ГЛАВА 21. РОССИЯ

ТИМУР ПЕРЕГУДОВ Отношения между Америкой и Россией стремительно налаживаются. Возобновляются прежние партнерства, на рынок возвращается импортный товар. И спорт! Вот этому я рад больше всего. В знак дружбы между странами международная ассоциация спорта организовала в Москве на арене Баскет-Холла дружеский матч между сборной России и «Rabid dragons». Всеми правдами и неправдами достал билет. Я просто не мог пропустить такое. Я, конечно, топлю за Россию, но чуваки из «Rabid dragons» нереально круты. Фанатею просто, всегда мечтал вживую увидеть. Самый прикол, что эти монстры и без их сыворотки, из-за которой был страшный скандал, играют так, что кипятком писаешь. В день матча приезжаю к Баскет-Холлу заранее, не хочу толкаться в очереди, захожу в вестибюль едва ли не первым. В венах гуляет знакомое предвкушение азарта, только на этот раз не потому, что собираюсь кого-нибудь грохнуть, а потому, что побываю на игре века. Буду орать и свистеть вместе со всем залом. Я не из тех, кто собирает автографы знаменитостей, но, блин…, хоть руку пожать Сондерсу или Эттлзу. Они мои кумиры. Еще Шахин зачетный. Парнишка на замене, но его тоже часто выпускают. Моя последняя девчонка тащилась от Уоллера, говорила, что я чем-то даже похож на него. Может и похож, но… не знаю, странное чувство, будто не хочу столкнуться с этим парнем в темноте. Есть такие мужики – убивают одним взглядом. Я вот так не научился, пушкой пугаю. Место у меня посередке, удобное, видно хорошо, да и экран огромный под таким углом, что и туда посматривать можно при необходимости. Трибуны заполняются, ажиотаж вокруг воздух наэлектризовал, а матч еще даже не начался. Рядом со мной плюхаются две телки, стрельнули на меня любопытными глазками. Кокетничают. Моя рожа баб привлекает обычно. Не реагирую, не хочу, чтоб потом от игры отвлекали. Лахудры поняли, что мне до них до фени, и принялись трендеть. Мне деваться некуда, слушаю их треп. – Вот бы Вили Аризона меня заметил, – закатывает глаза одна. – Обожаю этого блондинчика. – Где ты… и где Аризона, – смеется ее подруга. – А почему нет? – не сдается глупышка. – Марк Уоллер ведь встречается с русской. Я читала, она обычная девчонка. – Они уже не встречаются. – Неужели расстались? Жаль. Такая красивая парочка. – Не, не расстались. Поженились недавно. – О… Круто. Какой же Марк молодец, не бросил ее, хотя она немая. – Не, голос вернулся. У Нины не с рождения. Писали, вроде, после травмы какой-то голос она потеряла. Такое лечится. – А… ну здорово. Интересно, она тоже приехала? – Скорее всего. Все-таки русская, хотела, поди, на родине побывать. – Тогда она, скорее всего, где-то на трибунах сидит. Тёлка даже встала, старясь кого-то там разглядеть среди пятитысячной массы. И что у куриц в голове? Наконец игра началась, и я позабыл о дурах. Уф…, че там творили парни! Обожаю баскетбол! Драконы, конечно, недосягаемы. Бросок за броском в прыжке! Сплошные трехочковые. И каждый из них может все – идти на дриблинг, пасовать, бросать. Чуваки буквально перестрелку мячом устроили, прям безумие какое-то. Еще и комментатор жаришки поддает, ваще не заскучаешь. А как перерыв наступил, балабола с микрофоном на романтику потянуло. – Вот, дорогие зрители, нам показывают крупным планом жену Марка Уоллера. Нина Литвинова наша соотечественница. Известно, что Марк и Нина недавно сыграли свадьбу. Ну я посмотрел на экран. Девчонку не сразу разглядел. На Уоллера зырил. Он от своих отделился и к ней, жене своей молодой направился, тут я и ее фейс срисовал. И меня будто мешком картошки по голове лупанули. Сразу ее узнал, несмотря на волосы черные. Покрасила. Долго что ли? Никакая это не Нина Литвинова. Камилла Неверова – вот она кто. А кого же тогда в особняке Неверовых пристрелили? Фотку ведь сделали. Вся семья ублюдочная полегла. Сам Георгий, жена-моделька и Камиллка. Вот так сюрприз. Я помню, как она за мной таскалась, так и текла на меня. Трахнул бы, да отца ее боялся. Георгий на мне живого места не оставил бы, узнай, что я с его дочкой замутил, а у меня своя миссия тогда была, нельзя было светиться, не хватало еще из-за влюбленной дуры погореть. Хотя отец ее и без того меня заподозрил, но прямых доказательств не было у него, потому просто выгнал. А она, в Америку, выходит, подалась. Спряталась. Еще и за крутого чувака замуж умудрилась выскочить. Вот батя обрадуется! Сколько