Глава 32. Не свидание

Хоть мне и велено в кабинет ветеринара не входить, я все равно умудряюсь подслушать подробности судьбы Люсьены. Бедная собака!

Утром родила… Шестерых! И всех потеряла…

Тихо рыдаю в уголочке и прошу прощения у своего малыша, что столько времени заставляла его бояться. Что сомневалась и вообще…

-Я бы с тобой никогда-никогда не рассталась, - разговариваю со своим животом. - Прости, прости, меня, пожалуйста.

Глажу.

Ещё не до конца отошедшую от больничных стрессов, меня нагребает и нагребает слезами.

За этим занятием меня и застает Михаил.

Он все понимает без объяснений. Просто молча останавливается рядом, пару секунд смотрит на происходящее, а после поднимает меня вверх за шкирку и буквально насильно вытирает лицо откуда-то взявшимся сухим платком. Заставляет высморкаться, как, наверное, когда-то должен был сделать папа. Это ошарашивает и успокаивает.

-Хватит сырость разводить. Пора учиться держать удар, Таисия. И никогда не подслушивай больше, - говорит строго. - Все, что нужно знать, я расскажу тебе сам. Договорились?

Киваю, как китайский болванчик. Мне бы так действительно было проще. Но пока я до конца как будто не доверяю и постоянно дергаюсь, оставаясь на чеку. Как ему доверять? Он такой неоднозначный и никак не встраивается в мои представления о хорошем и плохом. Михаил только и делает, что ломает мой из без того хрупкий мир!

Но то, что он хотел оградить меня от лишних переживаний, вдруг подкупает.

-Я теперь думать о них постоянно буду, - шепчу доверчиво. - Как вот теперь дома спать? Как в туалет ходить?

Бармалей смотрит на часы.

-Обычно спать. Это жизнь. Собаку нужно забрать будет через два часа. Ее помоют, прокапают, ну и сделают, все, что нужно ещё… Предлагаю пока прогуляться. Проветрить твою голову, а после - надеюсь у тебя найдется ещё один лишний плед.

-У меня матрасик есть для собаки. Зачем ей плед?

-Для меня плед, - подкатывает глаза Михаил. - Я останусь спать с тобой сегодня. На кухонном диване, - добавляет с ухмылкой. - Не напрягайся так сильно.

Хочется запротестовать, но после всего у меня не поворачивается язык.

Мы в неловком молчании выходим из клиники. На улице, будто на заказ, стоит невероятно сказочная, зимняя погода.

Крупные хлопья снега падают на лицо и тут же тают, заставляя меня улыбнуться.

Когда я так гуляла последний раз? Вот просто бродила по дворам. Только в школе. А потом постоянно работала…

-О чем ты так сосредоточенно думаешь? - Спрашивает меня Михаил.

Пожимаю плечами. Какой он неожиданно внимательный.

-Обо всем. Лучше расскажите, о себе… - перевожу тему.

-Давай, наконец, ты перестанешь называть меня на «вы». Мы и так с тобой смотримся, как отец и дочь, поэтому не нужно усугублять ситуацию.

-Хорошо, - лепечу смущенно. - Я постараюсь. Сколько ва… тебе лет?

Сама бы никогда не решилась спросить, но раз к слову пришлось.

-Сорок три. - Отвечает Михаил. - Ужас! Кажется, что все шестьдесят. Племянник утверждает, что я морально стар.

-Я тоже всегда ощущала себя старше, - вздыхаю с пониманием. - Потребность зарабатывать очень быстро выбивает из человека все остатки инфантилизма.

-Твой весь на месте, не прибедняйся, - хмыкает Бармалей. - Чуть что - слезы. Обидеться, сбежать. Объявить голодовку. Гордо молчать. Это все, прям, твое!

-Это - называется характер, - насупливаюсь. - Вы просто привыкли к картонным эмоциям, и что все постоянно вам слово поперек сказать боятся. А женщины… - говорю вдохновенно. - Это сложно.

