ГЛАВА 8

Дверь за мамой захлопывается с таким оглушительным грохотом, что расположившиеся в зале гости подпрыгивают. Слава богу, среди них нет совсем маленьких деток. Я бы себя не простила, если бы стала невольной причиной их заикания. Сделав вид, что ничего такого не произошло, с улыбкой подхожу к стойке администратора.

– Бекетов ушел?

– Нет, – округляет глаза Анечка и, наклонившись ко мне, заговорщицки уточняет: – Он вместе с ребятами добросовестно оттирает витрину.

– Серьезно?

– Ага. Я в обмороке.

Да уж неудивительно. К нам редко заходят звезды такого масштаба. Собственно, визит Бекетова и Балашова с семьей был единственным таким случаем. К тому же до моих ребят наверняка дошли сплетни про нас с чемпионом. Вон, даже моя лапочка-Анечка не может скрыть написанного на лице любопытства.

– Ты помнишь, что у нас сегодня съемка и мастер-класс? – возвращаю ее с небес на землю.

– Конечно. Я уже подготовила все необходимое.

– Какая ты умничка. А я про все на свете забыла.

– Если бы мне сделал предложение такой мужик, я бы вообще спятила на радостях, – заверяет меня Аня с улыбкой. В ответ я лепечу что-то невнятное. Кашу-то мы заварили о-го-го какую, а как будем ее расхлебывать – не подумали. Надо спросить у Сергея. В отличие от меня, он привык к такого рода публичности и знает, как лучше поступить, чтобы о нас поскорей все забыли. Но прежде мне нужно все объяснить Давиду.

«Сынок, что бы ты ни прочитал сегодня в интернете – ничему не верь. Я тебе дома все объясню, ладно?»

«Интересное начало!»

«Ты почему отвечаешь на уроке?» – перехожу в оборону.

«А ты почему пишешь, когда нельзя?»

«Чтобы предупредить. Ну, все. Давай, не отвлекайся».

«Так, а что все-таки произошло?»

«Дава! Сказала же – дома».

Сую телефон в карман и делаю несколько глубоких вдохов. Надо возвращать себе хорошее настроение. Мне еще проводить кулинарный мастер-класс для детишек. В провинции такие мероприятия всегда пользовались популярностью. Побывав на мастер-классе однажды, малышня зачастую переходила в разряд наших завсегдатаев. Плюс они начинали рекомендовать мою кофейню друзьям. Это сарафанное радио в конечном счете позволило нам значительно сократить расходы на рекламу. Вот почему я хочу, чтобы такой формат прижился и здесь.

Если все пойдет так, как задумано, мастер-классы будут вести наши девочки, но самый первый, съемки которого мы планировали использовать в рекламных роликах, предстоит провести лично мне. Я же лицо кофейни. Будь это лицо неладно!

– Сара! Тут к тебе визажист.

Если бы не съемка, мне бы даже и в голову не пришло обращаться к профессионалу. Но тут – сам бог велит. Полтора часа меня красят, и накручивают на плойку волосы. А я нет-нет да и дергаю кого-нибудь в рабочем чате.

«Отмыли?»

«Еще не до конца»…

«Много осталось?»

«За сегодня управимся».

«Если бы не облизывались на кое-чью задницу, справились бы раньше», – не упускает возможности подколоть девочек наш бариста. И в чате повисает звенящая тишина. Что такое? Неужели кто-то вспомнил о субординации? Хмыкаю. Никогда не стремилась к тому, чтобы передо мной пресмыкались.

«Ну-у-у, посмотреть там есть на что, давай честно», – строчу, улыбаясь. Чат взрывается кучей смайликов на любой вкус. Что я поняла, став работодателем, так это то, что нынешнее поколение прежде всего заботится о своем ментальном здоровье. Например, выбирая между меньшей зарплатой в дружном коллективе и большей – в токсичном, они всегда предпочтут первый вариант. Я не могу себе позволить платить много, но вполне могу сделать так, чтобы мои сотрудники шли на работу с улыбкой.

Когда детишки начинают собираться, у нас уже все готово. Бекетов куда-то запропастился, но если честно, я так волнуюсь, как все пройдет, что даже о нем не думаю. У меня тут аж пятнадцать детишек разных возрастов. И я не справлюсь с поставленной задачей, если хоть одному из них не понравится или в какой-то момент станет скучно.

– Ну что, ребята, все вымыли руки? Тогда становимся вокруг стола. Рядом с каждым из вас находится набор продуктов. Кто помнит, что мы будем готовить?

– Макаронс! – звучит нестройным рядом.

– Макароны? – улыбаюсь в камеру. – С мясом? Или томатами? А может, с сыром?

