Глава 16

Поведение мужа мне показалось странным. Если он так хотел эту Ульяну, почему игнорировал её призывы и кормил завтраками? Непонятно. Да ещё и почти прогнал её от себя, боялся, что увидят люди. Может, моя тактика отчуждения подействовала, и Степан понял, что моё расположение для него важнее, чем соблазнительные речи этой красивой гадюки?

Похоже, Ульяна из кожи вон лезла, чтобы соблазнить моего мужа. А он как бы нехотя принимал её ласки.

Я задумалась. Со Степаном говорить бесполезно.

А что, если попытаться урезонить эту темноволосую нахалку? Может, поговорить с ней? Призвать к совести. Вдруг получится и она решит оставить моего мужа в покое?

А ещё надо бы пустить слух по деревне, что это Ульяна блудливая. И что уводит женатых мужчин. Пусть её каждый встречный-поперечный ругает и стыдит. В деревне слухи быстро распространяются. Вот будет ей наука, как чужих мужиков отбивать!

Опять до вечера я провозилась с делами: готовила ужин, кормила скотину, прополола немного в огороде, собрала ягоды. Дети помогали мне по хозяйству, и я была очень благодарна.

Всё же в эти времена другое воспитание: если мать занимается делами, то и дети не бездельничают, а в меру своих сил помогают. Даже переложить развалившуюся поленницу или натаскать воды в умывальник было таким хорошим подспорьем, что я не умоталась за день до потери сил, хотя и устала к вечеру.

Завтра я решила испечь настоящий хлеб, так сказать, стать совсем образцовой женой. Чтобы Степан наконец прочувствовал, что я клад, а не какая-то гулящая. Чувствовала, что муж уже колеблется в своих желаниях — нужна ли ему Ульянка или нет.

После его раскаяния я добавлю немного интима со своей стороны, и тогда Степан точно будет мой. А про эту темноволосую заразу мы забудем, как про страшный сон.

Таков был мой новый скорректированный план.

Однако с опарой на хлеб возникла засада. Танюша утром сказала, что для теста нужна специальная закваска, как я поняла, типа дрожжей, которые использовали в моём мире. Но как её верно сделать, она не знала. Нужно было поговорить с умной бабой. Я очень нуждалась в союзниках и советчиках в этой деревне, ведь много чего не знала.

Свекровь моя, естественно, умела печь хлеб, но меня недолюбливала. И к ней идти я ох как не хотела.

Но хлеб сам себя не замесит. Оттого я всё же решилась и после завтрака отправилась в гости к свёкрам на другую сторону реки. Захватила с собой целую миску вишни, которая едва поспела в нашем огороде. Так сказать, для небольшого подарочка, чтобы сразу же расположить мать Степана к себе.

Пока шла вдоль берега, всю дорогу вспоминала, как вчера у камышей отхлестала барина мокрым полотенцем. Поморщилась. Надеялась только на то, что он всё же забудет моё непотребное действо и не станет мстить. Танюша заверила, что Дмитрий Петрович, так звали барина, имеет характер добрый, хотя довольно настырный. На это и надеялась.

Когда я пришла к свекрови, она вешала постиранное белье во дворе.

— Здравствуйте, матушка, я вот вишни вам принесла, — обратилась я к Авдотье Егоровне приветливо. Алёнка сказала, что к бабе Дуне раньше Глашка обращалась именно так. — Давайте помогу с бельём.

Свекровь как-то недобро взглянула на меня, но тяжёлую простыню всё же отдала. Я быстро поставила миску на завалинку у дома и начала развешивать мокрое бельё.

— Чего это ты, Глашка, зачастила к нам? Опять чего нужно? — подозрительно и неприязненно спросила бабка Дуня.

Я уже закончила с простыней и взяла из большой корзины рушник, также развешивая. Мне было не трудно помочь ей, а вот свекровь требовалось умаслить. Бабка стояла руки в боки и как-то недовольно следила за моими действиями.

— Рушники-то на другую верёвку повесь, дура! Разве не видишь, сейчас верёвка натянется и поедет всё в один бок!

Её фраза сразу же насторожила меня. Неприветливая и злая какая-то. Ну не умела я вешать бельё на улице. Так что, сразу надо обзывать дурой, да ещё так грубо? Но я всё же проглотила её словесный выпад. Мне нужна была помощь, к тому же она была матерью Степана. Разозли её, и она ещё сильнее мужа против меня настроит.

— Алёнка с Васей к вам после обеда сегодня придут, матушка, — решила я сказать что-то хорошее, чтобы унять её злость.

— Это хорошо.

— Всё, с бельём закончила, — улыбнулась я Авдотье Егоровне. — Может, вам ещё что-нибудь сделать надо? Полы помыть или ещё что? Я же понимаю, силы-то у вас уже не те.

— Ты чего это, Глашка, хочешь сказать, что я старая?

— Нет! Что вы! Просто дома-то всегда дел много. Вот я и пришла помочь.

— Не нужна мне твоя помощь, бестолковая. У меня всё прополото в огороде и чисто в доме, не чета тебе, лентяйке. Не пойму, как тебя мой Степан терпит!

— Дак он любит меня, матушка.

— Одной любовью-то сыт не будешь. А у тебя, Глашка, отродясь в доме ни супа, ни каши не было. Всё шатаешься где-то.

— Сейчас всё по-другому, — заявила я терпеливо.

— Хватит мне зубы заговаривать. Зачем пожаловала? — уже недовольно заявила бабка Дуня. — По глазам твоим хитрым вижу, что надо чего-то. Грибов опять?

— Нет, Авдотья Егоровна. Я вот хотела хлеб испечь, а у меня закваски нет. Вы бы не могли мне дать немного? И объяснить, как дальше опару на хлеб поставить. Танечка сказала, что вы очень умело хлеб печёте.

— Поздно, Глашка.

— Что поздно? — не поняла я.

— Учить тебя поздно, дурынду. Если до тридцати с лишним годков даже опару на хлеб ставить не умеешь, пропащая ты. Надеюсь, мой Стёпка прозреет наконец и бросит тебя, глупую!

С этими словами свекровь схватила пустую корзину и поспешила обратно в избу.

Я же стояла как оплёванная и только тихо спросила ей в спину:

— Так вы не дадите мне закваску на хлеб, Авдотья Егоровна?

В общем, свекровь послала меня лесом, как говорится. Сказала, что некогда ей меня учить, дурынду, и вообще, она устала и спать пошла.

Уходила я со двора свёкров с тяжёлым сердцем. Ну да, прожив сорок лет, я не знала, как делать закваску на хлеб, и что? Раньше мне этого и не надо было. Но я же хотела учиться.

Жизнь теперешняя хоть и была нелёгкой, но мне нравилась. Такая интересная, непростая и даже не скучная. А скука была самым большим бичом и проблемой в моей прежней жизни.

Теперь же мне было некогда. Оттого даже непростая жизненная ситуация, в которой я теперь оказалась, была по душе. Я хотела испытать себя, проверить, на что способна. Это было как интересная и трудная игра в совершенно другую жизнь. В которой хотелось победить и доказать всем, да и себе самой, что я не никчёмная опустившаяся Глашка, а Глафира Осипова — достойная жена кузнеца и мать четырёх прекрасных детей.