Глава 18

Демьян

— Хорош сиськи мять, давай раздавай!

Гонор Шукова слышится едва мы все сели за игральный стол.

Воздух в гостиной уже наполнился запахом дорогого табака, мужского парфюма и того незримого напряжения, что всегда витает между людьми, делящими власть.

Приглашенный крупье - совсем юный паренек торопится, его пальцы слегка дрожат, когда он раскладывает карты. Агентство сегодня промахнулось, прислали совсем зелёного. Эти волки за столом почуют слабину и съедят его вместе с костями, даже не поперхнувшись. Пацан старается сохранить каменное лицо.

Официант - мужчина, как я и просил. Нечего устраивать в моем доме бордель. Он бесшумно обновляет стаканы. Лед приятно звенит, ударясь о толстые стенки.

— Ты что мне раздал, шнурок? — Щуков, уже изрядно набравший хмеля с дороги, зло смотрит на крупье снизу вверх, проводит языком по зубам и швыряет карты на стол. — Пас.

Чувствую, как раздражение начинает немного закипать, глядя на него. Приехал уже пьяным. Отпустил водителя, собирался сам рулить. И никто не пикнет. Все таки майор полиции Щуков Андрей Михайлович. С такими не ссорятся. Но и место за моим столом он занимал исключительно благодаря погонам, а не уму или уважению.

Игра протекает вяло. Ставки, пасы, редкие повышения. Между картами вплетаются деловые разговоры. О новом потоке товара через северный коридор. О «налоге» с автопарков. О том, что нужно поумерить аппетиты в порту. Руслан и Павел, двое крепких, молчаливых мужчин, чье влияние простирается дальше видимости, вставляют свои реплики коротко и метко.

У Павла своя эскорт контора. Элитные, лучшие девочки на любой вкус и цвет, готовые выполнить все, что потребуется. За кругленькую сумму, разумеется. Чем криминальнее бизнес, тем чернее мысли, желания, потребности. Павлу и его девочкам каким-то образом удается их удовлетворять. Хотя там порой бывает такое… отчего даже у меня волосы на руках встают дыбом.

Рус – фигура темная. Даже для нашего мира. Если не он сам дьявол, то как минимум его приспешник. Демон. Киллер в прошлом. Прирожденная ищейка. Не знаю откуда у него такие связи, но если вам нужно найти какой-то компромат даже на самого святого человека в мире, он это сделает.

Волков, еще немного бледный после недавней истории с сыном, пытается держаться, но в его глазах читалась усталость, поэтому он тупо нажирался. Я пару раз вклинивался, внося свои коррективы. Игра - это лишь фасад, ширма, за которой решалась судьба полулегальных империй.

Взгляд сам тянется к лестнице, ведущей на второй этаж. С Амалией последний раз виделись вчера утром. Я нарочно не ночевал дома, сняв номер в городе. Проще, чем возвращаться в этот особняк. Она засела в своей комнате, как мышка в норке. Умная девочка. Нечего ей светиться перед этой публикой.

И тут я ловлю себя на мысли, от которой внутри все странно сжалось. Я не хочу ее никому показывать. Совсем. Словно дракон, ревниво охраняющий свое единственное сокровище. Только в моем случае чудовище оберегающей свою розу.

Пытаюсь вникнуть в игру, но взгляд снова и снова скользит наверх. Чувствую себя мальчишкой, который жаждет похвастаться своим секретом. Достижением. Да, я могу назвать это так. Вчера перед сном, лежа в холодной постели, понял, что чего-то не хватает. Не ее присутствия — нет. Ее веры. И я сам растирал свои мертвые, казалось бы, ноги, сделал несколько упражнений, а потом… встал. Шаг. Второй. Третий. На четвертом рухнул на кровать, но не со стоном, а с дикой, щенячьей улыбкой, распирающей грудь. Восторг в тот момент был таким ярким, что затмил даже пронзительную боль в мышцах.