– Не-е-е-ет. Макаронс!

– Макаронс? Это что-то другое? – делано-удивленно распахиваю глаза.

– Да-а-а!

– И что же? Аля…

– Это десерт!

– Гоша?

– Это такие круглые вкусные штучки…

– Нина?

– Разноцветные пирожные.

– Тогда уж печенье, – поправляю я. – А точнее – французский вариант миндального печенья с хрустящей корочкой и ароматной начинкой. Сразу замечу, что процесс приготовления макаронс требует аккуратности и внимания к деталям. То есть это почти волшебство. Кто из вас не боится овладеть магией? Есть такие?

– Я!

– Я!!!

– Что же… Тогда приступим.

Я тянусь за миской и замираю, почувствовав спинным мозгом чужой внимательный взгляд. Бекетов! Вот и что он тут забыл? Отвлекает! Дети оглядываются. И как прикажете удерживать их внимание, когда его на себя перетягивает чемпион?

– Я могу вам чем-то помочь? – вздергиваю бровь.

– Если только угостите этими… как их?

– Макаронс! – в один голос подсказывают дети.

– Ну-у-у, не знаю. Дети, мы угостим этого дядю?

– А он хорошо себя вел? – поправляет на маленьком носике большие очки до этого помалкивающая восьмилетка. Мои губы невольно растягиваются до ушей. Хорошо? Ага. Как же.

– Не думаю.

– Эй! Я только что вот этими руками отмыл огромную витрину! – возмущается чемпион.

А до этого этими самыми руками здорово меня облапал. И мне это понравилось. Мамочки!

– Не знаю, не знаю. Достаточно ли этого?

– Он может помочь нам с готовкой!

– Отличная идея! Смотрите, какой он сильный, ребята! А что это значит? – задорно сощуриваюсь я.

– Что?!

– Мы можем ему поручить самую тяжелую работу!

Самая тяжелая работа – это принеси-подай. Помогаю детям, что-то подсказываю, смешу, а сама нет-нет да и кошусь на Бекетова, которого детишки принялись эксплуатировать со всей широтой не такой уж простодушной детской души. А тот ничего. Хорошо держится. Вовлекается, шутит, находит подход ко всем. Мы так хохочем, что в зал заглядывают то баристы, то официанты. Дети в полнейшем восторге от моего невольного соведущего. Да и я, если честно, тоже.

Раздав малышню родителям и снарядив им остатки пиршества с собой, возвращаюсь в зал, где мне еще предстоит навести порядок. Бекетов дожидается меня там.

– Вкушно! – заявляет он, целиком засовывая в рот печенье.

– Спасибо.

– Ты просто создана для того, чтобы вести мастер-классы для детей.

– Спасибо еще раз. Ты, кстати, здорово мне помог, – не могу не отметить я. – Не думал над тем, чтобы стать тренером? Тебе отлично удается ладить с детьми.

– Вообще-то думал.

– Правда? – Искренне заинтересовавшись, я даже перестаю драить стол. – Так почему ты еще не взял ребят? Дава мечтает о тренировке с тобой.

– Это большая ответственность, – морщится Бекетов.

– А ты к ответственности не привык, – понимающе киваю я.

– Смотря что ты имеешь в виду. Свои обязательства я всегда выполняю.

– Ясно. А ты ведь довольно давно завершил карьеру, да?

– Года четыре назад.

Ну-ну. Готова поспорить, он может сказать, сколько дней и даже часов прошло с тех пор, как он заявил о том, что уходит из спорта.

– И чем ты занимался все это время? Просто болтался по свету?

– А если так? – сощуривается зло.

– А если так, я тебе жутко завидую.

– Чему тут завидовать? – все еще ожидая от меня какого-то подвоха, настороженно интересуется качок.

– Тому, что ты можешь себе это позволить. Хочешь прикол?

– М-м-м?

– Я ни разу не была за границей.

– Серьезно? Ты же еврейка!

– А, ну, в Израиле была, да. Но это не считается. Там все свои. Нет ощущения смены картинки.

– А почему так? Не поверю, что из-за нехватки финансов.

– Да как-то не принято у нас было в семье. Мама ведь – прокурор. У них это не очень приветствуется.

– Прокурор? – кривится Бекетов. – Вот не зря я что-то такое подозревал.

Смеюсь. Собираю грязные миски одну в другую.

– Что? Передумал? Свадьбы не будет?

– Но-но! Меня таким пустяком не испугаешь.

– Тогда завтра встретимся, чтобы… – невольно краснею, – продолжить?

