Глава 63

Танюша уехала рано поутру на следующий день вместе с Федотом, помощником управляющего, который возил нас в Буинск в первый раз. Вчера я почти час объясняла дочке, о чём договориться с Немировым: о датах и о количестве яиц, которые необходимо будет везти через четыре дня в Москву. Танюша пообещала передать мои слова купцу.

Я же сегодня чувствовала себя более-менее сносно. По крайней мере, начала уже есть кашу, и меня не тошнило. Горло тоже саднило не так сильно, видимо, ожог гортани потихоньку проходил. Единственное, что у меня всё ещё болела голова, но уже не так, как вчера. Потому я явно пошла на поправку.

Обед мы со свекровью готовили вместе. Бабка Дуня ещё с утра начала ворчать, что я ей не помогаю и та ещё бездельница. Потому я заставила себя встать и начала чистить картошку для супа. Едва сидела за столом, откладывая чистые картофелины в миску, сильная слабость ещё владела моим телом. Но, по крайней мере, свекровь замолкла хоть на час со своими нравоучениями.

Два часа назад Степан уехал с Егором в Покровское, потому что именно его крестный обещал помочь нам договориться с телегами на перевозку яиц до Москвы. Крестный Степана служил помощником приказчика в купеческой конторе, которая занималась перевозками по губернии.

В избе мы были со свёкрами одни. Алёнка и Вася убежали искать по деревне последнюю свинью, которую не могли найти уже вторые сутки.

— В похлёбку-то грибков покласть, Ильюша? — окликнула свекровь деда, лежащего на полатях.

— Положи, Дуня, хуже не будет, — отозвался свёкор.

Свекровь загремела кастрюлями, а я принялась чистить морковь. Водрузив тяжёлую кастрюлю с водой на печь, бабка Дуня вдруг обернулась ко мне.

— И зачем ты, Глашка, услала детей эту дурную живность искать? — недовольно выдала она мне. — Наверняка эта глупая свинья в лес убегла. А там её волки ужо сожрали.

— С чего вы взяли, Авдотья Егоровна?

— Потому что свиньи эти глупые. Так что не найдут они хрюшку.

— Не найдут так не найдут, — пожала плечами я.

Хотя я вроде раньше где-то слышала, что, наоборот, свиньи довольно умные животные. Чего свинья в лесу-то забыла? Там еды точно нет. Но по сравнению со сгоревшим домом свинья была не такой большой потерей.

— А ещё Таньку непонятно куда отправила. Случится ещё чего, — продолжала ворчать свекровь.

— Что случится? Она с Федотом поехала, он мужик надёжный. И в город всё-таки, а не в лес какой.

— Вот в этом городе твоём разбойников и полно! Деньги украдут, и не заметишь. Ещё и обидит кто. Девка-то она молодая, красивая.

Свекровь явно нагнетала и преувеличивала. И пыталась вынести мне мозг, указывала, что я всё делаю неправильно. Но меня это мало задевало. Я знала, что Танюша моя не простая девка, а мудрая и предприимчивая, вся в меня, потому знала, что она себя в обиду не даст.

— Всё будет хорошо, — ответила я.

— Всё у тебя, Глашка, хорошо. Блаженная ты, что ли? Мужик — немощный калека, дома нету, дети беспризорниками бегают. А ты и в ус не дуешь. Службу прогуливаешь, денег-то тебе за эти два дня не заплатят. А у тебя всё хорошо.

Я промолчала, понимая, что если отвечу этой вредной бабке, то мы разругаемся. Потому что её несправедливость ко мне была уже поперёк горла.

В тот момент я подумала о том, что завтра же спрошу у Иван Ивановича, может, какой заброшенный дом на окраине есть, чтобы там нам временно пожить. Пока мы свою новую избу не отстроим, и переедем. Только бы больше не видеть и не слышать недовольств бабки Дуни.

— Чего молчишь-то? — продолжала свекровь. — Али я неправа?

— Мамка, мы свинью так и не нашли. И из деревенских её никто и не видел, — заявил Вася с порога, забегая в избу.

— А я чего говорила? — тут же хмыкнула бабка Дуня. — И не найдёте. А Алёнушка где?

