Глава 8

Насытив наших работников, мы с Алёнкой поспешили домой. Надо было до конца прибрать в доме, а ещё накормить скотину и куриц.

Провозились мы с делами до вечера. Вымыли лавки, полы и три окна в большой горнице, примыкавшей к кухне, почистили от сажи печку. Остальные комнаты я решила убрать в ближайшие дни. А самое главное, я научилась управляться с ухватом и топить печку. Почти полчаса Алёнка учила меня, как ставить ухватом в печь чугунок и как его доставать, чтобы не вывалить еду. Освоив это непростое, как оказалось, дело, я, как дуреха, обрадовалась.

В общем начала постигать все премудрости деревенского быта.

Я уже умела топить печь, управляться с ухватом, готовить тюрю для свиней и собирать яйца из-под куриц, чтобы не клюнули. И всё нахваливала свою маленькую помощницу, Алёнку, без которой точно бы не управилась со всем.

В сундуке у Глаши оказалось всего три летних сарафана, пять рубах, какие-то тряпки и тёплые вещи. Сегодня я решила доносить одежду, в которой была, а на завтра надеть чистое.

На ужин мы с Алёнкой сварили пшённую кашу на молоке и сделали зелёный салат из редиса, огурцов, которые росли на небольшом огороде у дома. Добавили сметаны и варёных яиц.

Пирог я, конечно, не испекла, потому что Алёнка не знала, как замешивать тесто. Я так поняла, что Глашка это делала редко и давно. Можно было попросить помощи у соседей, но, как сказала дочка, я с ними была не в ладу. И обе соседки со мной не разговаривали и даже делали пакости: подкидывали навозные кучи к воротам, ломали ветки наших яблонь.

Понимая, что у Глафиры, а теперь, значит, и у меня были недруги, я решила разобраться с этим завтра или в ближайшие дни. Не любила заводить с кем-то тёрки или конфликты.

На удивление, все деревенские дела я осваивала с большой охотой. Хотя никогда ничего подобного не делала, но мне было так интересно, что я с энтузиазмом мыла окна и складывала развалившуюся поленницу. В прошлой жизни у меня была домработница. Готовила, правда, я сама, но часто заказывала еду. А сейчас всё мыла и прибирала своими руками, и это было так необычно и увлекательно, как некая игра, совершенно другая жизнь, которая пока для меня в диковинку.

Около девяти вечера мы всей семьёй сидели за большим столом. Наложив всем в деревянные миски каши и зелёного салата, я ждала реакции детей и мужа. Все начали жадно есть, уминая за обе щеки, и я поняла, что ужин удался. Сама сидела рядом с Васей и помогала ему: то подавала хлеб, то подливала молока. Он единственный мне на ухо шепнул, что каша вкусная и чтобы я ещё положила ему салата.

Я тоже с удовольствием поела немного каши, из русской печи она имела необычный прекрасный вкус, но больше налегала на салат со сметаной. За столом Таня и Егор обсуждали, что им ещё две недели придётся трудиться в поле. В этом году уродилось много ржи и пшеницы. Алена перед всеми похвалилась, что уже подоила корову, и получила ласковое слово от отца.

Вообще, Степан был немногословен. Говорил кратко и по делу. Мне это нравилось. Никогда не любила болтливых мужчин. Все с аппетитом ели, а я отчего-то чувствовала себя настоящей хозяйкой дома, точнее, хозяйкой в этой большой семье, и мне это нравилось.

В очередной раз я засмотрелась на Степана. Всё же красивый мужчина, взгляд спокойный, уверенный. Короткая русая борода подчёркивала его мужественность, а густые волосы, собранные в низкий хвост, открывали волевое лицо.

В моей голове появились странные мысли о том, что супружеский долг с таким мужчиной не такая уж ужасная участь, а даже наоборот. Но, скорее всего, интимной близости между Глашей и мужем уже не было: всё же двадцать лет женаты, уже точно устали друг от друга. А жаль, я бы, наверное, не отказалась от такого удовольствия. Ведь в своей жизни всего несколько раз была близка с мужчинами, и то это было несерьёзно.

Опять окинув статную фигуру Степана глазами, я невольно вздохнула. Он тут же посмотрел на меня и прищурился, явно размышляя о чём-то. Да и весь ужин смотрел на меня как-то пронзительно, изучающе. Может, я что-то сделала не так? Или ещё отчего-то? Я терялась в догадках, а он за всё время обронил в мою сторону только одну фразу:

— Знатная каша вышла, Глаша.

И как тут понять, всё верно я делала или нет? Но, в общем, все домочадцы уплетали за обе щеки, запивали еду молоком.

Уже когда стало смеркаться, я убирала со стола, чувствуя, что совершенно нет сил. Но усталость была приятная, душевная, словно сегодня я выполнила всё на отлично.

Вымыв посуду вместе с Алёнкой, я решила проверить кровати и постели. Почему-то спала я в отдельной комнате, самой дальней от большой горницы. Простыни и наволочки на подушках были несвежие, и я решила завтра с утра затеять стирку.

Егор с Танюшей долго сидели на завалинке на улице, щёлкали семечки, младшие ребята залезли спать на печку. Степан до поздней ночи колол дрова во дворе. Я же отправилась спать.

Уснула быстро, едва бухнулась головой на мягкую перьевую подушку. Снилось мне что-то странное и приятное. Как будто я бегу по цветущему лугу за руку со Степаном. Мы молодые, красивые, лёгкие.

Проснулась неожиданно от шороха рядом. Ощутила, как чьи-то губы жадно целуют мою шею, а моей спине прижимается горячее, сильное тело. От мужчины пахло свежестью утренних трав и чем-то терпким. Ощущая, как крепкие руки гладят мои плечи и грудь, я тут же проснулась окончательно.

Было темно и тихо. Глубокая ночь. Окно распахнуто, но прохладой совсем не тянуло.

Как Степан оказался рядом со мной на постели, ещё и обнажённый, меня мало волновало. Именно об этом я думала и мечтала за ужином, и вот оно уже сбылось.

Отчего-то в этот миг я хотела одного — близости с ним. Он уже нравился мне довольно сильно, так отчего же не воспользоваться возможностью, которую предоставила мне судьба? В кои-то веки мужчина изъявил горячее желание быть со мной, оттого что хотел именно меня, а не денежки моего папочки.

Потому отказываться от предложенного я не собиралась.