Глава 21

Итак, моя ошибка разрушила всё.

Хотя, если мой единственный поход к сопернице смог убедить Степана бросить вот так просто семью, значит, давно отношения кузнеца с женой прогнили и разрушились.

Степан ушёл поутру, собрав небольшой тюк со своими вещами. Из своей комнаты я слышала, как заплакала Алёнка и как Таня ласково сказала отцу, что мы его любим и ждём обратно.

Я не услышала ответа Степана. Но знала одно.

Обратно я его не приму. Хоть он и был мне по душе и нравился, но себя я всё же ценила и уважала. И терпеть подобные унижения не собиралась. Хочет жить с Ульяной — пусть. Насильно не привяжешь к себе мужика, и бегать я за ним никогда не буду, чтобы вернуть. Я сделала всё, от меня зависящее, чтобы показать, как изменилась. Но это не помогло. И доводы, и молодое тело Ульяны перевесили даже любовь Степана ко мне и детям.

Так что ж. Значит, такова судьба.

Я была расстроена и раздавлена. Почти два дня ничего не ела и ничего не хотела, лежала в своей спальне, и на всё было наплевать. Впрочем, это была не моя жизнь, а Глашки. Это она до такой степени всё запустила за столько лет, что теперь быстро не разгрести. Я попыталась, но путного ничего не вышло.

На третий день ко мне в комнату пришла Татьяна и сказала:

— Мамка, вставай! Хватит себя жалеть. Слезами горю не поможешь. А отца так не вернуть.

— Не буду я его возвращать, Танюша, — ответила я. — Потому и грустно мне, что всё кончилось, не успев начаться.

— Что начаться? — не поняла она.

Я промолчала. Не стала говорить ей, что я, едва попав сюда, обрадовалась, что у меня есть муж, дети, семья. А не прошло и недели, как муж свалил к любовнице.

— Неважно, — ответила я.

— Не надо показывать, как нам без него плохо, мамка, — проговорила Таня, присев на кровати. — Покажем, что мы и без него хорошо живём.

Старшая дочь, как всегда, говорила очень мудро.

— Ты права, дочка. И без него справимся, — сказала я, вставая. — Пусть потом локти кусает.

Помечтала о хорошем мужике, и будет.

Хотя Степан оказался совсем не тем, каким я его представляла вначале. Блудил, ушёл к другой, но в остальном всё было в нём ладно. Однако я понимала: не бывает идеальных людей.

После разговора с Таней я поднялась, умылась, помыла полы в доме, а на ужин мы с девочками налепили вкусных вареников с вишней.

В моей голове уже крутились дерзкие, немного шальные мысли.

Я знала, что делать. Как устраивать свою жизнь дальше.

Вечером затопили баню. Мы с девочками пошли париться первыми. Тане и Алёнке я сказала, что мы будем наводить красоту лица и тела. Они с интересом глядели на меня, не понимая, зачем я захватила в баню пару горшочков с масками, что приготовила заранее.

Я же собиралась устроить настоящие косметические процедуры, потому что прекрасно разбиралась в разных масках и в том, как они действуют на кожу. Любила натуральную косметику, потому часто для себя в прошлой жизни готовила маски сама.

Сначала мы с девочками посидели в бане, распарили кожу, похлестали друг друга вениками. Затем облились прохладной водой, смыли грязь и уже в предбаннике открыли наш «косметический салон». На распаренную кожу я наложила Танюше и Алёне угольную маску. Готовилась она очень просто: уголь растворялся в воде и накладывался на кожу на четверть часа. Танюша потом наложила угольную кашицу и мне на лицо и шею. Эта маска хорошо убирала чёрные точки и все загрязнения кожи.

Далее мы смыли уголь и опять попарились в бане. В завершение сделали питательную маску из земляники, нежирной сметаны и мёда. Её нанесли на лицо и область декольте. Маска питала кожу витаминами и давала ей сияние и мягкое увлажнение. Волосы себе и девочкам я промыла отваром из ромашки с мёдом.

После бани мы с дочками отправилась пить чай с вкусными ватрушками с творогом, которые с Алёнкой испекли чуть раньше. Позже к нам присоединились Егор и Вася, которые ходили в баню после нас.

Тему Степана я не поднимала, а старалась быть приветливой и позитивной, какой и была по жизни. Тихо улыбалась своим мыслям, зная, что уже завтра попытаюсь начать новую жизнь.

Наутро встала с петухами, подоила Зорьку, приготовила завтрак. Отправила Танюшу и Егора в поле и занялась собой.

От вчерашних банных процедур моя кожа стала гладкой и чистой, исчезла краснота и даже тёмные круги под глазами стали менее заметными. Появился румянец, а густые чистые волосы блестели и были очень послушными.

Забрав светлые пряди наверх, я туго завязала их лентами на макушке, концы убрала вбок, заколола несколькими шпильками, которые прикупила на рынке. Получилась простая, но изысканная причёска. Головной убор, который полагался замужним бабам, надевать не стала. Облачилась в новую тёмную юбку и голубую блузку, которую купила на рынке на той неделе, помыла и смазала маслом старые ботиночки, что были у Глаши.

Привела себя в подобающий и красивый вид, даже чуть подкрасила губы земляникой.

На двор старосты я пришла едва рассвело.

— Ух ты, Глаша! Раненько ты! — удивилась староста, едва увидев меня с крыльца, когда я вошла в ворота. — Ну что, Егора своего уговорила?

— Уговорила. Только он занят сегодня в поле, потому я за него пришла.

— Дак надо с ним на барский двор идти, чтобы договориться.

— Я и пойду, — уверенно заявила я. — Договорюсь.

— Даже не знаю, Глаша, а вдруг Иван Иванович осерчает, что ты пришла?

— Я сама с ним поговорю. Ты же поможешь мне, Прохор Лукич. Не дашь в обиду? — заявила я и улыбнулась.

Верно угадала, что нравлюсь старосте. После моей улыбки он тут же растаял и уже согласно закивал.

— Ох, Глаша, ну так и быть, пойдём. Помогу чем смогу. Всё ж Егорка твой хороший парень.