Глава 34

Я просыпаюсь оттого, что все тело горит.

Не в бреду, не в кошмаре, а в самом сладком, самом запретном сне, из которого не хочется возвращаться. Но реальность накрывает меня быстрее, чем я успеваю открыть глаза. Я чувствую это каждой клеткой: чьи-то губы на моей коже, чье-то дыхание, от которого по позвоночнику бегут такие мурашки, что хочется выгнуться и застонать одновременно.

Дыхание тяжелое, рваное. Грудь вздымается. Между ног пульсирующий, тянущий жар, который требует разрядки. Я приподнимаю голову, и в полумраке комнаты встречаюсь с ним.

Демьян лежит между моих разведенных ног.

Его глаза в темноте светятся — ярко, дико, как у зверя, который поймал добычу и не собирается отпускать. Темно-синие, почти черные, они прожигают меня насквозь, пока его губы медленно, смачно целуют внутреннюю сторону моего бедра. А его пальцы… Я только сейчас понимаю это… Только что выскользнули из меня, оставляя после себя чувство потери и желание немедленно вернуть их обратно.

В груди разливается такой жар, что, кажется, я сейчас вспыхну.

Он вернулся. Он здесь. Мой мужчина.

Хочется кинуться к нему, обвить руками его шею, зарыться лицом в его волосы и вдыхать, вдыхать, вдыхать его запах. Но вместо этого я откидываюсь обратно на подушки, прикрываю глаза и улыбаюсь.

Пусть делает то, зачем пришел.

— Соскучилась? — его голос хриплый, низкий, вибрирует где-то у меня внутри.

Вместо ответа я только сильнее развожу ноги. Приглашение. Мольба.

Конечно, я скучала. Скучала так, что снова удалось уснуть лишь в твоей спальне.

Демьян усмехается. Я слышу это по дыханию и его пальцы снова погружаются в меня. Медленно. До самого основания. Я выдыхаю со стоном, вцепляясь пальцами в простыню.

А потом его рот накрывает меня.

Его влажный, горячий язык находит самый чувствительный бугорок и начинает вырисовывать на нем круги. Медленные, дразнящие, от которых мозг плавится, а тело перестает мне подчиняться. Я хочу сжать бедра, но он держит их разведенными, вжимая меня в матрас, не позволяя шелохнуться. Только принимать. Только чувствовать. Его. Одного его и то, как он тоже скучал по мне.

Его язык проходится по каждой складочке, смакует, пробует на вкус. А пальцы в это время движутся внутри меня, сгибаются, находят ту самую точку, от которой перед глазами вспыхивают звезды. Настолько яркие, что порой кажется, твое тело настолько хрупкое, что еще немного и оно просто не выдержит такое.

Но Демьян откуда-то знает мое тело лучше, чем я сама. Он читает его, как раскрытую книгу, по моим стонам, по тому, как дрожат мои бедра, как я выгибаюсь навстречу его рту.

— Демьян… — выдыхаю.

Он усиливает натиск. Язык движется быстрее, жестче, врывается в меня, имитируя то, что я хочу получить по-настоящему. Пальцы ускоряются, растягивают меня, подготавливают. И когда я чувствую, что внутри закручивается тугая, невыносимая пружина, он засасывает клитор губами и слегка посасывает, не переставая работать языком.

Мир взрывается.

Я кончаю с криком, которого никогда не буду стыдится. Тело выгибается дугой, бедра трясутся, а перед глазами только белая вспышка и темнота. Волны накрывают одна за другой, и Демьян не останавливается, продлевая мое наслаждение, вылизывая меня до тех пор, пока последняя судорога не отпускает мое тело.

Тяжело дышу, раскинувшись на кровати, и чувствую себя полностью опустошенной и наполненной одновременно. Таким диким, первобытным счастьем, что хочется смеяться.

Демьян садится, и я чувствую, как его губы касаются моих пальцев ног. Открываю глаза и встречаю его взгляд. О смотрит на меня неотрывно, жадно. И я понимаю, что этот мужчина еще со мной не закончил.

Губы движутся выше. По икре. По колену. Медленно, мучительно медленно. Когда он добирается до чувствительного, все еще пульсирующего клитора и целует его, меня простреливает током от макушки до самых пят. Я вздрагиваю и всхлипываю от переизбытка ощущений.

Его поцелуи поднимаются по животу. Оставляют влажные дорожки на коже. Обводят пупок. Добираются до груди. Он берет сосок в рот, слегка прикусывает, и я выгибаюсь, вцепившись в его волосы. Далее ключицы. Шея.

Я приоткрываю губы в предвкушении поцелуя. Я так хочу его вкус. Так хочу почувствовать его язык в своем рту.

