Глава 28

Едва отойдя от первого шока, я прищурилась, оглядела всех. Что Егор, что младшие дети вполне мирно сидели за столом рядом с отцом, словно мы снова были одной семьёй.

Но я-то знала, что Степан ушёл по своей воле, оттого не собиралась спокойно воспринимать его появление в доме.

— Степан? Зачем ты здесь? — спросила я неучтиво, проходя в горницу, на ходу снимая платок с плеч и оставляя его на лавке.

— Пришёл узнать, как вы тут без меня, — ответил муж. — Может, помочь чего надо?

— Вроде управляемся сами. Жаловаться не на что, — холодно ответила я, не глядя на Степана, чувствуя, как горят мои щёки.

Ох, не к добру он пришёл. И зачем только?

Я решила сделать вид, что мне всё равно. Деловито подойдя к печи, открыла котелок с печёной картошкой. Пахло вкусно. Алёнка положила туда и травки, и маслица, и немного ядрёного чесночка.

— Я ещё денег принёс, — добавил Степан. Достал из кармана и положил на стол пять рублей. — Оброк заплати, Глаша, да детям обновки купи.

— За деньги спасибо, — ответила я, поднимая глаза от котелка. Посмотрела на мужа в упор и сложила руки на груди в замок. — А вот картошки на тебя не хватит. Не ждали мы тебя, Степан. Алёнка мало наварила.

Услышав это, кузнец поменялся в лице. Стал мрачным, а глаза недобро загорелись.

Тут же отодвинул от себя деревянную тарелку и поджал губы. Верно понял моё мысленное послание, что здесь ему не рады и ужинать я с ним не намерена.

А чего он ожидал? Радушного приёма? Нет уж, дорогой. Я себя не на помойке нашла.

Или всё же он рассчитывал на совместную трапезу? После того как вытер об меня ноги и, наплевав на детей, ушёл к полюбовнице, он думал, что можно вот так просто прийти и сесть с нами за один стол? Ну уж нет. Я себя слишком уважала, чтобы стерпеть подобное унижение. Когда он после своей Ульянки как ни в чем не бывало заходил к нам в дом. А может, даже хотел жить на две семьи?

— Мамка, я могу не есть картоху, — тут же предложила Алёна. — Мне и кабачков с хлебом хватит.

Я знала, что больше всех ждёт возвращения отца младшая дочка. Алёнка была у Степана любимицей и отвечала отцу той же любовью.

— Тебе, дочка, силы нужны, — ответила я девочке. — Ты растёшь, потому кушай. А у тяти твоего и другой дом есть, где кормят лучше нашего. Там и щи гуще, и пироги слаще. Заждались его там, поди, уже, а он у нас тут рассиживается.

Говорила я резко, подбирая побольнее слова, чтобы показать этому блудливому коту, что здесь ему не рады. Я вообще не понимала, зачем он явился? Деньги мог и Алёнке оставить, она бы передала. Так нет, надо было усаживаться во главе стола, словно ничего не произошло, и вести себя как примерный семьянин.

Короче, разозлил меня по полной. Хотелось двинуть ему половником.

Степан тут же взвился с места, словно ужаленный, и процедил:

— Ладно, пойду я. Не буду мешать вам вечерять.

Быстро схватил свой картуз и устремился к двери. В этот момент в светлицу вошла Таня. Едва не столкнулась с отцом.

— Тятя? Ты в гости пришёл? — опешив, спросила девушка, тоже не ожидавшая увидеть Степана у нас в доме.

— Он уже уходит, Танюша, — ответила я за него, прищурившись.

Недовольно зыркнув в мою сторону, кузнец буркнул Тане:

— Бывай, дочка.