Глава 1

Оглушительный рёв толпы обрушивается на нас, едва мы переступаем порог этого подпольного зала. Замираю на месте, вжавшись в косяк двери, не в силах отвести взгляд от клетки, где двое полуголых мужчин с остервенением избивают друг друга. Хлопок перчатки по живому мясу, брызги слюны и крови, искажённые гримасой боли лица.

— Нам точно сюда? — шепчу, и мой голос звучит потеряно, заглушённый диким воем болельщиков.

Пальцы судорожно впились в грубую лямку медицинской сумки.

— Да пошли уже! — резко шипит Настя и, схватив меня за локоть, тащит за собой вглубь здания.

Её пальцы жгут кожу через ткань куртки. Мы почти бежим по-пустому, слабо освещённому коридору, пока она не приводит нас в прохладное помещение раздевалки. Металлические шкафчики, две скамьи. Больше ничего. Безлюдно и тихо, если не считать приглушённого гула из зала, от которого дрожали стены.

Настя, не теряя ни секунды расставляет на одной из скамеек содержимое наших сумок. Щёлкает застёжкой, разворачивает стерильную пелёнку, и на нее ложатся чистые предметы: пузырьки со спиртом, бинты, шприцы, иглодержатель, упаковка с хирургической нитью.

Смотря на этот импровизированный стол первой помощи в подпольной бандитской берлоге, чувствую, как по спине пробежал ледяной рой мурашек. Желудок сжимается в тугой, болезненный комок.

Я уже тысячу раз пожалела, что согласилась на эту безумную авантюру.

Мы с Настей учимся на одном потоке, четвертый курс, мечтаем о карьере хирургов. А вчера после пар она, с невинными глазами, предложила «подработать». Деньги очень хорошие. Её напарник заболел, а одной идти страшно. Она честно призналась, что дело не совсем законное. Клиенты - опасные. Всё, что от нас требуется, оказать помощь «их человеку». А именно сегодня одному из бойцов на том ринге. Лапша быстрого приготовления, оплата за обучение и небольшая зарплата за подработку в больнице сделали свое дело. Я согласилась. И вот теперь готова была выть от ужаса.

— Н-насть, я, наверное, пойду…

— А ну стоять! — она резко разворачивается и подлетает ко мне вплотную. — Думаешь, мне не страшно? Ещё как! Но я задолбалась жить в общаге и находить тараканов в своей косметичке. Ещё пару таких вызовов, и я смогу снять нормальное жильё.

Я не успеваю ничего ответить. Дверь с грохотом распахивается, и в раздевалку вваливаются мужчины. Двое крепких, с каменными бандитскими рожами. Они почти на руках занесли и усадили на скамью третьего. Бойца.

Ужас медленно ползет к горлу и сжимает его ледяной рукой. Инстинктивно отступаю в тень, к шкафчикам. Снимаю резинку с хвоста, и тёмные волосы водопадом падают на лицо, скрывая его.

Пожалуйста, только не узнайте. Господи, пусть не узнают...

Я помню эти рожи. Помню слишком хорошо. Они были частью той жизни, от которой я бежала так далеко и так отчаянно.

Настя, поборов первый шок, уже хлопотала над бойцом, проверяя зрачки. Парень был живого места. Его лицо превратилось в кровавое месиво. Левая бровь разорвана. Потребуется наложение швов. У парня явное сотрясение, он еле соображал, что происходит. А эти двое, что притащили его, смотрят на нас с холодным нетерпением. Они ждут, пока мы залатаем их пушечное мясо, чтобы обратно вытолкнуть его на убой.

Отказаться? Сейчас это значит подписать себе и Насте смертный приговор.

— Давай иглу, — командует Настя, закончив обрабатывать рану.

Я протягиваю ей иглодержатель. Она берет его, подносит дрожащей рукой к окровавленному лицу бойца… и замирает. Пальцы трясутся так, что игла просто танцует в воздухе, не в силах коснуться кожи. Секунды растягиваются, становясь вечностью. Мускулы на лицах стоящих мужчин начинают напрягаться.

— Давай я, — говорю тихо, отстраняя её.

Надевая стерильные перчатки, ощущаю на себе тяжёлый взгляд тех двоих. Заставляю себя дышать глубже, отгородиться от всего: от воя толпы, от знакомых лиц, от страха. Остались только я, игла и рваные края раны. Делаю свою работу, шов за швом, стежок за стежком, погружаясь в автоматизм.

Последний шов наложен. Дверь снова с грохотом отлетает, ударившись о стену. В проёме стоят трое новых мужчин, ещё более массивных, чем первые. Один из них, с бычьей шеей и крошечными свиными глазками, швыряет на пол между нами спортивную красную сумку. Молния не выдерживает, края разъезжаются, и наружу вываливаются несколько толстых пачек купюр.

У меня перехватывает дыхание. Мамочки, сколько их там?

— В чём дело, а? — рявкает «бык», обращаясь к тем, кто привёл бойца. — Мы на этого отброса кучу бабла поставили! Если он сейчас не выйдет и не добьёт того сучонка, вы все тут кредиты брать будете! У меня вся контора прогорит!

— Да он еле дышит, смотри! — огрызается один из первых.

— Мне похуй! Лапа у него не отвалилась? Значит, может бить! Или вы, костоправы, плохо работаете? — его взгляд, тяжёлый и подозрительный, скользнул по нам с Настей.

Крик, матерная перепалка, кто-то кого-то толкает. Первый удар звучит глухо, как удар топора по мясу. И тут началось... Драка вспыхивает за считанные секунды. В тесном помещении звенят металлические шкафчики. С грохотом летит наша скамейка, разбрасывая стерильные инструменты.

Мы с Настей вжимаемся в стену, стараясь стать невидимками. Сердце колотится так, что кажется, его слышно даже поверх этого хаоса. В какой-то момент, Настя дико дёргает меня за рукав. Мы пробираемся к двери, выскакиваем в коридор и мчимся без оглядки, подгоняемые животным страхом.

Холодный ночной воздух обжигает лёгкие, когда мы вываливаемся на улицу. Мы останавливаемся только через квартал. Опершись об стену жадно, судорожно дышим. В коленках еще чувствуется дрожь.

И вдруг Настя начинает смеяться. Сначала тихо, потом всё громче, истерично, заливаясь безумным смехом.

— Ты чего? — выдыхаю, все еще не в силах отдышаться.

— Вот это приключение, да? — она вытирает слёзы, выступавшие на глазах.

— Да, пошла ты! — мои слова звучат злее, чем я хочу. В горле стоит ком от перенесённого ужаса. — Не смей мне больше предлагать такую подработку. Никогда.

— И что, даже денег не возьмёшь? — кричит она мне вслед, когда я уже пошла прочь, желая как можно быстрее оказаться дальше от этого места.

— Не нужны мне грязные деньги, — бросаю, не сбавляя шаг.

— Ну и дура! — донёсся сзади её последние слова.

Это были не просто деньги. Это было мое прошлое. И оно только что едва не настигло меня.