Глава 30

— Один, — произносит Демьян четко, ровно, смотря мне прямо в глаза. — Два, — он наклоняет голову чуть вбок, и его слова звучат уже больше с вызовом. — Три…

— Четыре, — получается с придыханием, и Демьян делает от этого отрывистый вдох.

На «пять» его губы впиваются в мои. Они обрушиваются с такой силой, что мир закружился, сузившись до точки нашего соприкосновения. Я отвечаю с той же жадностью, впиваясь в него, вкушая тепло и влажность его рта, солоноватый привкус кожи и что-то неуловимо мужское, только его.

Не думала, что у такого жесткого человека такие мягкие губы. Кончиком языка он скользит по моей нижней губе, спрашивая разрешения. Как он еще не понял, что я уже вся его? Приоткрываю рот, позволяя ему большее.

Становится жарко. Наши тела соприкасаются, и кажется, что с каждым трением между нами возникает все больше искр, словно мы оголенные провода. Контакт и мы вспыхнем.

Ногти царапают его волосы, шею, опускаются на грудь. Я хочу трогать его всего. И он позволяет мне этого. Только вот мне все мало. Оставляю поцелуй на грубой линии челюсти. Демьян, задрав подбородок, тяжело сглатывает, сильнее прижимая меня к себе. Наверное, на ребрах останутся следы от его пальцев. Ловлю себя на мысли, что я хочу быть вся в его метках, чтобы потом как можно больше и дольше лелеять воспоминание о каждой из них.

Между ног печет. Приятное тепло пульсирует, оно требует к себе внимания и с каждым нашим поцелуем все настойчивее. Неловкое движение бедер из-за попытки быть еще ближе и стон срывается прямо в его рот, когда задеваю промежностью металлическую бляху ремня.

В голову что-то ударяет. Словно я выпила стопку текилы залпом. Это приятное помутнение рассудка. На это быстро подсаживаешься. Если так пойдет и дальше, одними поцелуями этот вечер не закончится.

Глаза прикрыты. Откидываю голову назад, наслаждаясь этим чувством. Руки Демьяна гуляют по моей спине. Прижимают сильнее к мощной грудной клетке, опускаются ниже, сжимают задницу, толкают на себя, и я снова получаю приятное трение. Но стоило повторить, как мне хочется еще и еще. Больше. Сильнее. По телу бегут мурашки, маленькие разряды тока, побуждающие двигаться на его бедрах.

— Амалия… — предупреждающе рычит Демьян, приникая губами к моей шее.

Мокрый поцелуй. Я раскрываю губы в полустоне, выписывая развратную восьмерку на его бедрах. Сладкий укол боли пробегает по позвонкам, когда чувствую его зубы на нежной коже.

— Амалия… остановись, потому что я не могу, — выдыхает он жарко.

Довольная, немного безумная улыбка появляется на моих губах от понимания, что Демьяна так же ведет, как и меня.

— Твоя пряжка привлекла меня еще с первой секунды.

Демьян откидывается на спинку кресла. При этом он не выглядит расслабленным. Наоборот, смотрит так, словно все сейчас принадлежит ему и он готов это контролировать. Хотя его взгляд и направлен на меня снизу вверх, но я готова подчиниться.

Никогда в жизни я не чувствовала себя еще более сексуальнее, чем сейчас, в его руках, на его коленях, в его рубашке и во влажных от возбуждения трусиках.

Я еще немного сбивчиво дышу после наших поцелуев. Прикусываю губу, веду пальчиком по мужской груди, вниз по прессу и к той самой пряжке. Боже, мы пьяны. И мы явно не собираемся останавливаться на одних поцелуях.

— У меня для тебя есть кое-что получше, — он показывает взглядом на свой пах, где уже даже через темную ткань штанов видно его возбуждение.

Мой пульс учащается.

Демьян приказывает мне самой расстегнуть его ширинку. И для этого он даже не пользуется словами.

Тянусь к пряжке. Она щелкает, следом тяну за собачку, молнию вниз, веду с нажимом двумя пальчиками по ткани боксеров, чувствуя то, какой он твердый. Демьян слегка приподнимает бедра, я привстаю, чтобы стянуть с него, насколько получается, штаны с нижним бельем.

Эрегированный член тут же смотрит на меня на 12 часов. Головка слегка посиневшая от сильного возбуждения. Крупный, мощный. Рот невольно наливается слюной. Облизываю свою ладонь и обхватываю горящую плоть. Веду вверх, вниз, слышу, как Демьян прерывисто вдыхает со стоном. Он взгляд с меня не сводит, кончиком языком облизывает нижнюю губу. От того, что вижу, сама начинаю возбуждаться сильнее. Хотеть его сильнее. Как можно быстрее. Это должно быть грязно, грубо, громко.