— Она там, у ворот, кошку гладит, — ответил Васька и сел за стол, схватил пирожок из миски.

— Спасибо, сынок, — улыбнулась я сыну.

Вдруг в горницу влетела Алёнка и взволнованно протараторила:

— Мамка, там эта пожаловала! На карете! А с ней ещё два мужика каких-то!

— Кто?

— Дак красивая такая. Барыня вроде!

— Какая барыня? — уже свекровь переспросила удивлённо, подходя к окну и выглядывая.

— Она сюда идёт! Про тебя, мамка, спрашивала.

Алёнка отбежала от двери, а в горницу вошла Евлампия Романовна. В неизменном чёрном одеянии и чепце, тяжело опираясь с дорогую трость.

Увидев её здесь, мы с бабкой Дуней растерялись и недоумённо захлопали глазами. Я невольно поднялась с лавки, не понимая, отчего оказалась здесь старая барыня.

Пройдясь взглядом по небольшой горнице, барыня невольно брезгливо поморщилась.

— Вот ты где, Глафира, устроилась. Бедна изба-то, — заявила барыня.

— Здравствуйте, Евлампия Романовна! — тут же всполошилась я и обернулась к сыну. — Вася, табурет подай!

Евлампия Романовна уселась, а Иван Иванович и второй её слуга остались стоять в дверях.

— Знаю, что дом твой сгорел, — продолжала важно барыня и чуть покосилась на управляющего, стоящего позади. — Ивану уже наказание дала, чтобы бабу эту буйную, Ульяну, к исправнику отвезти. Пусть её как следует проучат. Будет знать, как моё добро поджигать, поганка.

— Я уж выполнил, хозяйка, — заявил Иван Иванович. — Свёз её в полицию. Правда, кричала она дико. Бешеная баба, одним словом.

— И поделом ей! — буркнула барыня. И снова посмотрела на меня. — Сами-то в пожарище не пострадали, Глафира?

— Нет, Слава Богу, Евлампия Романовна. Только я чуть прихворнула. Но завтра обязательно на службе буду. А сегодня вместо себя дочку Танюшу отправила в Буинск. Так что всё хорошо, — тут же выпалил я, докладывая. Я не понимала, зачем барыня сама приехала к нам, но подумала, что она недовольна, что меня нет два дня в птичнике. Хотя разве барское это дело самой по своим служивым холопам ездить?

— Но будет о том, — отмахнулась Евлампия Романовна. — Я ведь по твою душу приехала, Глафира. Посмотреть, как ты тут живёшь. И вот что скажу: не дело это. Так что давай собирай семейство своё и перебирайся ко мне в усадьбу. Будешь жить в доме управляющего. Иван Иванович всё равно в филиале обосновался. Дом там небольшой, но каменный. Самое то для тебя и семьи.

— Как? — Я даже опешила от такой милости.

— Ну, ты, Глафира, посчитай, вторая теперь моя управляющая после Ивана Ивановича. Вон какое дело с курями и яйцами организовала! Любо-дорого посмотреть. И не дело тебе ютиться в избе этой грязной из милости. Так что давай собирайся, жду тебя в усадьбе с мужем и детьми.

После этих слов Евлампия Романовна встала и направилась к двери. Я же окончательно опешила и только ответила вслед барыне:

— Благодарю вас, Евлампия Романовна, за доброту вашу!

— Будет, Глафира, — отмахнулась от меня барыня и, опираясь на руку Ивана Ивановича, покинула горницу.

Когда мы остались одни со свекровью и детками, я довольно выдохнула. Чувствовала, что опять в моей жизни появилось что-то радостное. Я даже не ожидала подобного. Всё же, видимо, сильно ценила меня барыня.

— Ох, Глашка, — проворчала свекровь, плюхнувшись на лавку и недоумённо качая головой. — И чем ты такие милости от барыни заслужила? И вольная тебе, и дом каменный.

Я прищурилась и тихо ответила:

— Может, оттого что работаю не покладая рук и пытаюсь чего-то добиться в этой жизни? Да и зла другим людям не желаю и не завидую?

На мои слова свекровь как-то зло прищурилась, поняла, что я намекаю на неё и Ульянку.