Глава 32

Ксюша провела оставшийся день в одиночестве, Кирилл не появлялся на глаза, но она чувствовала его присутствие в доме.

Ближе к ужину по дому начали распространяться обалденные запахи. Забрела в кухню, Кирилл готовил. Точнее, накладывал в тарелки бекон и салат.

— Присаживайся. — Он поставил на стол ее порцию, а свою прихватил с собой и удалился.

Она скривилась, аппетит пропал моментально. Поковырялась немного. Съела несколько кусочков мяса и салата и бросила.

Вышла на улицу погреться на солнышке. Прилегла на удобный шезлонг в тени навеса. Задремала. Мозг наотрез отказывался работать. Проснулась, когда на улице сгущались сумерки. Теперь ночью не уснуть. Встала и направилась к морю. Там должно быть красиво во время заката. Спустилась по дорожке, стянула носки и босиком протопала к воде. Море лизнуло ступни, оставляя приятную прохладу. Зашла по колено. Хорошо. Солнце начинало опускаться к горизонту, окрашивая небо в персиковый цвет. До полного захода еще далеко. Покружилась в воде, чувствуя легкий совсем не холодный ветерок. Нужно очистить мысли от негатива.

Вышла на берег и улеглась на песок прямо у воды. Волны омывали щиколотки, то набегая, то отступая. Тепло. Песок прогрелся, как и пенящиеся воланчики. Полный релакс. Все-таки хорошо быть миллионером, хотя бы ради того, чтобы иметь возможность в любое время попасть сюда. Купил себе виллу и наслаждайся.

Странное что-то с ней твориться, все мысли утонули в блаженстве, окутывающем ее. Хотела подумать о важном, а ходит весь день и кайфует.

А может, и правильно, после всех нервных стрессов, лучшее лекарство. Мешает щемящее чувство в груди, отодвинутое пока на задний план.

Если б рядом лежал любимый мужчина, было бы верхом блаженства. Может, ну его? Броситься опять в омут головой. Ага, и получить тут же граблями в лоб. Помечтать-то можно! Здесь на берегу хочется совершать какие-нибудь романтические глупости. Загадать какое-то безумство. Если бы рядом в этот момент оказался Одинцов, она бы ответила на его чувства. Загадала и замерла. Поняла, что ждет, вдруг появится. Не появился. Жаль.

Правда жаль. Неужели простила? Неужели можно снова испытать то счастье, которое они познали на Сардинии? Способна ли Майорка собрать разбившиеся осколки ее души? Судя по тому, что Ксюша и Оксана Сергеевна перестали разделяться, то все возможно. А когда это произошло, кстати? Сюда ехала, они еще спорили, потом увидели Одинцова, всего такого большого и сильного, в белой одежде, на фоне которой особенно выделялся загар. И глаза, просто умопомрачительные. Почему она его так любит, что хочется забыть обо всех его грехах? Хотя, если быть до конца честной, ее вина тоже есть. Как бы то ни было, она лгала ему и до сих пор лжет. Не смогла довериться, испугалась. Почему же его казнит за то же самое: он так же не поверил ей. Их любовь просто не успела настолько окрепнуть, чтобы противостоять первым серьезным испытаниям. И они оказались слишком слабы, оба напичканы предрассудками. Кирилл привык, что женщины в его среде часто врут, изменяют, гоняются за большими деньгами. Она пять лет настраивала себя, что ненавидит его, что он подлец. Попали в капкан своих убежденностей.

Где искать правду? Насколько она права в своей обиде? Или она настолько хочет быть с ним, что готова себя убедить в его невиновности?

Настолько погрузилась в размышления, что не заметила, как солнце вплотную подошло к горизонту.

— Не боишься простудиться? — раздался рядом озабоченный голос. — Уже давно лежишь на мокром песке.

Ксюша лениво приоткрыла глаза. Кир сидел рядом на корточках. Во взгляде то же беспокойство, что и в голосе.

