Глава 9

Не теряясь, обняла Степана. Поцеловала его в ответ, наслаждаясь мускулистым, сильным телом, чуть прикрыла глаза. Ощущала, что он действует очень умело, не торопясь. Мне нравилось, как его тёплые, мозолистые пальцы, даже немного жёсткие, гладят, ласкают меня, вызывая горячее желание в теле.

Мужчина был настойчив, покрывая поцелуями мою грудь, живот. Быстро стянул с меня рубашку, раздвигая ноги. Далее я оказалась в урагане ласк, жадных поцелуев и прочих интимных радостей…

Степан оказался ласковым и умелым любовником. Хотя я мало разбиралась в этом деле, но мне всё очень и очень понравилось.

После мы лежали, обнявшись. Я чувствовала, что мне приятна близость кузнеца, а ещё, что я по уши влюбилась в него. И это поразительно, ведь легкомысленной я никогда не была. Но сейчас хотелось забыть обо всём и просто наслаждаться близостью этого мужчины и надёжностью.

— Ты такая умница сегодня, Глаша. И ужин сготовила, и дом прибрала, — произнёс вдруг Степан гортанным голосом, целуя меня в макушку. — Даже непривычно как-то.

— Я старалась, — ответила я ласково.

Мужчина провёл ладонью по моей обнажённой ключице, лаская. Заглянул в глаза.

— И даже не скандалила, что поздно пришёл.

— Зачем скандалить? Ты же домой пришёл, а не куда-то ещё, — пошутила я.

— Тоже верно, голуба моя.

Уснула я у Степана на плече, довольная и умиротворённая. А в моей голове вертелась одна мысль: как было бы замечательно остаться здесь, в этом месте и времени, подольше, хотя бы на месяц или два…

— Мамка, вставай, — раздался над моим ухом девичий голосок.

Я открыла глаза и уставилась на милое лицо девочки, пытаясь сообразить, кто это. Тут же вспомнила, что я теперь Глаша Осипова, жена кузнеца и живу в другом времени.

— Алёнка? — улыбнулась я, осматриваясь и видя, что на кровати я одна.

В распахнутое окно тянуло утренней прохладой, и первые лучи солнца едва озаряли мою небольшую горницу.

— Тятя велел тебя разбудить. Сказал, чтобы ты не забыла сегодня к бабушке Дуне сходить за грибами.

— А, хорошо.

Оказалось, что Степан и Таня с Егором уже ушли на работу: в кузню и в поле, хотя на улице едва светало, было часов семь утра. Я спросила девочку про завтрак, и она ответила, что они поели только сухого хлеба с салом.

Я расстроилась. Вчера вечером планировала встать пораньше и напечь хотя бы блинов на завтрак, а теперь опять выставила себя бездельницей и лежебокой, как та свинья, что валялась в луже на солнышке.

Но Алёнка на мои огорчения ответила, что раньше я в жизни завтраки не готовила, а спала обычно до обеда. Потому отчаиваться я не собиралась. Всё равно освою эти деревенские премудрости и образ жизни. Цель я себе уже поставила.

— Сейчас умоюсь, дочка, и мы что-нибудь приготовим на завтрак вам с Васей. Вы же ещё не ели? — спросила я, вставая с кровати, и быстро заправляя её.

— Нет. Только, мамка, надо корову подоить сначала. Она уже час страшно ревёт, вымя у неё болит. Ты сказала вчера без тебя не доить, сама будешь.

Я вспомнила, что действительно попросила Алёнку об этом, хотела научиться доить корову и доказать всем и себе, что не такая уж бестолковая.

— А, хорошо. Сначала корову, потом завтрак, — согласилась я, уже надевая рубашку и сарафан.

Опять вспомнила объятия Степана, и меня бросило в жар. Да за такого мужика точно надо было побороться, точнее, я хотела, чтобы он перестал считать меня дурной женой.

Итак, моё утро началось с нового опыта, а точнее, с очень сложного задания.

Дойки коровы Зорьки.

Когда мы с Алёнкой подошли к чёрной в белых пятнах корове, она даже перестала жевать и хмуро уставилась на меня. Или не ожидала меня увидеть в хлеву, или ещё что.

Корову я раньше видела только на картинках в интернете. Но однажды мне довелось в Таиланде отбиваться от диких обезьян на одной из экскурсий. Эти хвостатые прыгуны решили спереть у меня телефон, висевший на груди на цепочке. И я победила, отобрала у наглых мартышек мой айфон, хотя пришлось даже лезть по скользким камням в водопад.

Поэтому какая-то корова меня точно не пугала.

Алёнка услужливо подвинула мне небольшую скамеечку прямо к вымени коровы и поставила ведро. Я осторожно присела и вымытыми чистыми руками, как велела Алёнка, взялась за мягкие соски животного. Чуть дёрнула вниз, но молоко отчего-то не полилось. Я дёрнула сильнее уже другой рукой и второй сосок.

Вдруг корова дико замычала и резко дёрнулась. Копытом отшвырнула ведро, которое больно прилетело мне в ногу. Я от испуга вскочила со скамейки и отбежала в сторону. Корова тоже, недовольно косясь на меня, чуть отошла. Недовольно замычала.

Так… похоже, я ей не нравилась.

— Мамка, не так! — вскрикнула Алёнка, подойдя к корове, и начала гладить её морду. — Спокойно, Зоренька, это матушка. Она тебя сегодня доить будет.

Я снова попыталась подойти, но корова попятилась и опять недовольно замычала. Она мотала головой и била задними ногами, явно хотела проехаться копытом уже по мне, а не по ведру.

— Видимо, не забыла, как ты её палкой огрела, — вздохнула Алёнка, косясь на меня, — когда она все листья у огурцов сожрала.

Понятно. Я ударила корову палкой, а теперь животное, естественно, не подпускает к себе. Вдруг я опять начну драться? Это понятно. Ох, дурная эта Глашка, зачем надо было животное обижать? Теперь вот и Зорька на меня зуб точит.

Надо было как-то исправлять ситуацию с коровой. И я вдруг вспомнила, как учили действовать в трудных ситуациях с людьми мои психологи из другой жизни. Книг по деревенским животным я не читала, потому решила воспользоваться их советами.

Начала говорить с Зорькой ласково, дружелюбно, подходя к ней помаленьку. Объясняла, что не хотела её бить и что была не в себе. На удивление, корова внимательно слушала, и мне даже показалось, что она всё понимает. В общем, мне удалось подойти к корове и даже погладить её по морде, а Зорька не возмутилась.

Но доить всё же я попросила Алёнку. Понимала, что животному надо привыкнуть к мысли, что я больше бить её не буду. Я решила ещё вечером поговорить с коровой ласково, а уже завтра поутру попытаться самой подоить.

Пока Алёнка занималась скотиной, я натаскала воды в умывальники в доме и на улице, помогала одеться Васе, которому не позволяла двигать больной рукой. Потом затопила печь, нашла муку, сходила за парой яиц в хлев и на молоке и колодезной воде замесила жидкое тесто. Испекла первые свои блины в русской печи на чугунной сковороде. Правда, первые три сгорели, пока я не поняла, когда переворачивать и как управлять жаром, но следующие вышли на славу.