Глава 24

Окинув парочку молодых людей укоризненным взглядом, я подошла ближе к прудику, чтобы меня заметили, и громко произнесла:

— Хороши работники, нечего сказать! Лодыри и бездельники, как я посмотрю.

Юра и Маня тут же обернулись ко мне, и парень крикнул:

— А ты кто такая, чтобы стыдить нас?

В ответ на дерзкую фразу парня я кратко заявила, что теперь главная над ними и зовут меня Глафира Сергеевна. И грозно добавила:

— В курятнике вонь и грязь, а вы прохлаждаетесь. Немедленно за мной ступайте, пока я Ивану Ивановичу не пожаловалась на вас.

После этого Юра испуганно затараторил, проворно вылезая из воды, и натянул портки.

— Мы только на минуточку залезли, охладиться. Жарко. Вы не серчайте на нас, Глафира Сергеевна.

Девчушка тоже торопливо надела сарафан, подошла ко мне. И, заглядывая с мольбой в глаза, попросила:

— Вы скажите, что надобно делать, Глафира Сергеевна, мы всё исполним. Только не говорите ничего управляющему, а то он прикажет нас выпороть. Или выгонит отсюда.

— И верно сделает. Мои вот дети в поле пашут теперь, а вы… Смотрю, родители вас совсем не приучили к труду.

— Нет у нас родителей. Сироты мы с Маней. Ещё в младенчестве мамка с тятей померли от холеры, так мы сестрой уже двенадцать лет мыкаемся по чужим людям, — заявил Юра, уже облачаясь в свободную рубаху и подпоясываясь кушаком. — Барыня пожалела нас, службу тут нам дала, чтобы при деле были.

Вот как. Сироты, значит.

Я поджала губы, не ожидая такого ответа. Мне стало даже совестно, что я «наехала» на них, наверняка жизнь у ребят была несладкой. И, конечно же, я не хотела, чтобы кто-то их порол, просто возмутилась в сердцах.

Снова оглядев парня и девушку, я поняла, что они совсем юные. Лет четырнадцати–пятнадцати, но вроде дурными не выглядели.

— Ладно, ничего говорить про вас не буду. Но с этого дня вы должны помогать мне во всём и слушаться.

— Всё будем делать, как скажете, Глафира Сергеевна, — кивнул с готовностью Юра.

Я уже последовала к небольшому сараю у реки, распахнула его. Внутри был свален какой-то хлам: мешки, доски, поленья, даже старая дырявая лодка. Хотя сам сарай был просторным и вроде добротным.

— А чьи это вещи, знаете? — спросила я молодых людей.

— Дак раньше здесь сторож жил. Вон в том домике у леса, сюда всякие доски и вещички бесхозные складывал. Потом помер.

— Понятно, — кивнула я, закрывая сарай и возвращаясь к курятнику.

В этот момент по двору крупный белый селезень гонял одну из рябых куриц, которая пыталась убежать от него. Дед Игнат так и дрых на скамейке.

Мы снова вошли в курятник, и я поняла, что надо сделать в первую очередь.

— Маня, найди большую корзинку, — велела я девушке. — Посади в неё пока цыплят, а то жирный гусь уже затюкал их, так и лезет к малышам. И поставь корзинку с цыплятами повыше, вон на ту скамью.

— Сейчас сделаю, — закивала Маня и унеслась выполнять поручение.

— А ты, Юра, помоги мне заложить вон ту дыру мешками, чтобы гуси и утки не лазили сюда.

— И где ж им быть? Они же здесь тоже живут, — не понял парень.

— Надо птиц разделить, это точно. А то гуси и утки последних кур доконают. Вон цыплята едва живы, а куры даже слезать с насеста боятся.

— Это вы правы, Глафира Сергеевна.

— Здесь с курами пока оставим только индюков, они вроде мирные. А тот сарай, что у прудика, надо нам освободить от хлама. И туда пока уток с гусями разместим. И озерцо там рядом, самое то им, водоплавающим.

— Но в сарае том нет ничего. Ни поилок, ни опила на полу, да и продувается сарай.

— Согласна, Юра. Это временно. Чтобы птицы не дрались. Видишь же, гуси наглые какие, куриц, похоже, не переносят и третируют их. Хотя я бы вообще построила новые курятники. Но пока это вряд ли получится.

Последнюю фразу я сказала сама себе, раздумывая. А что, если и правда поговорить с управляющим? Вдруг он поможет построить новые домики для птиц? Ведь что птичник, что сарай у прудика были жуткими и старыми. Как вообще тут птицы ещё все не передохли?

— А пока, Юра, помоги мне заделать дыру в стене. Во дворе я видела мешки. С чем они?

— Дак с опилками, Глафира Сергеевна. Это чтобы внизу сыпать. Чтобы курам теплее было, пол-то земляной.

— А я думала, чтобы опилки мочу птичью впитывали.

— И для этого тоже, — закивал парень.

— Тогда отчего вы не меняете опилки? Вонь стоит здесь несусветная. Да и вредно это птицам, дышать этим всем.

— Опять правы вы. Но там всего пять мешков с опилом осталось. А Иван Иванович сказал, что до следующего месяца больше не даст.

— Понятно, — кивнула я. Понимала, что Иван Иванович слишком крут, чтобы подросткам спорить с ним. — Значит так. Управляющего я беру на себя. А сейчас давай притащим пару мешков, чтобы дыру закрыть.

— А мне пока что делать? — спросила Маня, уже определив цыплят в корзинку. — Покормить птиц?

— Нет. Найди ведро с водой и тряпку. Будем сейчас мыть все насесты и кормушки, вычищать поилки. Приберём сначала немного здесь. Нечего птиц из грязных корыт кормить. Ещё заразятся чем.

Мы с молодыми людьми принялись за уборку. С Юрой завалили мешками дыру в стене. Это был временный выход, но пока действенный.

Потом Маня мыла курятник и кормила птиц. А мы с Юрой пошли разгребать сарай у пруда. До ночи надо было устроить уток и гусей там на ночлег.

Уже вечером мы Юрой и Маней вытащили последние поленья из сарая и поставили две поилки, налили воду для гусей и уток. На землю в сарае у пруда Маня накидала пока свежей травы, потому что опилок было мало. Мы их берегли для куриц.

Когда уже солнце спряталось за лес, я, уставшая, присела на лавку у прудика. Собиралась передохнуть четверть часа и идти домой.

Дел ещё было очень много. Маню и Юру я отпустила отдыхать полчаса назад, в общую большую избу, где они жили в усадьбе. Дед Игнат так и продрых на лавке весь день. Даже не встал ни разу.

И за сегодня я сильно намаялась. Но надежда на то, что, когда мы наведём порядок на птичнике, станет легче, успокаивала меня.

Но ещё одна проблема не давала покоя.

По списку, который выдал мне сегодня управляющий, числилось пятьдесят три птицы. А мы с Юрой и Маней, пересчитав всех три раза, нашли только сорок восемь. Не хватало трёх куриц и двух гусей. И если цыплят я могла записать как куриц, то где брать недостающих гусей, было неведомо.

Я понимала, если недостача откроется, Иван Иванович осерчает на меня и, может, даже выгонит с новой должности. Потому я напряжённо думала, как решить проблему.