ГЛАВА 20. МАРК И НИНА

МАРК Мы с Кенни расположились на лавочке у вольера Лавра. Орангутанг вел себя нетипично, подвывал и смотрел на меня с той же тоской, что отражалась и в моих глазах. Чрезвычайно умная обезьяна. Как распознал, что Нина покинула ранчо, собираясь никогда сюда не возвращаться? – Чего это на нем надето? – хмыкнул Кенни, угощая Лаврентия инжиром. – Футболка Фелисити, – откупорил я крышки двух бутылок с углеводным напитком, которым клуб регулярно снабжал рекламный спонсор. – У него их несколько. – Прикольно, – глотнул Сондерс полезного пойла из горлышка бутылки и внимательно поглядел на меня. – Ты как, Марк? – Хорошо, – честно ответил я. – Хорошо? – естественно, ожидал друг от меня другого ответа. – Кенни, я люблю Нину. Настолько, что готов рискнуть, – знал, что он понимает, о чем говорю. – Она не вернется, если я не развяжу гордиев узел. Ее уход придал мне решительности. Ты со мной? – Можешь рассчитывать на меня, Марк, – без раздумий ответил Кенни. – Но у тебя должен быть отличный план. Прямо-таки со стопроцентной гарантией, что наши усилия не умрут вместе с нами на дне океана или в автомобильной аварии. Не выйдет просто пойти в полицию или дать интервью какому-то журналисту. Все это уже до нас проходили другие. Те, кого больше нет. – Их гибель не была напрасной. В смысле, остальные теперь в курсе, что этот путь не сработает, – поболтал зеленую жидкость в бутылке, но не успел отпить. Волосатая лапа проворно выхватила тару из моих рук. – Хулиганье, – обернулся к Лавру, отошедшему от стенки вольера. – Попьешь, стекло отдать не забудь, а то поранишься еще. Орангутанг в три глотка выпил все содержимое и вернул мне пустую бутылку. – Разбаловали вы его, – с интересом наблюдал Кенни за действиями зверя. – Не… Обычно Лаврентий так себя не ведет. Сейчас протест выражает. Он к Нине привязан сильно. Она же его от усыпления спасла, лечение оплатила, потом в зоопарке уход. Он все чувствует, совсем, как человек. – Ясно, – качнулся Кенни на лавке, садясь поудобнее. – Так как, есть у тебя план? – вернулся он к теме, волновавшей нас обоих. – Остановить матч в Атланте. Сделать заявление прямо во время матча. – Много зрителей. Много журналистов. Вторая команда на арене. Прямые трансляции, – задумчиво перечислял Сондерс. – Пожалуй, ты прав. Дерзко и может сработать. Такой скандал не замять так просто. Но, Марк, сенатору под силу, скорее всего, купировать даже подобную катастрофу для «Rabid dragons». Объявят, будто Уоллер и Сондерс подсели на дрянь какую, вот и мелят чепуху. Грохнуть, возможно, нас побоятся, слишком большой охват аудитории и пристальный интерес будет, а вот наших девчонок… Чтоб урок нам преподать. – Нину и Меган мы спрячем, – догадывался, что Кенни говорит вовсе не о Вивиан. – И я согласен, вдвоем нам не вывезти. Тем более, все знают, что мы с тобой дружим вне спортивной арены. Нужно привлечь кого-то еще. – А можем ли мы доверять кому-то еще? – с сомнением произнес Кенни. – Где гарантия, что нас не сдадут до того, как мы выйдем на арену в Атланте? Согласен с ним полностью. Внутри команды мы никогда не обсуждаем «эхо». Это тоже завуалированно прописано в наших контрактах с клубом. Мы и с Кенни-то не должны обсуждать, но наше абсолютное доверие друг к другу прошло проверку временем. А вот как ко всему этому относятся другие, можно было лишь гадать и предполагать. Поддержать нас мог только тот, у кого на это была сильная мотивация, кто готов, возможно, распрощаться со спортом навсегда. Вряд ли после подобного разоблачения нам позволят играть в какой-либо команде вообще, не говоря уже о НБА. Наверняка лишат всех кубков и наград. Ставки слишком велики. На одной чаше весов – эксперименты над нами, но при этом звездная жизнь со всеми благами. На другой – свобода с непонятными перспективами. – Эттлз как-то обмолвился вскользь, что его настоящая страсть лошади, а не баскетбол, – припомнил слова нашего черного игрока. – Эл тогда сказал, что спорт отнимает у него то время, которое он хотел бы уделять конюшне и ипподрому. – Я тоже склоняюсь к тому, что Эл нас поддержит, – кивнул Кенни. – Но нам нужен Аризона. – Вили? – удивил меня выбор Сондерса. – Скользкий тип. Я ему не доверяю. – Я тоже, – криво усмехнулся Кенни. – Но его предки рулят в городском