Глава 23

Утром я встала с петухами. Быстро сделала домашние дела, привела себя в порядок и отправилась на барский двор.

Он находился примерно в двух верстах от нашей деревни, так мне сказал староста.

А ещё, когда мы вчера возвращались, Прохор недовольство заявил мне, что я его опозорила и обманула. И потому он на меня в обиде и помогать больше не будет. Я, конечно, попыталась смягчить негатив, но староста даже слушать не стал. Махнул на меня рукой и поспешил поскорее уйти.

Потому сейчас я осталась одна.

Было даже забавно. Почти все окружающие мужчины отвернулись от меня и смотрели предвзято. Что Степан, что мой старший сын, что староста. Да и управляющий не верил в мои силы. И теперь на моей стороне была только старая хозяйка имения и две дочери. Да ещё знахарка баба Нюра. Именно женщины верили в меня и поддерживали, и я не хотела подвести их.

Расстояние до барской усадьбы я преодолела за полчаса. Боялась опоздать. Иван Иванович велел прийти в семи утра и не опаздывать. За то время, что жила в деревне, я уже научилась по солнцу и петухам определять примерное время. Ведь часов не было.

Едва завидев, управляющий подозрительно оглядел меня и заявил:

— Вижу, не передумала. А зря, спуску тебе не дам, Глафира. — В ответ на его реплику я промолчала. И он, хмыкнув, проворчал: — Не пугливая. Ну, тогда пошли. Покажу твоё хозяйство.

Я последовала за мужчиной, стараясь не отставать, а Иван Иванович уже начал перечислять мои обязанности:

— Значит так. Птичник у нас большой. Куры, утки, гуси. Даже индюки имеются. Правда, дохнет каждый второй ещё малым. Барыня любит куриный суп на обед и яйца всмятку по утрам. Так что ты должна следить, чтоб каждое утро у кухарки были нужные продукты. Поняла?

— Поняла, — кивнула я.

Я уже немного разбиралась в поведении кур и гусей, у нас они тоже были. Потому внимательно слушала Ивана Ивановича, чтобы ничего не пропустить.

— Барыня ещё очень куропаток хочет завести, но сколько ни покупали цыплят, они все дохнут.

— Ясно.

— По кормёжке птиц тебе дед Игнат поможет. Расскажет, что к чему. Он знаток в птичьем деле.

— Дед Игнат?

— Ага, — кивнул управляющий. Мы уже дошли почти до конца усадьбы. — В помощь у тебе будут трое. Дед Игнат да Маня с Юркой. Молодые ребята. Так что справитесь. А вот и птичник.

С этими словами мужчина указал на неприглядное небольшое строение у самой ограды. Птичник был невысоким, из дерева, потемневшего от старости. Около него по двору были натянуты дырявые сети. В загоне бегали пять куриц, которых понял гусь. Сбоку стоял индюк, важно мотая головой, а на крыше птичника сидел рыжий петух. Чуть подальше я разглядела небольшую заводь, точнее, озерцо. Там плавало несколько уток.

Когда мы подошли, гусь яростно набросился на одну из куриц, пытаясь её укусить. А та била крыльями и пыталась убежать. Но гусь не отступал и постоянно настигал свою жертву.

— Вроде всё сказал, — заявил Иван Иванович. — Дальше сама разбирайся. И смотри, чтобы ни одна птица не померла. За каждую будешь отвечать, если окочурится.

— Понятно.

— Ты читать-то умеешь?

— Да, — кивнула я.

— Тогда после обеда придёшь ко мне во флигель, я тебе список всех птиц дам. По количеству голов.

Управляющий ушёл, а с приблизилась к птичнику. Зашла за «вольер» из дырявой сетки и осмотрелась. Грязные лужи, земля, немного травы сбоку и две поилки, в которых плескались два гуся.

Неожиданно петух, сидящий на крыше, подлетел ко мне с оглушающим кукареканьем и хотел сесть на плечо. Я вовремя отскочила в сторону. Но птица оказалась агрессивной и бросилась на меня снова, клюнула в ногу. Я попыталась схватить разъярённого петуха, но он не давался: хлопал крыльями и воинственно кричал.

— Хворостиной его прогони! — вдруг раздался сбоку от меня шепелявый голос. — Чтоб знал своё место.

Я быстро обернулась. На небольшой лавке лежал дед. Дряхлый, седой и какой-то странный. Заторможенный, да и голос его заплетался. Он смотрел, прищурившись, в мою сторону и как-то ехидно усмехался в седую бороду.

— Это ты дед Игнат? — догадалась я.

— Ну я… тебе чё за дело? — огрызнулся он в ответ.

Дед был сильно пьян, одет в какие-то грязные лохмотья, волосы торчком.

Наглый петух уже отскочил от меня, снова взлетел на крышу курятника.

— Здравствуй, дед. Иван Иванович сказал, что ты объяснишь мне, что к чему. Как кормить птиц и другое.

— Зачем это?

— Я новая управляющая птичника.

— Чего? — прохрипел дед.

С его лица слезла ехидная пьяная улыбочка, и он пару раз моргнул.

— Ты же баба!

— И что?

— Прочь пошла, дура, — ответил мне злобно дед и, повернувшись на другой бок, пробубнил: — Совсем Ивашка головой поехал. Баб в управляющие берёт.

Я поняла, что пьяный дед Игнат не только не хочет мне рассказывать, как обращаться с птицей, но и вообще не собирается признавать меня главной на птичнике.

У меня возникло желание врезать той самой хворостиной по его спине. Но я понимала, что это слабость — гневаться на старого, да ещё и пьяного.

Решила всё же обойти весь птичник и найти двух других работников, может, они хоть адекватные и трезвые.

Я протопала по грязному двору, где важно разгуливали два индюка, зашла в покосившийся сарай. Мне тут же в нос ударил сильный запах. Поняла, что это от птичьих испражнений. В углу на насесте жались друг к другу четыре облезлые курицы, а под ними важно ходили утки и гуси и громко гоготали.

Вонь стояла несусветная. Затхлость, под ногами мокрое сено, чавкающее водой, сбоку на стене виднелась дыра, через которую туда-сюда пролезали утки. Несколько жёлтеньких цыплят жалостливо жались в углу, прячась за ведром, и несчастно пищали. Рядом с ними ходил важно гусь и пытался их ткнуть носом.

Грязь и сырость в птичьем домике, безумные запахи, сводящие с ума, жухлая трава и какое-то пшено, раскиданное около кормушек, — всё это весьма впечатлило меня. Я быстро вышла наружу и осмотрелась. Двор тоже был грязный, заваленный всякими мешками и досками. В этот момент один из индюков жевал какую-то верёвку. Я тут же подошла к нему и выдернула её изо рта птицы. Ещё подавится и сдохнет. Мне же отвечай!

Чуть далее стоял ещё один небольшой сарай, прямо у небольшого прудика.

— Манька, иди скорее! Вода тёплая! — раздался вдруг молодой голос.

— Сейчас, Юрашка, только сарафан скину.

Я быстро направилась туда и увидела прелестную картину.

В небольшом пруду плавали утки — целый выводок, штук двадцать. А между ними разгребал руками воду паренёк лет пятнадцати. Девушка, его ровесница, уже в рубашке стояла на берегу, видимо, тоже собираясь войти в воду, а рядом с ней топтались и гоготали гуси.

Ясно. Вот и все работнички. Один, дряхлый дед, храпел в пьяном угаре на лавке, а двое остальных забавлялись водными процедурами.

Неудивительно, что в птичнике был такой беспорядок и хаос.