-Тут твоя правда есть, - соглашается. - Даже отрицать не буду. Но лучше знай меру. У меня терпение не железное. Откуда только берется…

Неожиданно Михаил Фёдорович зависает взглядом на огнях вдалеке.

-Ты глянь! - Говорит с восхищением. - Коробка для катка самодельная. С фонарями даже. Такие в моем детстве стояли в каждом дворе. Мы на них и в хоккей, и в салочки гоняли. Ноги иногда в кровь были стерты! Ты умеешь хотя бы кататься?

-Умею, конечно, - фыркаю. - Мы с мамой до моего восьмого класса в деревне жили. Там зимой из развлечений только горки и замерзшее озеро было. Все катались. Ну, кто не пил. А хотите…

-Хочешь, - поправляет меня Михаил. - Ну что я там хочу…

-Дойти до коробки и покататься, - продолжаю воодушевленно. - Может быть, у них есть прокат коньков.

-Это вряд ли.

-Давай попробуем!

Я буквально загораюсь своей идеей и подпрыгиваю на месте.

-Ну хорошо, давай, - нехотя, соглашается Михаил. - Все равно гуляем.

К нашему удивлению на катке оказывается работающим прокат. Он находится в старом морском вагончике.

Дотошный старичок выясняет у нас размер обуви, забирает у Михаила Фёдоровича в залог права и выдает коньки. Старенькие, потрепанные, но зато кожаные.

-Сейчас самое время коньки купить, - дает нам старик наставления. - Открываете объявления в интернете и в два-три раза дешевле забираете. Чай, не бедные. Пару тыщенок заработаете. Ноги то уже не растут. Не дело на чужих гонять.

Я немного беспокоюсь, что Михаил сейчас выдаст в ответ мужчине что-то резкое в своем репертуаре и обидит хорошего человека, но неожиданно они находят общий язык. Обсуждают заграждения, решетки на фонари… Бармалей даже оставляет старику свою визитку.

Мы выходим на каток по резиновому настилу. Налипающий на лезвия мокрый снег придает дополнительной устойчивости. На катке пацаны-хоккеисты дерутся за право гонять по катку с чистящим скребком.

-Воу! - Чуть не улетает Михаил, едва ступив на лед. Но успевает удержаться. - Вот что значит десять лет не катался!

-Ничего не знаю про десять лет! - Отзываюсь самодовольно. И мягко, как меня когда-то учила мама, выкатываюсь в арену.

Ноги, конечно, мгновенно деревенеют с непривычки. Но я, держа лицо, даже делаю несколько красивых разворотов вокруг Михаила.

-Вау! - Хлопает он в ладоши. - Уделала! Молодец.

Делаю шутливый поклон.

Мы искренне смеемся.

Из колонок под фонарями играет попсовая романтическая музыка.

Встречается с Михаилом глазами. Происходящее становится все больше похоже на свидание.

Мое глупое сердце ускоряется… Тебе все это кажется, Таисия, кажется!

Чтобы прийти в себя, припускаю на скорости вдоль бортика. Снежинки бьют в лицо.

Не смей им очаровываться! Не смей! Он хотел тебя просто трахать, пока не узнал о ребенке. И пусть в твой адрес было сказано очень много громких слов с обещаниями. Не смей обмякать!

-Ты чего творишь? - Резко разворачиваясь, догоняет меня Михаил Фёдорович. - Руку дала мне быстро и ездишь спокойно! Ещё не хватало твои мозги с катка соскребать…

Слегка заторможенно я подчиняюсь. Вкладываю свою руку в мужскую и ещё раз даю себе мысленный подзатыльник. Это не свидание, Таисия!

Михаил держит уверенно и ведет нашу пару. А я задыхаюсь… Моя реальность раздваивается!

Кто он? Этот Михаил… Бандит, бывший заключенный и жестокий мужчина, который одним своим желанием смог сначала собрать мою жизнь, потом разрушить, и снова собрать или все же человек? Просто очень сложный, одинокий и с огромным грузом ответственности. Я не понимаю!

В кармане у него звонит телефон.

-Извини, - отпускает мою руку. - Я на минуту.

Уезжает в сторону, а я немного выдыхаю.