Девушке вспомнилось, каким он был заботливым в лучшие периоды их отношений. Кормил ее, когда забывала, нянчился, позаботился о Дане, наконец. Может, дать последний шанс? Между ними останется слишком много: Даня, еще неродившийся ребенок. Им придется общаться. Лишать мужчину радости общения еще и с этим малышом не хотелось. Жестокие слова про аборт от отчаяния и обиды, на самом деле она никогда бы не сделала.

— Я принес плед, зная тебя, решил, что ты наверняка уже подмерзаешь.

— Спасибо. Я не замерзла. Тепло.

Она изучающе всмотрелась в его глаза? Любит? Кажется, да. Это ли не ее мечта? Не об этом ли грезила ночами?

Протянула руку ему навстречу. Кирилл неверяще смотрел на нее. Наконец взял пальчики и поднес к губам.

— Клянусь, ты никогда не пожалеешь, — надтреснувшим голосом пробормотал он, притягивая ее к себе.

Мужчина поднялся сам и ее подтянул, обнимая очень осторожно. Запустил руки в ее волосы, удерживая для поцелуя.

Так душещипательно нежно, аж мурашки по коже. Губы лишь слегка соприкасаются, это невероятно завораживает. Последние лучи солнца озарили небо и скрылись в море. Они еще целовались, потом он предложил пойти в дом.

— Не хочу. Где там твой плед?

Кирилл не стал спорить, расстелил покрывало подальше от воды. Сел на него и опустил любимую перед собой, продолжая ласково обнимать прохладные плечи. Она откинулась головой на его грудь. Он не пытался перейти к более серьезным действиям. Достаточно того, что она рядом. Так близко, как не была уже целую вечность.

Поймал ее вопросительный взгляд.

— Как ты себя чувствуешь? Мы можем просто посидеть, торопиться некуда.

Он снова взял ее пальчики и перебирал их, попутно согревая.

В кольце его рук тепло и уютно, но где-то внутри образуется потребность в большем, гораздо большем. Разве возможно оставаться равнодушной, когда этот мужчина настолько близко? Одинцов, не время быть скромным. Девушка уже горит от твоего присутствия, а ты строишь из себя рыцаря.

О, кажется и сам не может удержаться — обжог дыханием ее шею, убирая волосы в сторону. Опять остановился. Трется носом и, кажется, тащится от ее запаха. Чудной. Хотя, что греха таить, она сама балдеет от его аромата, терпкого и мужественного.

Сейчас, когда она уже сделала выбор — простила его, хотелось отбросить все отрицательное куда подальше и нырнуть с головой в новые старые ощущения. Не время предаваться страхам и сомнениям.

— Хочу тебя прямо на берегу, — неужели у нее хватило смелости это сказать? Куда-то в плечо, едва слышно, но все-таки.

Кирилл замирает от ее откровения. Дыхания, которое только что щекотало ее кожу в районе затылка, не ощущается. Он там дышит?

— Кир?

Выдох прямо в волосы. Горячим воздухом.

— Одинцов, а Одинцов, у тебя температура? — она приложила ладонь к его лбу. — Я тебя не узнаю.

Он так улыбнулся, что Ксюша поняла — спокойствие дается ему не без труда…

— Честно сказать, я впервые имею дело с беременной женщиной и боюсь навредить.

Ксюша рассмеялась низким гортанным смехом. Понятно.

— Дурачок, разве ты можешь навредить своему ребенку? Не бойся, врачи сказали, угрозы нет.

Мужчина снова поцеловал ее, и в этот раз поцелуй был более глубоким, давая намек на охватившие его чувства. Его губы опять начали свое исследование с азартом кладоискателя. Ах как же он любит это делать! Чья эта мысль?

Ксюша развернулась и опрокинула его на спину. Но ей не хотелось сегодня доминировать. Каким образом Кир это почувствовал? Уверенно уложил ее на лопатки, избавляя от одежды.

