Глава 43

Недовольно взглянув на меня, старая барыня снова засунула кусок печеньки в пасть своей собачонке, что лежала у неё на руках. Но я не собиралась так быстро сдаваться и продолжала:

— Всё знаю о том, Евлампия Романовна, и вы правы. Но есть места, где яйца продают по две копейки за штуку.

— Неужто? И где ж?

— В столицах. В Москве и Санкт-Петербурге, барыня. Если их там продавать, мы сможем получить неплохую прибыль.

— Ты что, ополоумела, Глафира? Как ты в Москву яйца доставишь? Их на телеге почти месяц везти, и то все побьются по дороге.

— На торговом судне. Водный путь по Волге и другим по рекам до Москвы чуть больше недели. И если яйца верно упаковать в солому и опилки, не побьётся ничего. Всё в сохранности приедет. Тем более корабль не трясёт так, как телегу по ухабам.

— Это да, по воде быстрее, согласна, — закивала старушка. — Но кто ж наши яйца брать будет в Москве? У них в пригороде свои деревни с курями и яйцами имеются, всё ближе, чем мы. В тыщи верст от Москвы.

— У нас будут брать, Евлампия Романовна! В том-то и дело. Поставщики яиц в столицах дорого дерут за свой товар. Почти рубль за пятьдесят штук, а торговцы ещё столько же накидывают. В итоге жители покупают яйца по два рубля за сорок штук на рынках. А если мы продавать будем напрямую, и меньше рубля за полсотни яичек, торговые дома у нас будут брать.

— Погоди, Глафира, — остановила меня жестом барыня. — Ты это чего, собралась в купчихи податься, что ли?

— Если получится и если вы всё одобрите, барыня.

— Но как-то не бабье это дело.

— Неужели же нет других женщин, кто занимается торговлей? Наверняка и вы знаете таких, Евлампия Романовна. Тем более я же для вас стараюсь. Если у меня всё получится, то и вам прибыль будет. Неужели не хотите этого?

— Кто ж не хочет-то. Деньги лишними никогда не бывают.

Я довольно закивала, даже не сомневалась в том, что барыня поймёт. Она уже даже смотрела на меня как-то по-другому, как-то поражённо, словно видела в первый раз. И для убедительности я привела ещё один довод:

— А ещё я знаю, что в столицу возят некачественный товар, несвежие яйца. А у нас прямо из-под куриц, не более двух недель яичкам будет. Торговые дома в столице только довольны нашим качеством останутся.

— Ну ты и выдумала, Глафира. Неужто сама до всего додумалась?

— Сама, барыня, — ответила я твёрдо, видя, что барыня уже почти согласилась. И продолжала дальше гнуть своё: — Я уже и с купцом Немировым договорилась. Он согласен предоставить нам судно для перевозки яиц. Тридцать процентов ему обещала я. Он согласился.

— Ну ты и быстра, Глафира. И когда это ты успела?

— Успела, барыня. Только от вас мне нужна доверенность на торговлю и заключение сделок. Я же крепостная, сама не имею права договоры подписывать.

— Это всё хорошо ты придумала, но кто в столицу поедет да переговоры с этими торговыми домами вести будет? Иван Иванович мне здесь нужен.

— Так и есть, барыня. Недосуг мне ехать куда-то. Да и не силён я в торговом деле, — подал голос управляющий.

— Я сама поеду, с первой поставкой яиц, и буду договариваться в Москве с торговцами.

— Ты, Глафира, сама? — подозрительно спросила Евлампия Романовна.

Она, похоже, думала, что я не смогу этого. Видимо, оттого что я женщина, и ещё оттого, что я Глафира. Но прежней Глафиры уже не было, а у меня-Полины прямо всё горело внутри, как я хотела добиться того, что наметила.

— Да. Я смогу, Евлампия Романовна, не сомневайтесь во мне. Только мне ещё торговое свидетельство надо купить, чтобы яйца продавать. Оно почти пять рублей стоит. На него я и хотела денег у вас попросить, в счёт будущей прибыли.

Старушка долго молчала, сверлила меня взглядом и, похоже, серьёзно обдумывала мои слова, даже собачонку согнала с колен.

— И что, Глафира, разумеешь, точно дело это будет прибыльным?

— Барыня, здесь все расчёты. Если мы ещё купим курей и птичник новый постоим, быстрее новых кур выведем, то сможем до тысячи яиц в Москву возить в неделю. Вот, почитайте мои расчёты.

Евлампия Романовна взяла от меня исписанные листы и начала изучать.

— И правда выгодно. Только если у тебя всё выйдет, Глафира. А если яйца не довезёшь в целости до Москвы, и торговые дома у тебя их не возьмут?

— Возьмут, Евлампия Романовна. Не беспокойтесь. Ведь купца Немирова я убедила, да и вас уже почти. Так что и других сумею уговорить. Так вы даёте своё согласие?

— Хорошо, даю.

— Тогда у меня будет просьба, точнее, условие. Вся прибыль ваша будет. А вот мне…

— Ну, жалование тебе подниму, Глафира, скажем, раза в два? Или в три хочешь?

— Да. Хочу. А ещё хочу, чтобы вся моя семья получила вольную.

— Как это?

— Так. Я вам прибыль от яиц, барыня. А вся моя семья: и муж, и дети, и я — должна быть свободна.

— Но, если ты станешь свободна, ты больше на меня работать не будешь. Кто этими яйцами торговать-то у меня будет?

— Я и буду. Просто жалованье мне положите, как Ивану Ивановичу, и всё.

Барыня опять долгое время молчала и постукивала пальцами по подлокотнику кресла. Смотрела на меня взором инквизитора, словно хотела проникнуть в мои мысли.

— Ладно, Глафира, может, и соглашусь я. Но сначала докажи мне, что сможешь всё это дельце непростое провернуть. Вот съездишь первый раз в столицу, сделки заключишь, с прибылью хорошей приедешь. Тогда и посмотрим, может, и подумаю о том, чтобы вольные грамоты твоему семейству выправить.

Слова барыни стали для меня неким стимулом, потому к предстоящей поездке я готовилась тщательно и ответственно.

Уже на следующий день в имение приехал поверенный, который привёз готовую доверенность на моё имя, и Евлампия Романовна подписала её и вручила мне. Я же на следующий день отправилась снова в Буинск к купцу Немирову.

Михаил Александрович был рад видеть меня, ну, или, по крайней мере, сделал вид, что рад. Мы ещё раз обговорили с ним детали нашего соглашения, и спустя три часа, после того как его поверенный составил нужные бумаги, я подписала договор с компанией «Немиров и Ко». Тот же Немиров указал мне, где в местной торговой управе можно приобрести торговое свидетельство. Благо Евлампия Романовна под роспись выделила мне пять рублей для этого.

Вернулась я в тот день в своё село уже ближе к вечеру, довольная и счастливая. Чувствовала, что впереди меня ждёт новая чудесная жизнь. И если всё получится, то я не только смогу вызволить своё семейство из крепостного ярма, но, возможно, я и мои дети «выйдем в люди», так здесь говорили. А ещё, может, в ближайшем будущем у меня получится открыть собственное дело, и я даже стану этой самой купчихой, как назвала меня старая барыня.