совете. Дед и отец. Мать – известная светская львица. Понимаешь, куда клоню? – Если Аризона будет на нашей стороне, скандал точно не удастся замять, – мысленно поаплодировал проницательности друга. – Вот-вот. Его родня сожрет с потрохами и Вайса, и гребанного сенатора. А суку Томпсон навсегда изолируют от общества. – Значит, присматриваемся к Аризоне и обрабатываем Эттлза? – По рукам, – заблестели глаза Кенни, когда мы скрепили наш уговор крепким рукопожатием. На следующий день, вернувшись из города после второй тренировки, ставил машину в гараж, когда туда зашел Люк. Я прислонился к капоту Porsche. – Твой парень наблюдает за ней? – Она улетела, Марк. Я звонил и оставил тебе сообщение. – Телефон разбился. В новый сим-карту еще не вставил, – пояснил, почему не отвечал, не сказал только, что у меня все сегодня из рук валилось. – Куда улетела? – Нина села в самолет до Цюриха. – Вот как, – посчитал это прекрасной новостью. Очень хорошо, что она решила уехать. У меня были бы проблемы ее спрятать. Принимая во внимание тот факт, что Нина сейчас не хотела меня видеть, она попросту отказывалась бы меня слушать. Но моя девочка сама нашла наилучший выход и место, где спрятаться. – Найдешь кого-нибудь, кто присмотрит за ней в Швейцарии? – Адрес известен? – уточнил Люк. – Ага, – кивнул, хорошо помня всю информацию, что дал мне на девушку Лестер год назад. НИНА Я живу в горах уже три месяца. Читаю книги и рыбачу. Еще занимаюсь аэробикой вместе с другими женщинами из соседних шале. Мы танцуем под музыку на большой веранде, которая была отстроена для детских игр. Но семей с детьми, кто жил бы тут постоянно, совсем мало. Так что мы никому не мешаем. По мере необходимости я спускаюсь по канатной дороге в деревню. Хотя, как по мне, это больше город, чем деревня. Тут есть целый проспект с достаточно высокими домами и рядами торговых лавок. Даниель почти все время крутится возле. Он мне не мешает особо. Лишь бы не пересекал черту дружбы. Однажды он попытался поцеловать меня, но я разбила ему губу, после чего мы два дня не разговаривали друг с другом. Но все-таки здесь слишком узкий круг общения, и кроме нас двоих молодежи больше нет, потому Даниель притащился с извинениями, и мы вновь дружим. Парень живет вместе с родителями, у них какой-то выгодный онлайн-бизнес, два года назад они продали квартиру в Лозанне и выкупили дом в этом дивном месте. Место и правда дивное, усыпанное в летний сезон цветами. Целые склоны желтых, сиреневых и голубых цветов. Жаль, что моя мамочка так и не побывала здесь. Я наслаждаюсь чистым воздухом, тишиной и бесподобной природной панорамой за нас двоих. Много гуляю. Не раз видела серн, сурков и горных козлов. И откуда-то тут взялся ослик. Он живет вместе с горными козлами. Видимо, они его приютили. Как-то я дотянула, что у меня закончились почти все продукты, да и купленные в деревенской книжной лавке книги перечитала. Пора было пополнять запасы. День выдался дождливым. Не ливень, но капало с самого утра. Швейцарский климат вообще очень напоминает российский. Подобной жары, что месяцами стоит во Флориде, здесь не поймать. Сверилась с расписанием канатной дороги, надела кожаный плащ, купленный в аэропорту Орландо и поспешила на посадку. Даниеля не стала звать, он предупреждал, что будет целый день работать. Помимо меня в деревню собиралась еще пожилая пара и мужчина, которого уже видела несколько раз. Я так и не заприметила, где он живет, внизу или в одном из шале, потому что замечала его в разных местах. Стеклянная кабинка добралась до подножия горы, и я отправилась сначала в книжный магазинчик. Продавец за прилавком заулыбался, завидев меня. – Нина, рискнула выйти в непогоду? – Читать нечего, – остановилась я у стеллажа с новинками. – А у меня сегодня совсем покупателей нет. – Тогда я буду вашим покупателем, – повыбирала книг, оплатила покупку и собиралась уходить, как торговец окликнул меня. – Свежие газеты привезли. Не хочешь почитать? – Не хочу, – отказалась, потому что с того дня, как покинула Орландо, я абстрагировалась от событий внешнего мира. Никаких гаджетов и новостей. Полный вакуум. И Даниелю не разрешала пересказывать то, что он там высматривал в интернете. – А мне вот любопытно, – листал он газету. – Опять про скандал с «Rabid