Глава 18. Отпустить…

Мне кажется, что у меня подтекает «крыша».

Что вообще со мной происходит?

Нет, залипать на красивую женщину - это нормально, но оценивать ее, сопаставляя с картинами Рубенса… ну это прямо какой-то конченый перебор. Тем более, что искусством я никогда особенно не интересовался, а фамилии художников осели в памяти с поры техникума. Училка у меня по черчению была хороша. Я пару раз пытался подбиться к ней и естественно, слушал факультатив об истории живописи. В пол уха…

И снова вместо того, чтобы заниматься делами, я смотрю на Таисию. Ноги, плечи, волосы, губы, грудь… А у меня бабки горят на счетах!

В штанах мгновенно становится тесно. Ну не могу же я девчонку круглосуточно трахать, в самом деле! Она уже как раненая шугается, едва я руку на ширинку кладу. Как и не могу постоянно колотить грушу. У меня руки собраны на костяшках до мяса.

И отпустить не могу. Хотя, это было бы самым лучшим решением и для меня, и для нее. Пока она мне ещё где-нибудь не «подула», а я ее где-нибудь не пожалел.

Моя рефлексия достигает вершины, когда я начинаю ненавидеть сам себя за то, что девчонка вынуждена жить здесь в таких кошмарных условиях. Ладно, нормальный шампунь и крема ей привезли ещё два дня назад. Шмот тоже не проблема, как и еда. Но периодически ржавая вода, сырость, отсутствие солнечного света и то, как Тася периодически грустно бегает своими пальчиками по столешнице или подлокотнику дивана, заставляют меня морщиться. Ну не тащить же мне ей сюда рояль!

-Что читаешь? - Спрашиваю хмуро.

-Биографии репрессированных. В местной библиотеке не самая веселая литература, - поднимает на меня глаза Таисия.

-И чего? Интересно?

-Представьте себе, - кивает, вздергивая подбородок. - Вселяет, знаете ли, надежду, что здесь «за забором» могут быть случайные, благородные люди. Например, одной известной пианистке заключённые вырезали фортепиано на нарах…

Да чтоб тебя, зараза такая!

-Так все! Хватит! - Рявкаю психовано. - Собирайся!

Таисия хлопает на меня глазами и закусывает губку, откладывая в сторону книгу.

-Куда собираться? - Спрашивает осторожно. Почти заикается.

-На волю! Считай, что отработала свой штраф и адвоката. Приедешь через две недели на суд! Пошла на хрен!

В камере повисает неловкая пауза.

-Я правда могу быть свободна? - Переспрашивает Таисия. - Совсем? И больше ничего вам не буду должна? Или я что-то делаю не так?

-Все так, - отвечаю и чувствую во рту собственный яд. - Можешь идти отсюда и никогда обо мне не вспоминать. Раздражаешь просто.

-Я сейчас, - подскакивает с дивана Тася, - я быстро!

Пока она бегает по комнатам, распихивая по прозрачным пакетам свои пожитки, пишу Александру, чтобы предупредил начальство смены, подогнал для девчонки машину, а мне организовал водки к ужину.

Тихая агония от радости Таисии буквально отравляет меня изнури. Нет, я все понимаю! И прекрасно помню, как сам радовался, когда «откинулся» первый раз. Но бесит, сука!

Ну а чего ты ждал, Михаил Фёдорович? Что с тобой захотят остаться? Разделить баланду? Это за какие такие заслуги?

-Я готова! - Оповещает меня Тася. Стоит возле двери, переминаясь с ноги на ногу. - Меня точно выпустят? И все документы дадут?

-Точно… - шиплю сквозь зубы.

А самого прямо аж трясти начинает. Хоть круши стены. Вот оно - великодушие во всей своей красе. Когда, нахрен, недоволен, но при этом молодец...

Сомнительно. Очень сомнительно.

-Тогда… - разводит руками Таисия. - Давайте прощаться. Спасибо большое, Михаил. За все!

Ухмыляюсь, прищелкивая языком. Может, мне передумать? Я тут Бог!

Хочется надавать себе по лицу за малодушность и вот это все невнятное!

-Прощай. - Отвечаю сухо. - Говорил же, что быстро наскучишь. А ты боялась…

После короткого стука мой помощник распахивает дверь.

Оценивает настороженным взглядом ситуацию и делает шаг через порог.

-Добрый вечер, Михаил Фёдорович. У вас все нормально?

-С вещами помоги и проводи девушку, - отвечаю резко.

-Понял.

Александр забирает у Таисии пакеты.

-Ну… пойдем?

Она, бросив на меня короткий взгляд, делает за ним пару шагов, а потом ускоряется, пулей вылетая из камеры.

Дверь с грохотом закрывается.

Ну вот и все, Михаил Фёдорович. Ты снова один.

-Да и черт тебя дери, ясно?! - Ору в тишине камеры. - Аааа!

А дальше жизнь идет своим чередом. Мне приносят ужин и алкоголь. Я напиваюсь и засыпаю, едва дойдя до кровати. На следующий день все повторяется с точностью, но с одной поправкой. Алкоголь я разбавляю порнухой.

-Может быть, новую девушку? - Не выдержав моего запоя, через три дня предлагает Александр.

И я соглашаюсь.

-Только чтобы брюнетка была, как она, - добавляю в угаре.

И мой помощник почему-то даже не спрашивает, кого я имею ввиду. Это все? Я попал? Запал на бабу? Нет, просто когда жрешь постоянно что-то необычное, по итогу хочется гречки с маслом. Я люблю гречку. Отключаюсь.

Открываю глаза на звук голосов: женского и мужского.

-Ты все поняла? - спрашивает мужской.

-Поняла, - чуть борзовато отвечает женский. - Не учи меня жить, лучше - помоги материально.

И чувствую, как меня начинает колотить и и тошнить. Живот окатывает резкой болью. Пытаюсь сказать хоть слово, но не могу. Перед глазами белая пелена.

-Эй, он у вас вообще живой? - Снова женский голос.

А дальше мужской обеспокоенный:

-Михаил Фёдорович, что с вами? Слышь, пошла отсюда. Валерий, срочно медика сюда и скорую! Михаил Федорович, откройте глаза…