Как она жила без него? Как собиралась жить? Только сейчас с особой ясностью поняла, чего была лишена. Судя по жадным поцелуям, Кирилл тоже. Его горячие губы скользили по ее прохладной коже, кое-где оставляя следы. Волна наслаждения наконец унесла все ненужные мысли, оставив лишь удовольствие. Кирилл умело подводил ее к накалу не один раз, пока сам не взорвался на осколки.

Крепко прижал к себе и прошептал:

— Моя сладкая девочка, люблю тебя.

Ксюша вздрогнула от накатившего дежавю. Когда-то, в прошлой жизни, он ее так назвал в порыве страсти. В тот самый первый раз. Потом исчез на долгих пять лет. Ксюша покачала головой. Сейчас все иначе. Вот он рядом лежит и, кажется, уже засыпает. Бедненький. Уморился.

Прикрыла его одним концом огромного пледа, сама укрылась другим и прижалась к теплому телу рядом. Самое интересное, она совершенно не мерзла, не смотря на вечернюю свежесть. Зато без Кирилла замерзала при полуденном зное. Хорошо, что смогла снова простить, вместе легче переносить тяжести. Незаметно задремала.

Кирилл видел сон. Или не сон, а давнее воспоминание.

Он забирается в окно, здесь должна быть комната Виктории, его девушка, с которой они встречаются больше двух лет. Ну как встречаются? Проводят вместе выходные, после учебы отдыхают душой и телом. Любви никогда не было, просто взаимовыгодное сотрудничество. Она прикрывает его от особо настойчивых поклонниц, он ей помогает в учебе и в Москве устроиться, не пропасть в куче приезжего народа. Финансово тоже помогал, Вика не наглела, как некоторые его бывшие. Они уже второй раз приехали к ее родителям на Урал — ему нравилось здесь отдыхать, теплая душевная атмосфера.

Днем поругались с Викторией. Она собралась гулять с друзьями, без него. Он запретил, хотя, по-честному, не имел никакого права. Что-то внутри взбунтовалось. В итоге лезет к ней в окно, как какой-то Ромео к Джульетте.

Хорошо хоть оно открыто, не хотелось бы лишний шум создавать. Все, внутри, на кровати едва заметен силуэт. Слишком темно. Подобрался ближе и улегся рядом.

— Вик, я слышу, что ты не спишь, не притворяйся. Милая, не дуйся, прости меня. — Кирилл обнял ее прямо через одеяло, поглаживая приятное женское тело, она продолжала его игнорировать. Дуется до сих пор. Он будет не он, если уйдет без того, что ему стало просто необходимо. Сопротивление, знаете ли, госпожа Романова, возбуждает.

— Вик, я к тебе тут в окно пролез, как долбаный герой, это ж так романтично, хватит дуться. Скандалы для того и нужны, что после них мириться здорово.

Он скользнул рукой под одеяло, какая нежная кожа, крем что ли сменила? О чем и спросил, ответа не получил. А как пахнет потрясающе. Возбуждение начало накрывать с головой. Раньше не замечал, какие приятные округлости бедер и животик чуть меньше, похудела? Ему нравится ощущать их в руках. Желание переходит в жажду. Давно между ними не было такого накала. Он чувствует и ее ответную реакцию. Чуть заметная дрожь, ее тело льнет к нему, хотя она продолжает сопротивляться. Соскучились видимо.

Кирилл убирает одеяло, касаясь губами ее спины, его руки обхватывают ее, и грудь оказывается в его ладонях. Стоп. Это не ее грудь… черт… это не Вика, мысль такая же четкая, как и то, что он, кажется, уже не в состоянии остановиться. У Вики грудь больше, едва помещается в его ладонях, эта же поменьше, идеально упругая, сводящая с ума.

Девушка рядом затаила дыхание — знает, что он заметил. По ее телу продолжают прокатываться волны дрожи. Она также не может остановиться. Кто же ты?