dragons» пишут. Никак не утихает та история. – «Rabid dragons»? – сжался мой желудок. Не было ни одного дня, ни одной минуты, ни одной секунды, когда бы я не думала о Марке. Я засыпала с мыслями о нем, в моих сновидениях был он, просыпалась, шепча его имя. – Да. Баскетбольный клуб НБА. Слышала про такой? – Сколько стоит эта газета? – тряслись у меня пальцы, когда открывала кошелек. Мне стало жарко, целых три месяца я держалась и не искала никакой информации, но стоило кому-то упомянуть о «Бешеных драконах», как сердце застучало набатом. Вышла из магазина. Дождик немного усилился, потому я привалилась к деревянным перилам под навесом и распрямила купленную газету. На другой стороне улицы мужчина, что был со мной в кабинке канатки, разговаривал по телефону, прячась от дождя под козырьком над входом в кулинарию. Материал о драконах занимал целый разворот. «Несколько спортсменов из «Rabid dragons» неожиданно остановили зрелищную игру в Атланте, где проходил матч двух самых титулованных за последние пять лет баскетбольных клубов. Вили Аризона, Марк Уоллер, Кенни Сондерс и Эл Эттлз сделали сенсационное заявление, после которого и некоторые другие игроки клуба подтвердили их слова. Стало известно, что спортсмены по указанию директора клуба Чета Вайса принимали перед важными матчами допинг-сыворотку, изобретенную дочерью Вайса, студенткой биологического факультета университета Орландо. Наличие данной сыворотки в организме не выявлялось допинг-пробами, а ее употребление приводило к побочным эффектам в виде неконтролируемой агрессии и жестокости. Это заявление всколыхнуло общественность и не позволило владельцу команды сенатору Уилкенсу замять скандал. На матче присутствовали дед и отец Вили Аризоны, члены городского совета Орландо. Они были страшно возмущены, что над их сыном и его друзьями по команде ставят незаконные эксперименты. После тщательного расследования, на время которого все матчи с участием «Rabid dragons» были отменены, информация подтвердилась. Так же стало известно о погибших спортсменах, ранее пытавшихся обращаться с заявлением в полицию. Сенатор Уилкенс и его зять Чет Вайс предстанут перед судом. Им грозит пожизненное тюремное заключение. Обвинение предъявлено также главному тренеру драконов Джермейну Джексону и пресс-атташе клуба Хэлу Мэлоуму. Пока неясна их роль в этом деле. Сами спортсмены считают Джермейна и Хэла такими же пешками в чужой игре, какими были они сами. Возможно, Джексона и Мэлоума оправдают. Коллет Томпсон исчезла. Ее мать и отчим подали заявлению в полицию о пропаже дочери. В университете и лаборатории, где работала девушка не подозревали о том, что Томпсон занималась нелегальными исследованиями и разработками. Международная федерация баскетбола, хранящая молчание все то время, что длилось расследование, наконец вынесла вердикт дальнейшей судьбы любимчиков публики «Rabid dragons». Драконов не лишают регалий, наград и кубков, кроме тех, которые были завоеваны в последнем сезоне. К радости фанатов, клуб продолжит выступать в НБА. Его акции выкупил Дик Аризона, отец Вили Аризоны. Вскоре публике будет представлен новый главный тренер команды.» Боже…, – прикрыла глаза, осмысливая написанное в статье. Пакет с книгами выскользнул из пальцев. Не обращая внимания на дождь, я вышла из-под навеса и побежала. Скорее вернуться в шале, включить модем и найти в интернете подробную информацию. Могу думать только о Марке. Он даже мерещится мне. Стоп! – Марк? – хлопаю ресницами, смахиваю с них дождевые капли. С волос течет, вода попадает мне за шиворот, но меня это не волнует. Ведь прямо через дорогу стоит именно Марк. Родной, любимый, неповторимый. Спрятал руки в карманах черных брюк, смотрит на меня неотрывно. На нем такая же черная кожаная куртка, как мой плащ. Не могу прочесть его взгляд, но он определенно теплый. Делаю шаг, иду к нему, срываюсь на бег и буквально впечатываюсь в мощный торс. Наши руки переплетаются, гладят друг друга, изучают. Он приподнимает меня так, чтобы наши лица были на одном уровне. Зарываюсь пальцами в его отросшие волосы, прижимаюсь к нему всем телом. От его вкуса и тепла внутри разгорается огонь, обжигая сильными волнами самой настоящей страсти. – Я так соскучился, котенок, – впился Марк в мои губы жадным поцелуем.