мы уже диск с бумагами ищем, а тут, оказывается, наследница живехонька! У меня прям ладони вспотели от возбуждения. Камиллка ведь не в курсах, что я жив. Небось слезы по мне лила. А мы тогда специально спектакль разыграли, машину пулями изрешетили, два трупа. Батя заплатил кому надо, и один трупешник Тимуром Перегудовым идентифицировали. Все это устроили, чтоб отца Камиллки в моей гибели обвинить, такое обвинение развязывало руки в открытии охоты на него. Месть, мол. На самом деле инфа нужна была, что в его доме хранилась. Только сейф пуст оказался, просчитались мы. Новость о гибели моего бати в прошлом году тоже туфта. Мы рассчитывали, тот, у кого диск выползет из укрытия, посчитает, раз Перегудовы сдохли, то и бояться некого. И вот она рыбка, – ползут мои губы в оскале. Приплыла. Жаль, но матч не досматриваю. Нельзя девочку упустить. Жду в машине, наблюдаю за тем, как выходят спортсмены «Rabid dragons» из дверки для знаменитостей, усаживаются в автобус, чтоб в отель вернуться. Еду следом, узнаю, где американцы остановились. Провожаю взглядом Камиллку с Уоллером. Он свою руку так вальяжно на ее плече устроил, а она жмется к нему, ластится. Красивая сучка выросла. Я прям сам слюни пустил. Ничего, наиграюсь еще, а сейчас батю надо обрадовать. НИНА – Съешь еще одну виноградинку, – сунула спелую ягоду в рот Марка. – Виноград тебе можно, – хорошо теперь знаю все меню спортсменов. – Лучше я тебя съем, Нина, – переворачивает он меня на спину и целует. Наслаждаюсь его теплом и запахом, зарываюсь пальцами в его волосы. Марк ласково привлекает к себе, гладит по позвоночнику. Я вижу, как темнеют его глаза от желания. Вся команда улетела обратно во Флориду. Парни реально боялись оставаться в Москве. Предрассудки. Даже достопримечательности не захотели смотреть. А мы с Марком остались. Новый тренер «Rabid dragons» дал Марку неделю, затем у него череда игр, нельзя пропускать. Вместо того, чтобы отправиться на Красную площадь, как планировали, мы валяемся в кровати шикарного номер-люкс пятизвездочного отеля, и никак не можем отлепиться друг от друга. На мой телефон приходит сообщение, выбираюсь из-под Марка, читаю. – Кто. Тебе. Пишет? – ревниво спрашивает мой муж. – Даниель, – дразню его. Покинув Швейцарию я продолжаю общаться с Даниелем. Почему нет? Он мой друг. И, можно сказать, благодаря ему, ко мне вернулся голос. – Даниель, значит…, – сгребает меня в охапку Марк, усаживая к себе на колени. – Ревнуешь? – мурлыкаю ему в губы, трусь о его кожу, помирая от восторга. Я так люблю Марка, что постоянно трогаю его в желании убедиться, что он все еще со мной. В Швейцарии я думала, он позабыл обо мне, а, оказалось, человек Люка все время наблюдал за мной, тот самый мужчина, которого я видела в кабинке канатной дороги в дождливый день, день, когда после разлуки мы вновь встретились с Марком и с тех пор не расстаемся. Я учу любимого русскому языку, и он уже научился говорить мне ласковые словечки на русском. – Всегда, – отвечает он на мой вопрос. – Всегда ревную. Провожу пальчиками по линии его подбородка, кладу ладонь на его щеку, твердость Марка упирается мне в поясницу, и я понимаю, что культурная программа на сегодня отменяется. Вечером на взятой в прокат машине, мы вдвоем едем на кладбище. Знакомый Марка детектив из Чикаго разузнал, где похоронили моих родителей и настоящую Нину. Я смотрю в автомобильное окошко и чувствую себя иностранкой. Едва узнаю Москву, как будто отсутствовала целую вечность. Так все изменилось. Апрельская погода теплая, но Марку, привыкшему к жаркому климату, кажется, что холодно. На кладбище тихо и сухо. Мы немного плутаем, пока находим нужный участок. Три могилки, один памятник. Памятник скромный – всего лишь камень с высеченными именами. Участок выглядит ухоженным, и я подозреваю, это дело рук Клары, бессменной экономки семьи Неверовых. Больше некому. Мне грустно, но и радостно оттого, что в этом мире есть хотя бы один человек, кому не все равно. Смахиваю с ресниц слезу. Мне так жаль. И чувство вины перед той девушкой гложет. Невозможно сделать вид, что я вовсе ни при чем. Не я нажимала на курок и поджигала дом, но она была мною и умерла вместо меня. – Нина, – дотрагивается до моей руки Марк. В его голосе различаю беспокойство. – Нам лучше уйти и побыстрее. Оборачиваюсь непонимающе и из-за плеча Марка натыкаюсь на бутылочный взгляд Тимура Перегудова.