Глава 40

— Мамка, ты спишь? — тихо спросила Танюша, заглядывая в приоткрытую дверь.

Я открыла глаза. За окном уже давно стемнело, и на улице было очень тихо. Только соседские собаки то и дело лаяли вдалеке. Сегодня был выходной день для крепостных. И Танюша с Егоркой допоздна гуляли со своими деревенскими друзьями. Стояли последние погожие деньки, хоть и прохладные, но солнечные. В свои права вступала осень.

— Уснёшь тут, входи уж, — поморщилась я, повернувшись на кровати. — А ты чего не спишь? Завтра вставать раным-рано на службу.

Танюша юркнула в мою небольшую спаленку и присела на кровать.

— Об оброке думаешь? — спросила дочка.

— О нём, злополучном. Да ещё кое о чем.

— Дак тятя же дал денег, те, что за печкой.

— Танюша, тех денег только на оброк, а скоро зима. А у Васи и Алёнки ни валенок, ни сапожек нет. Нога выросла. Да и тебе новая душегрея нужна. Ходишь в старой, поношенной, как нищенка какая. Стыдно.

— Чего стыдно-то, мамка? Не голые чай, и ладно.

— Нет, не ладно, — помотала головой я, приподнимаясь на постели, опёрла голову на руку. — Есть у меня одна задумка. Завтра в Буинск поеду со старостой, ты не теряй меня. Прохор Лукич на телеге меня отвезёт.

— Зачем тебе в город?

— Потом расскажу, дочка, если всё получится, — похлопала я Таню по руке.

Танюша недовольно поморщила красивый носик и сказала:

— Мамка, я вот чего пришла-то. Сейчас мне Аринка Кобылина сказала такую вещь, что жуть просто.

— Какую такую жуть?

— Да про тятю нашего.

— А что с ним? — всполошилась я.

Степана за эту неделю я навещала всего два раза. В основном ходили к свекрови помогать с больным мои дети. Бабка Дуня так и не пускала меня на порог. И все два раза приходилось почти с боем пробивать себе дорогу к мужу через свекровушку. Когда же я сидела рядом со Степаном, бабка Дуня крутилась возле и нервировала меня, не умолкая говорила о моей бестолковости и лени. Поэтому находиться долго в её доме я не могла. Даже ничего сделать для мужа бабка Дуня не давала, говорила, что сама всё справит.

Оттого все новости о здоровье Степана я узнавала от Тани, из Егора и слова было не вытянуть на эту тему.

— Да вроде хорошо, не волнуйся, — успокоила меня Танюша. — Сегодня первый раз тятя суп поел как следует. И вроде боли у него уже не такие сильные.

— Это очень хорошо. А что за жуть-то ты хотела рассказать?

— Так про Ульяну-бестию, — тихо ответила дочка, оглядываясь на дверь. Боялась, похоже, что кто-то услышит. — Так вот… Аринка сказала, а той Ольга, что в ту ночь, когда тятя наш упал с моста, Ульянка к Белине-колдунье ходила.

— К какой ещё колдунье? — опешила я, недоуменно уставившись на дочку. Жила в этом времени уже второй месяц, а про какую-то колдунью впервые слышала.

— Мамка, ну Белина, что в лесной чаще живёт и всяких пауков и змей сушит в своём домике. Ещё травки горькие бабам продаёт, чтобы деток не было.

— Да, я вспомнила, — соврала я. — И что эта колдунья…

— Так Ульянка в ту ночь у колдуньи была. Ольга как раз к Белине пришла и с лесу в окошко слышала, как Ульянка, злыдня, велела колдунье на тятю нашего порчу страшную навести, чтобы «сгинул он на веки вечные и живым не был». Так дословно Ольга и слышала.

— Ужас. А дальше что?

— А потом ливень хлынул, и Ольга домой побежала, не стала к колдунье заходить. Ей от этих чёрных заговоров страшно стало.

— Ясно, Танюша.

