Глава 42

Вернувшись из города, также вместе со старостой, я принялась ждать. День, два, три.

Нервничала, переживала. Мне всё казалось, что Немиров не согласится и пошлёт записку о том, что никаких дел с крепостной Глашей иметь не хочет. Конечно, я бы поняла его. Что ему от моих тридцати процентов прибыли? Он богатый, братья его миллионщики, одной торговкой в деле больше, одной меньше. Ему точно от этого ни горячо ни холодно. А вот для меня это было очень важно. И он, и я это прекрасно понимали.

Чтобы отвлечься от мрачных мыслей, загрузила себя работой по самое не хочу.

Сейчас у нас на птичнике было уже около сотни кур. Две недели назад я выпросила у управляющего позволения купить ещё месячных цыплят, будущих курочек и нескольких петушков, на последней ярмарке, что проходила в округе. Теперь у нас было три вида кур: хохлатые, белобородые и чёрные. Купленные цыплята оперились, выросли и через два месяца уже должны были давать яички. Благо курицы быстро размножались и могли нестись спустя несколько месяцев.

Гуси, утки и индюки тоже не подводили. Каждый день барыню и её приближённых кухарка потчевала разнообразными мясными блюдами. Однако основную ставку я сделала всё же на кур, а точнее, на яйца. В моих ушах до сих пор стояли слова столичной модницы Надежды, что свежие и качественные яйца днём с огнём не сыщешь.

Ко всему прочему я договорилась с управляющим построить ещё один птичник рядом с прежним, но уже тёплый и просторный. Готовилась к зиме, да и новым курицам было уже тесно.

Ответ от купца я получила только спустя пять дней. Почту в имение из города доставляли только три раза в неделю, потому, видимо, письмо, датированное тремя днями ранее, так запоздало.

Прямо у домика управляющего, где Иван Иванович вручил мне письмо, я распечатала конверт, подписанный аккуратным мужским почерком, и прочла:

«Уважаемая Глафира Сергеевна, наше судоходное товарищество готово вступить с вами в партнёрское соглашение на тех условиях, о которых мы с вами договорились ранее».

Прочитав первые строки, я даже прикрыла глаза, прижав драгоценную бумагу к груди, и пару раз облегчённо выдохнула.

Нет, Боженька точно любил меня и помогал.

Снова раскрыв письмо, продолжила читать послание от Михаила Александровича. Далее он кратко излагал те условия, что мы уже обговорили, и заканчивал письмо датой, когда в Москву пойдёт первое торговое судно — менее чем через неделю. И если я хочу успеть к этому времени, то должна за эту неделю справить доверенность и приехать в Буинск заключить договор. А главное, к назначенному сроку привести товар на главную пристань города.

Дочитав до конца, я ощутила, что счастлива. Как же мне повезло с этим Немировым! Какой воспитанный и добрый молодой человек! Обращался ко мне «уважаемая» и в письме излагал свои мысли так, словно мы были на равных, а не так, что он — миллионер-купец, а я — какая-то крестьянка. Благородство, видимо, было у него в крови. И с таким человеком точно можно иметь дело.

Но тут же меня накрыла мысль о том, что времени совсем мало.

— Неделя! — всполошилась я и тут же бросилась к конторе Ивана Ивановича.

Вбежала по ступенькам и ворвалась в его крохотный кабинет. И прямо с порога заявила о том, что мне надо увидеть барыню и немедленно, а также кратко изложила, чего я от неё хочу. Сунула ему в нос письмо от Михаила Александровича.

Явно огорошив управляющего, я видела, как он недоуменно уставился на меня.

— Ты это чего, Глафира, удумала-то? — выдал Иван Иванович. — Ты за этим и ездила в Буинск на той неделе, что ли?

— Да. И если барыня всё одобрит, то все мы будем в выгоде, Иван Иванович. И я, и ты, и барыня наша! Позволь мне немедленно поговорить с Евлапмией Романовной.

— Ох ты, бешеная баба! Всё тебе неймётся. И зачем ты всё это удумала? Ох, чую, не к добру.

— Долго будешь охать, Иван Иванович? — возмутилась я. — Время идёт. Или ты думаешь, такой богатый и деловой человек, как купец Немиров, будет дожидаться меня неделями? Время упустим. Пошли к барыне немедля! А ещё нужен поверенный, если она одобрит, надо быстро доверенность на меня выправить!

— Ох ты неугомонная! Ладно, пошли, — кивнул управляющий, быстро поднимаясь на ноги, и, захватив картуз, поспешил со мной на улицу. Уже подходя к барскому дому, заявил мне: — Только говорить всё сама будешь барыне. Я рядом постою.

— Не переживай, скажу. Не в первый раз уж. Мне бояться нечего. Дело это точно прибыльное. И барыня, если не глупа, сразу поймёт это.

Разговора с Евлампией Романовной нам пришлось ждать почти час. Барыня в это время обедала и никого за трапезой не принимала. Потому мы с управляющим ждали в парадной. Управляющий стоял в углу, покуривая трубку, я же мерила шагами паркетный пол. Уже обдумывала, как и что лучше сказать барыне, чтобы точно убедить.

Наконец слуга дозволил нам войти в столовую, где Евлампия Романовна пила чай. Управляющий остался стоять у дверей, я же приблизилась к старой барыне.

— Опять ты, Глафира? Чего тебе?

Я немного поморщилась от такого приёма. Что значит «опять»? Я с ней месяц почти не говорила, в последний раз, когда просила за Таню. Но решила не обижаться и сразу заявила:

— Евлампия Романовна, у меня есть деловое предложение для вас. Выгодное и прибыльное.

— Предложение? Какое ещё предложение, девка? Что ты городишь? — непонимающе заявила барыня и сунула своей собачонке кусок печенья в пасть. — Говори толком.

— Да, хорошо, — кивнула я. — У нас есть яйца и уже в избытке. Точнее, ваши курицы несутся почти по пятьдесят яиц в день, и с каждым днём всё больше. Ещё и новых птиц мы с Иваном Ивановичем для разведения прикупили.

— Всё так, — закивала барыня довольно. — За то я благодарна тебе, Глафира. Ты молодец.

— Но столько яиц нам в усадьбе не надо. Поэтому я предлагаю продавать их излишки и получать с этого прибыль.

— Куда продавать? — удивилась Евлампия Романовна. — Кому нужны эти яйца? У всех деревенских свои куры, а соседи-помещики свои птичники неплохие имеют.

— Всё верно вы говорите, барыня.

— Ну не дура же я, Глафира, — заявила барыня недовольно, но как-то беззлобно. — Кому нужны твои яйца, когда они на соседней ярмарке две копейки за дюжину? Иногда их и даром раздают, чтобы домой не везти и не побить.