Его руки ползут вверх, тянутся к пуговицам рубашки, которая на мне. И только сейчас мой пьяный мозг генерирует мысль, что на нем другая рубашка. Значит, Демьян ходил в свою комнату переодеваться и все равно вернулся в гостиную. Может быть, надеясь, что я тоже сюда приду, даже несмотря на ту боль, что я ему принесла. И не прогадал.

Он расстёгивает на мне пуговицы. Одна, вторая, последняя. Раздвигает полы рубашки в стороны, обнажая мою грудь. Я продолжаю его ласкать, размазываю по головке крупную каплю проступившей смазки. Демьян учащенно дышит. Обхватывает руками мою грудь, словно взвешивая, перекатывает между пальцами соски. А его глаза облизывают меня взглядом. Пожирают прямо до косточек.

Это приятно. Это заставляет делать более безрассудные вещи.

Мои движения рукой учащаются. Между ног невыносимо печет. Я хочу его. Хочу так сильно, что думаю только об этом. Представляю его в себе. Мне будто бы даже становится больно от дискомфортной пустоты внутри, что я начинаю похныкивать.

Демьян ведет двумя пальцами по моему животу, опускает их на телесного цвета треугольник белья. Интересно, ему видно, какая я уже влажная для него?

— Засунь его в трусики.

Жар на меня обрушивается с головы до пят. И я понимаю, что это не предложение, это приказ.

Беру его член и, чуть отодвинув белье, просовываю внутрь. Чувствую его жар, его пульсацию, но только поверхностно, а так хочется внутри.

Господи, как же хочется внутри! Но такого приказа мне никто не отдавал.

Я принимаю его член к себе и начинаю тереться об него. Откидываю голову назад. Часто дышу, облизываю пересохшие от частого дыхания губы. Стон срывается с них каждый раз, когда головка касается клитора, скользя между влажных складочек.

Руки Демьяна терзают соски. Слегка выкручивают, обостряя ощущения. Его член, моя рука уже влажные от наших выделений. Кидаю взгляд вниз, вижу, как мое белье уже мокрое и очертание члена через него.

— Я больше не могу, — снова хнычу.

Демьян подается вперед, обхватывает член рукой и направляет его в меня. На секунду картинка перед глазами сменяется чернотой, настолько яркие ощущения. Опускаюсь, ниже, до упора. Не дышу, пока принимаю его в себя.

Мир рассыпался на осколки чистого, животного чувства. Он заполнил меня полностью, растянул, прижал к самой сути. И затем началось безумие.

Двигаюсь на нем, сначала неуверенно, ища ритм, а потом все быстрее, отчаяннее, самозабвенно. Мои бедра работают в такт бешеному стуку сердца, поднимая и опуская меня по его горящему стволу. Каждое движение вырывало из груди прерывистый стон, каждый толчок в самую глубину посылал волны огня от макушки до кончиков пальцев на ногах. Его руки не отпускают меня ни на миг.

Они скользят по спине, впиваются в бока, снова сжимают грудь, щупают, ласкают, пригвождая к себе. Демьян приподнимается, чтобы поймать мои губы в поцелуе. Уже не том, захватническом, а глубоком, влажном, разделяющем мое наслаждение. Тону в этом поцелуе, в его запахе, в хриплом дыхании у самого уха.

Контроль испарился, остается только нарастающее давление в самой сердцевине и его имя, которое я повторяю, как мантру. Его пальцы находят мой клитор, сжимают и принимаются круговыми движениями тереть ту самую разгоряченную точку, все внутри взорвалось белым светом. Кончаю с надрывным криком, вцепившись в его плечи, чувствуя, как волны оргазма сотрясают меня изнутри, а он, не останавливаясь, продолжает вгонять в меня свой член, продлевая спазмы до грани боли и блаженства.

Он выходит из меня, и горячие капли орошают мой живот, его рубашку. Демьян выжимает из себя все до последней капли. Откидывается в кресло и смотрит на проделанную работу. Никто из нас не чувствует неловкости, не пытается скорей прикрыться. Это странно, ново для меня. Не чувствую себя грязной в его сперме, с раскрасневшейся от ласк грудью, истерзанной от его пылких поцелуев шеей.

— Тебе идет, — говорит он с улыбкой мартовского кота.

Веду пальчиком по своему животу, собирая несколько капель, провожу по губам и облизываю. На языке терпкий вкус. Его член в полуэрегированном состоянии дергается. Демьян жадно наблюдает за мной, а в следующую секунду припадает к моим губам. Другой бы побрезговал, а этот проникает в мой рот языком, вырывая из меня еще один стон.