И в этот момент, когда дыхание касается щеки, Демьян резко переворачивает меня на живот.

Я охаю от неожиданности, утыкаясь лицом в подушку. Он грубовато, но не больно раздвигает мои ноги коленом, устраивается между ними. Я чувствую его возбуждение. Горячее, твердое между своих ягодиц. Он водит головкой по половым губам, дразнит, нажимает на клитор, скользит, но не входит. Балуется.

Я улыбаюсь в подушку.

А потом он входит.

Резко. До упора. На всю глубину. Я вскрикиваю. Не от боли. Это шок от того, как сильно я хотела этого. Как сильно мне этого не хватало. Он заполняет меня целиком, растягивает, прижимается бедрами к моим ягодицам так плотно, что между нами не остается пространства.

— Черт, — выдыхает Демьян мне в затылок. — Как же хорошо.

А затем начинается ад. Дикий, животный, прекрасный ад. Он двигается во мне жестко, глубоко, с такой силой, что кровать ходит ходуном, а я вцепляюсь в подушку, пытаясь удержать себя в реальности. Каждый толчок посылает разряд тока по всему телу. Я сжимаю его внутри себя, и он стонет сквозь зубы, вбиваясь еще быстрее.

— Демьян… Демьян… — повторяю я, как заклинание.

Его рука обхватывает мои волосы у корней, тянет назад, заставляя выгнуть спину. Я запрокидываю голову, и он впивается поцелуем в мою шею. Жестко, собственнически, оставляя метку. Второй рукой он сжимает мою грудь, мнет, играет с соском. Его пальцы оказываются между моих ног. И от этого двойного проникновения, у меня окончательно едет крыша.

— Ты моя, — рычит он мне в ухо. — Слышишь? Только моя.

Я киваю, не в силах говорить. Я чувствую, как внутри снова закручивается пружина. Быстрее, сильнее, чем в первый раз. Он чувствует это тоже. Понимаю это по хриплым стонам. Демьян ускоряется, вбивается в меня так, что я теряю связь с реальностью, остается только он, только его запах, его тело, его член во мне.

Кончаю второй раз. Не менее громко, выкрикивая его имя. Волны накрывают с головой, и сквозь них я чувствую, как Демьян выходит из меня, как горячие капли орошают мою спину и ягодицы, как он выжимает себя до последней капли с низким, удовлетворенным стоном.

Лежу на животе, уткнувшись лицом в подушку, и пытаюсь вспомнить, как дышать. Тело ватное, тяжелое, но внутри разливается такое тепло, такое счастье, что хочется плакать.

Демьян наклоняется и оставляет поцелуй на моей лопатке. Невесомый, нежный, полная противоположность тому, что было минуту назад.

— Здравствуй, — шепчет он, опаляя мою спину горячим дыханием.

Я улыбаюсь в подушку, прикрывая глаза.

— Здравствуй, — шепчу в ответ. — Ты опоздал.

— А мне кажется, я как раз вовремя.

***

Опираясь о кровать, Демьян медленно поднимается. Каждое движение дается ему не без труда. Вижу, как напрягаются мышцы спины, как он на мгновение замирает, собираясь с силами. Берет в руки один костыль и с его помощью шагает в ванную комнату, оставив дверь открытой. Слышится звук льющейся воды.

— А где коляска? — спрашиваю, приподнимаясь на локтях.

— Я от нее избавился. Подумал, что так и не привыкну справляться без нее, если она будет все время под боком. Надеюсь, и эти друзья — временные.

Встаю с кровати. Кожу неприятно тянет там, где засохли капли спермы. Подхожу к двери ванной и заглядываю внутрь.

Демьян стоит у раковины и чистит зубы. Видит меня в отражении зеркала. Раскрасневшуюся, совершенно голую, с засосами, оставленными им по всему телу, со спутанными волосами и припухшими от поцелуев губами. Он так и замирает с зубной щеткой во рту, пока рассматривает меня при свете дня. Так откровенно впервые.

От этого внутри все сжимается и тут же вспыхивает с новой силой.

Я вижу, как его член, уже и так в полуготовности, дергается, наливаясь кровью. Провоцирующе виляя бедрами, подхожу и обнимаю его со спины, прижимаясь грудью к горячей коже.

— Я скучала, — шепчу, прикрыв глаза, и целю его в плечо. Веду губами по контуру татуировки, вдыхая запах его кожи.

Мы с Демьяном еще несколько секунд смотрим друг на друга через зеркало.

Пытаюсь сдерживать себя, не капать ему на мозги. Но, черт возьми, мне кажется, я имею право знать, где он был все это время.

— Что-то случилось?