— Дыши, малыш, — он переворачивает ее к себе. Темно, но он узнает ее. Ксюша, младшая сестренка Виктории. Он заметил ее этим летом. Еще в прошлом году она была ребенком, а в этом все изменилось. С тех пор, как они приехали, его взгляд то и дело искал девушку. Она стала спелым сладким персиком, которые Кир обожал. Ноги длинные и обалденные, особенно в коротких юбочках. Лицо без косметики поражает натуральной красотой и юностью. Губы сочные. А глаза, эти потрясающие изумруды! Он часто ловит ее взгляды на себе, и в них такое…

Она здесь? Как? Почему?

Ксюша делает вдох и ее грудь касается его груди. Желание опять накатывает мощным цунами, отбивая мысли напрочь.

— Что я делаю?

Кирилл сминает ее в страстных объятьях и жарко целует. Беги, девочка, беги. Зачем ты здесь? Решила узнать взрослого мужчину? Мальчики не устраивают? Она не похожа на сверстниц, ему казалась скромной и невинной. Целуется не умело. Куда же ты, милая? Отказаться не реально. Такой подарок. Завтра будет жалеть, но сейчас…

— Останови меня, малыш, — остатки совести взбунтовались. Девушка доверчиво тянется к его губам, и ее нежный поцелуй взрывает мозг. Неужели невинность может так возбудить? — какая ты сладкая…

Он целует ее агрессивно, сминая губы, стараясь напугать напором. Беги же маленькая, давай тебе не место со взрослым парнем. Он начинает покрывать ее тело поцелуями, доходя до груди, целует ее прямо через сорочку, оставляя влажные круги, но долго не может себя удерживать, стягивает лямки и впивается в нежные горошинки. Возбуждение пронзает все тело. Никогда он не хотел так ни одной опытной женщины, как эту девчонку. Сжимает ее попку руками, притягивая к себе, пусть чувствует его желание, она выгибается, издавая стон. Этот звук опьяняет. Продолжает исследовать губами ее тело. Трепетный животик, пупок, такой милый, трусики. Улыбается. Обычные трикотажные трусики, без всяких изысков. Как же ты собралась соблазнять мужчину? Опускается к самому центру ее желания. Этот запах, он такой одуряющий, что дальше нет сил сдерживаться, но не хочется опозориться перед девочкой и закончить все слишком быстро.

Переворачивает ее резким движением на себя.

— Поцелуй меня. — Посмотрим, что ты умеешь. Оказалось, ничего. Его не на шутку это порадовало, так, что сам не поверил. Ее нежные губы целовали неумело, но так ласково, что сердце дрогнуло, впервые. Ее язычок игриво двигался по коже, будто касаясь оголенных нервов. Кир то вздрагивал, то вдыхал не хватающий воздух.

— Какая ты упрямая, — шепчет ей, когда ее губы оказываются у ремня его джинсов. Поздно, девочка, дальше я тебя не отпущу. Потом сообщил ей о своих чувствах, — ты меня с ума сведешь.

И снова целует ее, долго, с упоением.

— Пожалуйста, — просит она.

— Моя маленькая торопыжка… знаешь ли о чем просишь… — Кирилл избавился от остатков одежды как никогда быстро, погладил ее бедра, разводя их в стороны, хотя она пыталась их сжать, поцеловал острую коленку, — моя сладкая девочка…

Еще секунда и он внутри сладких недр, натыкается на препятствие, разрывая его. Замер в полном шоке.

— Ах ты ж… — у него не хватает слов. Девственниц ему еще не доводилось соблазнять. Как же так? Зачем, девочка? Она всхлипывает в его руках, целует.

— Пожалуйста, — и Кир продолжает движение. Почти сразу ощущает, как сокращаются ее мышцы от наслаждения, еще толчок и снова, это доводит его самого до пика. Он с блаженным стоном падает на нее. — Я люблю тебя…

Эти слова ранят его сердце. Сказанные так тихо, они запали в душу на долгие годы.

— Глупый маленький котенок, за что меня любить? Прости меня… спи, солнышко…

Он испугался, сбежал, словно последний мерзавец. Испугался ответственности. Испугался своих чувств, таких необычно глубоких и мощных. Испугался за свою свободу. Ксюша, Ксюша…

— Ксюша! — Кирилл с криком проснулся.