Глава 27

Как я и предполагала, Танюша кухарке понравилась. Фёкла оставила её в качестве своей второй помощницы на кухне. Мне даже не пришлось идти к старой барыне, чтобы просить за дочь. Я была довольна.

А ещё на следующий день после моего неприятного разговора с управляющим, к нам на птичник пришли два мужика, плотники. Оказалось, что Иван Иванович прислал их помочь нам сколотить новые постройки для птиц. Всё же внял суровый и несговорчивый приказчик моим словам. Сначала поворчал, высказал своё недовольство, а потом сделал так, как я просила.

Обрадованная, я тут же показала мужикам, где взять доски. И подробно объяснила, какие нужны домики и где заделать дыру в старом курятнике. Мы с дедом Игнатом всё это уже обсудили раньше. Плотники принялись за работу, а я стояла рядом и контролировала, чтобы всё сделали как надо.

Однако понимала, что придётся снова говорить с управляющим чуть позже, просить, чтобы домики утеплили к зиме, иначе птицы замёрзнут. Так сказал дед Игнат.

Дела на вверенном мне птичнике налаживались, а Танюша вполне прижилась на барской кухне.

Теперь мы со старшей дочерью ходили в барскую усадьбу вместе поутру и вместе возвращались после службы. Алёнка и Вася управлялись с оставшимися делами дома, и я была рада, что все мои новые детки такие трудолюбивые и хорошие. Один Егор так и продолжал недобро зыркать на меня, но больше не высказывался ехидно в мою сторону. Он всё ждал, когда купец Ермолаев позовёт его в свою гильдию, но тот не спешил это делать.

Неделя пролетела как один день, в хлопотах и делах.

В тот день я возвращалась домой одна. Таня чуть задержалась на барской кухне, помогала Фёкле готовить студень и заливное на завтрашний ужин. У старой барыни ожидались завтра гости — соседи по усадьбе. Оттого Таня ещё осталась ненадолго в кухне, а я поспешила домой. Надо было проверить младших детей, всех накормить и подоить корову.

Едва я вошла во двор, как меня встретила Алёнка.

— Мамка, я каши гречневой наварила, а бабушка Агафья нам кабачков печёных и малосольных огурцов дала. Мы с Васей к ней ходили.

— Умница ты моя! Что бы я без тебя делала, — похвалила я её, потрепав по голове. Девочка радостно заулыбалась в ответ. Я протянула Алёнке небольшую корзинку с горшочком. — Держи. Это Танюша масло передала. Она чуть попозже придёт, на кухне барской работы полно. Ты в погреб масло убери, дочка, чтобы не прокисло.

Работа Тани оказалась ещё и выгодной тем, что добрая кухарка постоянно передавала нам что-нибудь съестное: то масла, то мясных костей для супа, то ореховой пастилы. Того, что оставалось с барского стола. Фёкла жалела нас. Говорила, что без мужика в доме трудно нам, вот и помогала.

— Сейчас уберу, мамка, — закивала Алёнка, забирая у меня корзинку. — Ты руки мой, и вечерять будем. Мы с Васькой уже стол накрыли. Вас только с Таней ждали.

— Золотые вы мои, помощники, — снова похвалила я дочку, подходя к умывальнику.

Алёнка убежала с маслом в избу, а я быстро вымыла руки и последовала за ней в дом. Миновала сени, на ходу поправив сухие веники для бани, и зашла в просторную светлицу. Да тут же и остановилась как вкопанная.

За накрытым столом, кроме Васи и Егора, сидел Степан. На своём прежнем месте, во главе.

Опешив, я даже на миг потеряла дар речи.