мы бросаемся к открывшемуся проходу. Кэл на ходу создает заклинание щита. Завывание тварей из подземного мира раздается в каменных коридорах, но мы успеваем быстрее. По прозрачному щиту, отгораживающему нас от остальной пещеры, словно густая черная сажа, размазываются прильнувшие к ней демонические сущности. После длительного заточения в сохроне демоны слабы и напоминают лишь жалкие тени самих себя. Но если их не уничтожить сейчас, пока они беспомощны и сами рвутся в Запретные земли, они окрепнут и переубивают кучу людей.

– Быстрее! – приказывает Кэл. – У нас не больше десяти-пятнадцати минут, чтобы найти свиток. Не успеем – попадем в стаю обезумевших демонов.

– На что он похож? – интересуется Эль, оглядываясь по сторонам. – Мы попали на склад сумасшедшего артефактора. Здесь нереально найти что-либо за пятнадцать минут! Тут и дня не хватит!

Я согласна с напарником. Помещение гробницы буквально завалено древними, покрытыми пылью артефактами. Гроб с телом жреца стоит на постаменте в центре. Вокруг размещаются сундуки с истлевшими нарядами; столы, уставленные давно сгнившими яствами, шкатулки с драгоценностями… В углу даже пристроена карета, запряженная неплохо сохранившимися мумиями вардаров. Жрец определенно не собирался в Запретные земли налегке.

К слову, и проход в Запретные земли находится тут же. На мой взгляд, он находится в странном месте: на низком потолке прямо над гробом. И выглядит как зияющая черная дыра, из которой несет тьмой и магией.

Предполагалось, что жрец прямо из саркофага перенесется в Запретные земли. Только вот что-то пошло не так: сухая, но нетленная мумия лежит в открытом гробу. Видимо, в Запретные земли ушла лишь душа жреца. Из черного провала тянет холодом, мне кажется, что где-то в недрах этой черной клубящейся бездны завывают демоны. Впрочем, возможно, демоны завывают значительно ближе, за защитным пологом, который установил Кэл. Даже в мыслях я все чаще называю его по имени, а не Человек Без Лица.

У дальней стены я вижу еще одну заинтересовавшую меня вещь. Нечто напоминающее зеркало и накрытое чудом уцелевшей тканью стоит чуть в стороне от остальных вещей. Я подхожу и сдергиваю покрывало. Ткань рассыпается прямо в руках, а вот зеркало выглядит новым и рабочим. Его поверхность сияет, будто кто-то ежедневно протирал с него пыль. Магия в нем такая сильная, что так и тянет коснуться поверхности и активировать древнее заклинание.

– Дайана, не пытайся пробудить древний артефакт, – рычит Кэл. – Как ты думаешь, каковы шансы, что он работает не криво? Боюсь, если мы им воспользуемся, до эш Гриса доберется только рука или нога. Не исключено, что и то и другое, но одно будет принадлежать тебе, другое мне.

– Да я так… – отзываюсь я задумчиво, а в голове сам собой рождается план. Нехороший такой план. – Из любопытства глянула. Не думала, что в то время уже были в ходу зеркала.

– Из любопытства ищи свиток, – огрызается Кэл и теряет ко мне интерес.

Промолчав, следую его указаниям. Конечно, любопытствовала я не просто так. Я вообще очень редко что-либо делаю просто так. Я ищу пути отхода. И стоит признать, зеркало – один из них. Не самый лучший, не спорю, но может оказаться, что единственный.

Жаль, нельзя осмотреться получше. Думаю, я нашла бы тут много интересного. Не факт, что стала бы брать. Все же я не воровка. Не мой профиль, я стараюсь зарабатывать на жизнь честно, но изучить было бы интересно. Но не в то время, когда в слабеющую защиту рвется полчище демонов, а выход в другую сторону пока закрыт.

К нему мы отправляем разбираться Эля. Открывать раньше, чем схватим свиток, тоже чревато неприятными последствиями. А что, если с той стороны проход охраняют наемники? Это было бы логично. Толстые стены, возможно, до поры до времени скроют от них наше присутствие внутри, но получится ли сбежать со свитком через лагерь археологов, я не уверена. Зато уверена, что успею прыгнуть в зеркало. Еще бы знать, выйду с другой стороны целиком или нет. Но иногда призрачный шанс лучше, чем никакого.

Я обхожу нагромождение артефактов и двигаюсь к саркофагу. Кэл приходит к тому же выводу, что и я. Если жрец собирался перейти в Запретные земли в физической оболочке и прихватил с собой управляющий демонами свиток, то логично, что он держал его при себе.

Приблизившись к саркофагу, я сразу вижу свиток. Чисто черный, свернутый в трубочку пергамент в усохших руках. Инстинкт срабатывает в тот же миг. Я молнией кидаюсь вперед, не обращая внимания на предостерегающий крик Кэла. Понимаю: у кого свиток, тот и молодец. Я должна принести его эш Грису, только так буду уверена, что он меня не кинет. Хотя… даже со свитком я в этом не уверена. Не стоит тешить себя иллюзиями. Но и отдавать артефакт Человеку Без Лица я не собираюсь.