— Что ясно, мамка⁈ Это Ульяна с колдуньей на нашего тятю порчу навели, вот он с моста в реку и грохнулся. И ведь конь-то жив остался, только бока чуть ободрал, даже оглоблей его не задело, вода смягчила удар. А тятя наш весь переломался. Не иначе как колдовство тёмное эти злодейки устроили.

Я нахмурилась. Конечно, ни в какие проклятия и порчи я не верила. Но всё же больно складно выходило. И вполне возможно, что в этом мире порчи имели довольно сильное воздействие, если умеючи их устроить. Хотя и в моем прежнем мире было много чего необъяснимого.

Но я знала одно: любому злу можно противостоять любовью и добром, и тогда его сила нивелируется, потому и сказала дочке:

— Танюша, даже если и так, обещай мне, что не будешь вредить Ульянке. Недостойна она этого. А за эти козни её Бог всё равно накажет. Пожалуйста.

— Хорошо, мамка, — кивнула Таня. — Егору-то ты про это не сказывай. Он же бешеный. Точно пойдёт и зашибёт насмерть эту злыдню Ульянку. А его потом в тюрьму посадят.

— Не буду говорить, дочка, и ты молчи. Мы знаем, и ладно.

На том мы и договорились.

Уездный город Буинск

Контора купца Немирова располагалась в речном порту уездного городка.

Сегодня мы с Прохором Лукичом отправились сюда ещё на рассвете. Почти три часа тряслись на телеге по ухабистой просёлочной дороге, а я всё вспоминала, как в прежнем мире у меня был новенький «Ланд крузер», который я даже не особо ценила, но который точно бы пригодился в поездке по этому жуткому бездорожью.

Отпросилась я у управляющего на полдня. Надеялась, что успею решить свой вопрос.

Вычурная вывеска на фронтоне добротного одноэтажного дома гласила: «Немировы и Ко». Кто подразумевался под этим «Ко», я не знала, но обычно это звучало как компания, а имелись в виду партнёры по бизнесу, как бы это сказали в нашем XXI веке.

Я тоже очень хотела войти число «Ко», но понимала, что это будет совсем непросто. Немировы богатые купцы. Только на этой пристани принадлежало им почти половина судов.

Однако теперь в моей голове сидело одно дельное предложение, от которого, возможно, не откажется Михаил Александрович. Так звали младшего брата купцов Немировых, который заведовал перевозкой грузов по рекам Карле и Свияге в этой части губернии.

Купцы Немировы, три родных брата, пробивались сами. Почти двадцать лет как основали свою судоходную компанию. Начинали с аренды небольших кормовых лодок для перевозки рыбы, потом приобрели несколько парусных рыболовецких судов, а теперь спустя два десятка лет имели самый большой речной флот в этой части волжского бассейна.

Всё это я узнала заранее от нашего старосты и от управляющего имением. Выспрашивала мужиков исподволь, по-хитрому, чтобы пока никто не догадался, что я задумала. А я уже неделю вынашивала дерзкий план. Как прокормить нашу семью, пока Степан прикован к постели.

План был простой, но труднореализуемый, и согласие на него требовалось получить сразу у нескольких лиц.

Я решила начать именно с купца Немирова. Если он согласится сотрудничать со мной, тогда пойду дальше. Всё же торговая жилка, а точнее, желание преуспеть в том или ином деле, была у меня ещё с прошлой жизни.

На мою удачу, а может, всё же Высшие силы услышали мои просьбы о помощи, купец Немиров в этот час был в своей конторе. Отчитывал какого-то мужика за то, что тот привёл пароход на три часа позже положенного срока.

— Учти, Никон Фомич, неточностей и вранья я не люблю, — послышался грозный голос Немирова из-за чуть приоткрытых дверей. Я как раз вошла в просторную контору, состоящую из нескольких комнат. — Ещё раз такое повторится, выгоню вон со службы, не посмотрю, что ты наша родня.

Мужчина что-то тихо ответил, но я не расслышала.

Немного занервничала, всё же придётся и мне говорить с этим строгим придирчивым Немировым.