Глава 20

Промолчав, Степан дёрнул плечом, а потом ринулся прочь из моей спальни.

А у меня из глаз брызнули слезы. Было очень обидно от всего этого.

Оставшись одна, я долго не могла прийти в себя после разговора с мужем. Ощущала себя обманутой, словно меня облили чужим дерьмом. Ладно бы я сама была во всем виновата, но тут моя предшественница, видимо, всё сделала, чтобы разрушить свою жизнь. Гуляла по кабакам, ночевала непонятно где, дралась с местными бабами, мужа не любила и благословляла его искать другую женщину, дом содержала в грязи. Старшие дети вкалывали в поле, младшие оставались без присмотра.

Ещё какой-то непонятный мужик всплыл, которого якобы любила Глафира.

И как Глашка могла до такого докатиться? Или всегда так жила? Хотя Степан ещё долго терпел такую жену. А теперь неудивительно, что он уходил к другой. Все закономерно. Что посеешь, то и пожнёшь, как говорится.

Конечно, сейчас я наломала дров уже сама. Ведь говорила мне баба Нюра: «Не ходи к ней, а если пойдёшь, то держи себя в руках и будь спокойной с этой Ульяной».

А я не сдержалась. Вот и обыграла меня соперница. Наверняка, когда Степан наведался к ней, в красках описала мой дурной поступок. И, похоже, поставила вопрос ребром: «Или она, или я». Потому-то муж и решился на это.

Короче, Глашка косячила всю жизнь, а я сегодня добавила масла в огонь. Вот и полыхнуло.

Ну не было у меня опыта общения с соперницами. Никто и никогда в прошлой жизни не отбивал у меня мужчин, да и кого было отбивать? У меня и отношений постоянных никогда не было. Возможно, оттого я не сдержалась с этой Ульянкой и устроила ей тёмную, а зря.

И теперь муж ушёл.

А самое поганой была новость о том, что Глаша любила кого-то другого. Неужели это правда? Или же эта Ульяна-злыдня напраслину на меня возвела, чтобы очернить в глазах мужа? Якобы я ходила на барский двор и говорила с кем-то.

Но Степана я тоже понимала. Если Глашка действительно любила кого-то другого, то представляю, как ему было больно осознавать это. Похоже, надо снова где-то искать информацию. Понять, что на самом деле происходило в жизни Глафиры раньше.

Всё оказалось так запутано, что я уже не знала, что и думать и как поступать дальше. Я упорно копалась в своих воспоминаниях, но ничего не помнила из Глашиного прошлого. Всплывали только видения про Степана и детей.

Я долго сидела в темной комнате, смотрела на небо, где зажигались звезды, и думала, как жить дальше.

В этом мире я немного уже освоилась, да и дом мне Степан вроде оставлял, даже какие-то деньги, которые раньше давал, обещал. Не так уж всё плохо. Конечно, с таким надёжным и работящим мужем было бы лучше, но что уж теперь поделать? Не бегать же за ним, не уговаривать вернуться, если он всё решил.

Мной завладело тягостное чувство несправедливости. Только у меня появился шанс стать женой, обрести семью, мужа, и всё кончилось. Даже не успела я понять, что к чему. Ну да ладно, хоть неделю побыла замужем. Уж лучше так, чем ничего.

Решила ложиться спать. Утро вечера мудренее.

Мне снилась та уютная кафешка, где я ела вкусный кусок вишнёвого торта. Запила чаем и вышла на улицу. Такси подъехало почти сразу, и я удостоверилась, что адрес верный, уселась на заднее сиденье. Ехала с наушниками, слушала своего любимого Бетховена и предвкушала, как приеду в этот необычный эко-отель и наконец-то узнаю, каково это — жить в деревне.

В какой-то момент у меня начали слипаться глаза, и я задремала.

Вдруг машина сильно дёрнулась, а в следующий миг меня ослепил яркий свет фар. Сильный удар сотряс меня и автомобиль. В следующий миг машина накренилась и перевернулась. Всё произошло так молниеносно, что я даже не вскрикнула.

Только вдруг оказалась уже рядом с машиной. И как будто со стороны увидела страшную аварию: перевёрнутое такси в кювете и огромную фуру, которая, видимо, выехала на встречку, и мы влетели в неё на всей скорости. Через пару мгновений моя душа взмыла вверх, и все видения пропали.

Резко сев на постели, я едва могла отдышаться, приходя в себя спросонья. Холодный пот струился по вискам.

За окном стояла глубокая ночь. Я находилась в своей спальне в доме кузнеца, как и раньше.

И тут меня пронзила страшная мысль: возвращаться мне некуда.

В том прежнем мире я умерла. Жуткая авария решила всё.

И именно этот мир принял мою душу. И отныне я должна была как-то выживать здесь. Если до того вся моя новая жизнь в теле и роли холопки Глаши казалась забавной игрой и некой проверкой на прочность, то сейчас я поняла, что это реальность, а не игра. Ибо другой у меня не будет и вернуться не получится.

С этими мрачными мыслями я закрыла глаза и снова провалилась в беспокойный сон.