Едва я осторожно берусь за свиток, как лежащая в гробу мумия со спутанными седыми космами резко распахивает глаза. В их глубине клубится тот же черный дым, который я много раз видела в течение сегодняшнего дня. Тело жреца тоже служит сохроном для демонов. И вот это уже страшно. Если я не стала ассоциировать спрута с Блэкфлаем, то черный жрец, наделенный даже после смерти сокрушающей силой… тут параллели проводятся проще.

Я прижимаю к груди свиток и резко отпрыгиваю в сторону, создавая первое попавшееся атакующее заклинание.

– Не нужно было его трогать! – орет Кэл.

– Зато свиток у меня! – отвечаю я. – Или ты собирался утащить его вместе со жрецом? Бежим отсюда!

– А демоны? – язвительно интересуется Человек Без Лица. – Предлагаешь оставить их в Южных землях? Представляешь, скольких они убьют?

– А разбуженный жрец? Если он убьет нас, то как это поможет жителям Южных земель или Блэкфлаю? – парирую я, где-то в глубине душе отчетливо осознавая собственную неправоту.

Жрец, к слову, очень быстро стряхивает с себя мое заклятье и теперь, припав на четвереньки, ползет ко мне с энтузиазмом почуявшего добычу волкодава. От сумасшедшего чернильного взгляда делается жутко, и я бью в него воздушной волной, надеясь, что от мощного порыва ветра иссохшая мумия развалится на куски. Но жрец весьма успешно сопротивляется, оказывается, он крепче, чем кажется на первый взгляд.

– Знаешь, кто перед тобой? – раздраженно шипит Кэл, сплетая сложное заклинание сети, которым планирует обездвижить восставшего жреца. – Перед тобой будущее твоего драгоценного Блэкфлая. Это сохрон. Точнее, то, каким он стал спустя тысячелетия. Тело давно должно было бы разложиться, но демоны все равно внутри, потому что жрец был сильным и заковал их в себе. Они управляют им даже после смерти.

– Так, может, Блэкфлай тоже до самой смерти сумеет сдерживать демонов внутри себя? Не думал об этом?

– А кто тебе сказал, что это жрец сдерживал? Я почитал истории про его жизнь, он с ними вполне мирно сосуществовал… У него были приспешники, последователи. Именно поэтому и свиток захоронили вместе с ним. Именно поэтому он пытается у тебя этот свиток отнять. Он знает, что только артефакт способен уберечь его от демонов, разорвавших в клочья его душу. Те твари, которые вырвутся из этого сохрона, окажутся умнее, сильнее и хитрее тех, кого мы выпустили из спрута.

– Почему? – дрогнувшим голосом уточняю я, совершенно не уверенная в том, что хочу знать ответ.

– Потому что в каждом из них осталась частица могущественного жреца из прошлого. Как в каждом демоне, который сидит внутри Блэкфлая, есть частичка души твоего учителя. И частичка его силы. Подумай об этом.

Подтверждая слова Кэла, жрец подпрыгивает, и защита разлетается мелкими брызгами воды. Я никогда такого не видела. Причем не только та защита, что сдерживает его, но и отгораживающая нас от полчища демонов за дверью.

– Демоны преисподней! – ругаюсь я и тут же прикусываю язык. Ни к чему звать их, они и так уже тут.

– Открывай свиток! – кричит Кэл, и я без вопросов повинуюсь. Как-то резко становится не до споров и пререканий.

– Что с ним делать?

– Собирай весь резерв и начинай читать заклинание!

Вместе со словами Кэла орет Эль:

– Народ, у нас проблемы!

– Ты думаешь, мы не видим? – хором отвечаем мы с Кэлом.

У меня дрожат руки от едва сдерживаемой силы, а маг снова создает щит, который должен хотя бы ненадолго отрезать нас от демонов. Нам нужно время, которого совершенно нет.

– Я имею в виду новые проблемы! – усугубляет Эль. – Кажется, в лагере археологов о чем-то догадываются. Сюда бегут люди. У вас минут пять до их прихода. Поторопитесь! Нужно сваливать!

– Вопрос «как» и «куда», – огрызаюсь я, потихоньку впадая в отчаяние.

– Мы должны уничтожить демонов! – непреклонно орет Кэл, и я с ним согласна, хотя инстинкт самосохранения буквально кричит: «Дайана, плюй на всех, прыгай в зеркало!»

– Эль, придержи их по возможности! – кричу я вампиру, понимая, что шансов на спасение очень мало. А надежды на то, что получится уйти отсюда со свитком, вообще никакой. Нас окружили.

