Глава 15

Мы с Алёнкой остановились в десяти шагах от них, и я тихо спросила:

— Кто это? Жених Танин?

— Нет у неё жениха, мамка. Я не знаю, кто это.

Видя, что мужик так и пытается навязать поцелуй, а Таня бьётся в его руках, я тут же грохнула корзину с бельём на траву. Схватила первое, что лежало сверху, и ринулась к реке.

— Кончай кобениться, Татьяна! Я же озолочу тебя! — раздался невольный рык мужика.

Он хотел сказать что-то ещё, но не успел. Со всего размаху я хлестнула его мокрым полотенцем по лицу, потом ещё раз по плечам и снова по лицу.

— А ну пусти мою дочь, наглец! — приказала я грозно.

Опешив от неожиданного нападения, мужик отпустил Таню и, чуть попятившись, прикрылся рукой.

— Глафира, ты что, ополоумела? — взъярился он.

— Сейчас ещё получишь! — пригрозила я. — Не смей трогать мою дочь!

И снова замахнулась, собираясь ещё пару раз врезать мокрым полотенцем по его наглой, красивой физиономии. Чтобы наверняка понял — так обращаться с моей дочерью не позволю.

— Мамка, не надо! — воскликнула громко Таня, вскакивая на ноги и удерживая мою руку с мокрым полотенцем. — Это же барин наш! Ты что, не признала его?

Оторопев от слов дочери, я замерла. Медленно опустила руку.

Как барин? Какой барин? Вот этот мужик в рубахе навыпуск?

Я невольно снова оглядела мужчину с ног до головы.

Ему было лет за тридцать. Красивый, гладко выбритый, холёный, в чуть расстёгнутой рубахе, не простой, а явно шёлковой. Да и сапоги короткие добротные, из мягкой кожи. Он и правда не походил на обычного мужика. И как не поняла этого сразу?

Но всё равно я не могла спокойно реагировать на эту ситуацию.

— И что? — возмутилась я, сверкая на мужчину глазами. — Если барин, значит, всё можно? Не смей Татьяну мою обижать и позорить!

Я прекрасно поняла, зачем этот самый барин пришёл сюда.

Поразвлечься.

Наверняка жаждал навешать лапши на уши невинной девушке и соблазнить. Вряд ли бы он желал жениться на простой крестьянке, мотивы барина были более чем ясны. А Танюша слишком юна и наивна и вполне могла соблазниться на его положение и внешность.

— Бешеная! — процедил мужчина мне в лицо. — Больно нужна мне твоя девка!

— А если не нужна, чего руки распускаешь?

Барин зыркнул на меня исподлобья, и я поняла, что врёт он отменно. Нужна была ему моя Танюша, иначе бы не стал так вести себя.

— Дерзишь мне, Глафира? Смотри, я и осерчать могу и забыть прошлое. Велю всыпать тебе плетей за дерзость такую! Тряпкой мокрой по лицу бить меня вздумала!

— Не боюсь я, — огрызнулась я.

— Смотри-ка, какая храбрая!

Стремительно подняв хлыст с песка, мужчина быстро развернулся и широким шагом направился к коню, который жевал траву неподалёку у берёз. Умело вскочил в седло. Ударив каурого жеребца по крупу, словно вихрь поскакал прочь, лишь на миг обернувшись и смерив нас злым взором.

Я же внимательно посмотрела на старшую дочь, которая уже надевала на влажную рубашку зелёный сарафан, и спросила:

— Что ему надо было, Таня?

Хотя я знала ответ, но хотела, чтобы девушка озвучила его сама. Вдруг я чего-то не понимаю?

— Хочет, чтобы я его полюбовницей была, в Париж сейчас звал с ним ехать. Сказал, что люба я ему уже давно.

— Нифига себе… — выдохнула я тихо.

Похоже, этот барин решил взять быка за рога, и методы соблазнения у него были ого-го! И люблю, и Париж… Какая простая девка устоит? Но только я отчётливо понимала, чем всё это закончится.

— Таня, это ведь только на время. Он никогда не женится на тебе. И Париж этот… Бросит тебя там одну и другую девушку найдёт. Вон какие красивые слова говорит! А что будешь делать в этом Париже потом? На панель пойдёшь?

— На панель?

— Ну… — замялась я, понимая, что слово «панель» для девушки было незнакомо. — Хотела сказать, по рукам пойдёшь. По мужикам, значит.

— Мамка, неужели ты подумала, что я поеду с ним? — удивлённо спросила Таня. — Я и не собиралась. Прекрасно знаю, что жениться на мне он и не думает. Я ему для баловства нужна. Побалует со мной и бросит. Всё понимаю. Я же не дура. О том ему сейчас и сказала. Он и разозлился.

Услышав разумные слова дочери, я даже облегчённо выдохнула.

— Уфф… Танюша, ты у меня такая умница-разумница.

Моя дочка, как и обычно, поражала житейской мудростью.

— Вы купаться пришли? — спросила Таня.

— Да. Алёнка давно просится.

— Купайтесь. Я домой пойду, мамка. Хотела до завтра ещё старый сарафан зашить.

— Ступай, дочка.

Танюша ушла, а мы с Васей и Алёнкой остались у реки.

Искупались. Вода была тёплая, хорошая. Я, как и Таня, купалась в нижней рубашке, а Алёнка и Вася — голышом. В камышах, где надо было заходить, не видно было, а в реке и подавно.

Солнце уже стало клониться к вечеру, а младшие дети никак не хотели уходить с реки. Они то грелись на солнышке, то бегали и играли в салки с другими детьми, что тоже шли на бережок, то снова купались. Я терпеливо ждала их, понимала, что дома их опять ждут обязанности и дела, так пусть хоть немного развлекутся. Мало у них было радостей в жизни.

Рука Васи уже окончательно прошла, и он резвился и бегал, как чумовой.

От нечего делать я решила собрать небольшой букет ромашек, которые росли у берега. Ходила по траве и зашла чуть дальше вверх по течению реки. Едва вышла из-за раскидистой ивы, как тут же замерла.

Увидела своего мужа. В этом месте в реке мой Степан мыл коня. Животное по колено стояло в воде, а муж обтирал его бока сложенным пучком травы. Рядом с ним была Ульяна. Та самая темноволосая вдова, которая клеила моего мужа.

Я быстро дёрнулась обратно за иву, спряталась в её раскидистых ветвях и зелени. Решила немедленно уйти, но невольно услышала их разговор.

— Любый мой, отчего ты сегодня в обед не пришёл ко мне? — услышала, как ласково проворковала Ульяна.

— Дел было много, Уля. Завтра, может, зайду.

Слова мужа показались мне странными, и я осталась стоять, спрятавшись за ивой.

— Когда же завтра, скажи? Я ждать буду.

— Пока не знаю. Может, и не смогу. Ступай. Нечего на людях ко мне липнуть, — отрезал он почти грубо.

— Пойду я, только и так уж все знают про нас, — хитро заявила она.

— Ты, что ли, языком мелешь, Ульяна? — недовольно спросил он.

— Нет… — неуверенно ответила вдова. — Но шила в мешке не утаишь, Стёпушка.

— Ой, врёшь, Ульяна. Вижу по глазам, — уже недовольно сказал Степан. Она что-то начала блеять в ответ, но он строго велел: — Иди уже. Мне коня домыть надо, к барину на двор ехать, не с грязным же отправляться.

Ульяна побледнела и отошла от Степана. Быстро подхватила свою котомку и поспешила на другой берег через небольшой мостик. Я же облегчённо выдохнула.