– Да шо ты говоришь такое! – с картинным еврейским акцентом замечает Бекетов. – Я же занятой человек. Давай сегодня? – ловит меня за талию. А я пополам сгибаюсь, утыкаюсь лбом в его твердый живот и смеюсь, смеюсь... Все больше убеждаясь в мысли, что даже если он и тупой, как я изначально было решила, то тупой не безнадежно.

– Эм… Здрасте.

Выпрямляюсь так резко, что голова кружится.

– Дава? Привет.

– Привет, – выступает вперед Сергей, протягивая сыну руку. Тот пожимает ее в ответ, не сводя с нас слегка настороженного взгляда.

– Что я пропустил?

– Ты о чем, милый?

– Вчера ведь как оно было?

– Как?

– Вот именно. А теперь что?

– Что?

– Вот и я про это.

– Погодите, пожалуйста. Я не успеваю. Это что-то на иврите? – усмехается Бекетов. – Можно для несведущих перевести, а то как-то нехорошо получается. Все равно, что на ухо шепотом.

Покусав щеку, с нервной улыбочкой замечаю:

– Дава интересуется, как так вышло, что вчера мы были готовы убить друг друга, а сегодня вон как мило общаемся.

– Тю! Так ведь мы еще вчера со всем разобрались, правда, милая?

Бекетов обнимает меня за талию и целует в висок. Лицо Давида удивленно вытягивается. Я спешу пояснить:

– Это он не всерьез. Я просто решила проучить твою бабулю, а Сергей мне помогает.

– Понятней не стало, – заявляет Дава, – но ты девочка взрослая, думаю, знаешь, что делаешь.

– Мне нравится этот парень, – оскаливается Бекетов. Я закатываю глаза. У меня та еще семейка. Я вполне осознаю, что со стороны мы можем кому-нибудь показаться полными неадекватами, а Сергей, вон, ничего. Отлично держится.

– При учете, что вы метите на место моего бати, это не может не радовать.

Я вскидываюсь.

– А, так ты все-таки прочитал эти бредни?

– Почему сразу бредни? – возражает Бекетов.

– Ты знаешь! – возмущенно топаю я, а потом объясняю для Давы: – Все сообщения о нашей помолвке с Сергеем – туфта. Но они играют нам на руку, пока мы с твоей бабулей в контрах.

– Кто бы мог подумать, что ты умеешь использовать такие грязные приемы, мама, – лыбится Давид.

– Жизнь чему хочешь научит, – бурчу я. – Главное – не вздумай брать с меня пример.

– Ну, это уж от меня не зависит. И вообще. Я за тебя очень переживаю.

– Переживай за что-нибудь другое. Например, за свой маникюр.

– А я просил тебя – запиши меня. Ты записала?

– На когда? У тебя то школа, то тренировки.

– То у тебя свидания.

– А что, ты против?

– Да нет, конечно.

– Вот! Чудо, а не ребенок, – как будто делал это тысячи раз, встревает в наш разговор Бекетов. – Так что ты скажешь по поводу сегодняшнего вечера?

– Соглашайся, мам. Хоть раз в жизни замужем побывать надо.

– А что, ты еще не была?

– Не, я – бастард, как Джон Сноу.

– Дава! Не называй себя так, я ведь сто раз просила!

– Ты что-то имеешь против законного брака? – ничуть не смущается Бекетов.

– Да, имею. А тебя бы сильно вдохновил поход в ЗАГС, который располагался между кладбищем и кожвендиспансером?

Дава с Сергеем переглядываются и начинают ржать. Ну, как тут не присоединиться?

– А на самом деле тебе ведь мать жить не давала? – серьёзнеет Бекетов вдруг.

– Как сказать? Вообще мне на нее грех жаловаться…

Морщусь. Дава под шумок скрывается за дверью. Он парень у меня не по годам тактичный.

– Но так просто она тебя не отдаст?

– Не тебе по этому поводу волноваться. У нас же все не всерьез?

– Кто сказал?

– Мы оба это понимаем.

– Говори за себя, женщина. У меня на этот счет совершенно другие мысли.

– Мысли у него… – фыркаю, сморщив нос.

– Да. Представь себе. Я тоже человек разумный. Хотя и понимаю, почему у тебя сложилось другое впечатление. Готов его развеять.

Слабо улыбаюсь, потому как стоит признать – теперь это совершенно не требуется. Я и так поняла, что очень заблуждалась на счет Сергея. Отношения нам не светят по совершенно другой причине. Я видела, какой образ жизни Бекетов вел до нашей встречи. Такая, как я, совершенно в него не вписывается. Да, сейчас, возможно, у него появился какой-то азарт, но… Он скоро пройдет. А значит, что? Значит, надо брать от жизни максимум, пока он рядом.

– Ну что ты расселся? Пойдем. Ты, кажется, звал меня на свидание.