— Серег, тебя можно поздравить, — Руслан хитро прищуривается, поднимая бокал с виски.

— Да, — с наслаждением тянет Волков, — формальности остались.

Мы чокаемся под мерный шелест новых карт. Мельком смотрю на свои. Ничего. Делаю глоток, чувствуя, как обжигающая жидкость растекается теплом. Щуков притих, уставившись в свои карты. Похоже, ему наконец прилетело что-то стоящее.

— Правда, вся моя предвыборная кампания чуть медным тазом не накрылась, — Волков повышает ставку.

— Слышал, шумиха была вокруг твоего сына, — Павел делает пас с невозмутимым лицом.

Я повышаю следом, отмечая, как самодовольная усмешка расползается по лицу Щукова. Совсем играть в покер не умеет.

— Авария, — говорит Волков, не глядя ни на кого. — Сам отделался ушибом, но дико пересрал. Наглотался какой-то дряни, напился. Чуть не отправился к праотцам. Выкачали.

Он не назвал имен, но все за столом понимающе переглянулись. Разговор о сыне оживил их, лица потеряли деловую отстраненность. Они даже не заметили, как сыграла моя скромная комбинация, и все фишки плавно перекочевали ко мне. Их теперь интересовало другое.

— Спасибо, кстати, твоей медичке, Дем, — Волков поднимает на меня взгляд. — Руки золотые.

— Да-да, слышали, ты себе нового эскулапа завел, — вступает Рус с явным интересом в голосе. — Говорят, молодая еще.

А сам то… Самый молодой среди нас. Майору вообще в сыновья годишься.

— Достаточно компетентная, — сухо говорю, как от внутреннего напряжения внутри все скрипит.

— Кстати, Дем, а где она? — Волков, уже изрядно охмелевший, делает большой глоток и громко ставит бокал. — Почему не с нами? Скрасила бы компанию.

Его поддерживают одобрительным гулом. Павел хмыкает, Щуков оценивающе приподнимает бровь.

Кулак под столом сжимается. Вижу их взгляды, слышу их намеки. Плавали, знаем. Рус и Щуков те еще хадаки по бабам. Особенно второй. Не знаю, что он с ними делает, не прекрасно догадываюсь, что некоторые эскортницы осмеливаются ему отказывать в повторной встрече. Но далеко не у всех это получается.

— Я ей плачу за вызовы, а не за составление компании, — вкладываю в голос всю ледяную сталь, на какую был способен.

— Не будь таким скупым, чертяка! — Волков махнул рукой, его речь стала заплетаться. — Хочу поблагодарить лично. Зови девушку. Давай!

Я старался, чтобы мои отказы звучали как обычная блажь хозяина, не желающего делиться квалифицированным персоналом. Чтобы в них не проскальзывало ничего личного, ничего такого, что могло бы выдать эту глупую, непонятную даже мне самому потребность спрятать ее ото всех. Но, кажется, это только больше привлекло их внимание и разожгло интерес.

На зеленое сукно с тяжелым стуком ложится пистолет Щукова. Тот развалился в кресле, пьяно цокает языком и произносит тихо, но так, что услышали все:

— Зови. Я сказал.

Сука. Надо было все-таки вызвать девочек. Отвлечь, накормить этих хищников. Но сейчас уже поздно. Даже, если через минуту сюда прибудут первоклассные девочки на любой вкус, этот придурок Щуков ускользнет за своей добычей и начнет рыскать по всему дому.

Пистолет на столе - не угроза, а напоминание. О иерархии. О том, кто здесь на самом деле имеет право приказывать, даже в моем доме.

Ледяная ярость подступает к горлу, но лицо остается каменным.

— Галина Борисовна!

Через мгновение из-за двери в столовую выглядывает испуганная домоправительница.

— Да? Звали, Демьян Денисович?

— Пригласите, пожалуйста, к нам Амалию.