Никогда. Никогда в жизни не буду связываться с эш Грисом. Нет уж! Лучше смерть, причем всех, кто меня окружает, чем очередная авантюра, в которой могу погибнуть и я. Рисковать жизнью ради близких – похвально. И иногда на меня нападает подобная жертвенность. Но в случае с эш Грисом велик шанс пострадать самой и не спасти тех, кто тебе дорог.

В прошлый раз по вине эш Гриса был плен у Блэкфлая и один демон. В этот – полчище демонов и вероятная смерть. А еще свиток. Я держу его в руках и чувствую, какую мощь он хранит. В нем заключена страшная сила, настолько чуждая и неприятная, что хочется отшвырнуть его и вымыть руки с мылом. Но я не могу позволить себе такую роскошь: делать то, что подсказывает интуиция. Вопрос: зачем она вообще нужна? Если ты понимаешь, что делаешь глупость, от которой можешь пострадать, но все равно вынуждена ее совершать?

Я начинаю читать заклинание, которое проявилось на черном листе, едва моя магия завибрировала на кончиках пальцев. Ее во мне так много, что еще чуть-чуть, и я просто взорвусь. Язык силы универсален. Проступающие на нетленной бумаге символы понятны любому магу. Если уровень позволяет создать заклинание, значит, и прочитать его получится.

Я читаю медленно, с запинками. Мне оно дается очень тяжело. Я не могу реагировать ни на что вокруг. И если бы рядом со мной не стоял Кэл, прикрывающий меня и от кружащих вокруг визжащих демонов, и от подбирающегося ближе жреца, меня бы давно уже растерзали.

Чем дольше я читаю, тем плотнее становится воздух в склепе. Пространство над саркофагом дрожит, и в черной бездне на потолке начинает закручиваться воронка. Так вот как оно работает! Демоны рвутся к порталу, но не могут уйти сами, их будоражит магия, наша теплая кровь и этот мир, а свиток заставляет их убираться в Запретные земли.

Сначала в гигантский водоворот утягивает самых слабых. Но с каждым словом черный смерч становится сильнее. Ветер треплет мои волосы, я с трудом стою на ногах. У стены сыплет ругательствами Эль, а дверь уже содрогается от самых первых ударов: к нам ломятся люди из лагеря археологов. И мне страшно представить, что случится, если они ворвутся сюда раньше, чем я закончу заклинание. Если ворвутся потом, тоже страшно, но уже только за себя. Сейчас же демоны, почуяв свежую кровь, разорвут непрошеных гостей на части. Даже если там есть сильный маг, вряд ли он сориентируется так быстро и сумеет выставить защиту. Ну и не всем везет иметь с собой такой ресурс, как Кэл.

Нужно ускоряться, заканчивать заклинание и бежать. Но перед этим стоит подать сигнал Элю, чтобы вампир понимал, что делать. К счастью, мы так давно работаем вместе, что тонко чувствуем друг друга. Достаточно жеста и взгляда. Свиток не должен оказаться у Кэла, да и к эш Грису он попасть не должен. Не сейчас. Иначе у меня не будет уверенности, что с магистром не сделают то же самое, что я сейчас делаю с мертвым жрецом, который корчится у меня под ногами. Каждое мое слово буквально отрывает от него кусок. Магия пробивает бреши в истлевшем теле, вырывая визжащих демонов и оставляя уродливые дыры. Оказавшись вне сохрона, демоны воют и корчатся, а потом их засасывает воронка Запретных земель.

– Эль, беги! – ору я, понимая, что миссия закончена, и сразу же кидаю свиток напарнику, увернувшись от рук слишком поздно спохватившегося Кэла. Вампир без вопросов подхватывает артефакт уже в образе летучей мыши и скрывается в темноте, а я кидаюсь к зеркалу, надеясь, что эта выходка меня не убьет. Бросить Кэла с озлобленными наемниками в разгромленной гробнице – не самый благородный поступок. С другой стороны, я иду на все это с одной целью: спасти Блэкфлая. А для этого мне нужно вернуться к эш Грису с козырем в рукаве и сделать так, чтобы Кэл точно не мог добраться до свитка, пока я выторговываю выгодные условия. Свиток должен быть вне досягаемости эш Гриса до тех пор, пока Блэкфлай не окажется в безопасности.

Я прыгаю в зеркало под ругань Кэла.

«Ничего личного, мужик, так сложилась жизнь», – бормочу себе под нос. Я никогда не была хорошей. Подозреваю, и ты тоже. Уверена, ты сможешь выбраться, а если нет… что же. Это будет еще одним поводом себя ненавидеть. Но я все равно не смогла бы ему помочь. К тому же у Кэла остается выбор: он может попытаться догнать Эля со свитком, а может последовать за мной в зеркало. Только вот я успела настроить выход в определенное место. И Кэл не узнает какое. А если и узнает? Это не имеет значения. Эль в образе летучей мыши унесет свиток в безопасное место, и если я выживу, то все у нас получится.