— Нет, — он продолжает чистить зубы, но в зеркале вижу, как напряглась его челюсть.

— Это как-то связано с тем Гордеевым, о котором ты говорил?

Демьян сплевывает пасту, полощет рот, все это время оставляя меня без ответа. Он поворачивается ко мне и смотрит уже прямо, не через зеркало.

— Почему ты спрашиваешь?

— Я волновалась за тебя.

— Мне ничего не угрожало, — отвечает коротко и заходит в душевую кабину.

Стеклянная дверь закрывается, и она быстро наполняется паром. Следую за ним. Не спрашивая, не сомневаясь. Просто потому что хочу быть рядом. Касаться его. Чувствовать.

Демьян намыливает голову, стоя под струями воды. Я выдавливаю из бутылочки немного геля для душа, вспениваю в ладонях и начинаю намыливать его грудь. Медленно, смакуя каждое прикосновение. Торс. Спину. Обвожу пальцами каждую линию татуировок.

— Парни сказали, что Рус заезжал, — говорит он, не оборачиваясь.

— Да, хотел переговорить с тобой, но не дождался.

— Странно. Он обычно всегда мне сначала звонит перед визитом.

Сердце пропускает удар. Демьян знает? Или догадывается? Или просто чувствует, что что-то не так?

Но я не могу, не сейчас…

— Демьян, — мой голос звучит легко, почти беззаботно, хотя внутри все дрожит, — я тут подумала, может, мы уедем куда-нибудь? Типа отпуск.

Он смывает пену с глаз и поворачивается ко мне.

— Типа отпуск?

— Ага. Мне кажется, — я кладу руки на его грудь и целую прямо в сосок, чувствуя, как он твердеет под моими губами, — тебе не помешает расслабиться, отдохнуть.

О боже, он пахнет так, что у меня подкашиваются колени. Этот запах… Смесь его геля для душа и чего-то мужского, ставшего уже таким родным.

— Сейчас не самое удачное для этого время. Мы почти вышли на Гордеева.

Демьян поджимает губы и отворачивается. Я двумя пальцами поворачиваю его голову обратно, заставляя посмотреть на меня.

— Расскажи мне, Демьян. Пожалуйста. Мне же все равно некому проболтаться, — улыбаюсь, хотя внутри все сжимается от страха.

Он глубоко вдыхает. Вода стекает по его лицу, по груди, по напряженным плечам.

— Гордеев долго не высовывался. Может, меня боялся, может, еще какая причина, не знаю. Но недавно он опять начал что-то промышлять. Я хочу его посадить. Для этого надо сначала выяснить, чем именно он занимается.

— Вот над чем ты работал эти два дня…

— Да. Нам удалось узнать, что Гордеев теперь связан с торговлей органами.

— О господи…

— Но пока точно сказать, где он в этой цепочке, не могу. Может, его люди похищают или вербуют людей, а может, он занимается продажей. Если это все-таки похищения, то я тем более должен остановить эту тварь. Да при любом раскладе это надо прекратить.

У меня нет слов. Совсем. Воздух в тесной кабинке становится горячим и тяжелым. Пар заполняет легкие, и кажется, даже мозги начинают плавиться.

Торговля органами. Похищения. И среди этого — Антон. Мой Антон…

Демьян наливает себе в ладони гель и начинает намыливать мое тело. Медленно. Уделяя особое внимание груди. Я откидываюсь спиной на прохладное стекло, принимая его ласки. Контраст - холод за спиной и жар его рук на коже, заставляет мурашки бежать по всему телу.

— На днях надо будет заглянуть в клуб. Сделать девочкам прививки.

— Что? — хихикаю, выныривая из тяжелых мыслей. — Почему ты их просто не пошлешь в поликлинику?

— Потому что половина из них принесет мне липовые справки. Проходили уже.

— Так печешься об их здоровье?

Он проводит мыльной рукой между моих ног. Пальцы скользят по чувствительной коже, находят клитор, обводят его с такой интимной нежностью, что внизу живота снова начинает печь.

— Это мои люди. Я за них в ответе. Но если Алекс только даст мне хоть один повод, — Демьян наклоняется и произносит прямо у моих губ, — я лично прострелю ему мошонку.

От этих слов внутри все переворачивается. Страх? Возбуждение? И то, и другое, смешанное в гремучую смесь. Никогда не думала, что буду хотеть мужчину, который будет мне угрожать расправой с другим.

С этими словами он снова входит в меня.

Я приподнимаю ногу, упираясь пяткой в прохладное стекло, понимая, что Демьяну и так уже не просто стоять. Но он не останавливается. Никогда не останавливается.

Секс в душе - это мокро, скользко, неудобно и чертовски горячо. Вода хлещет по нашим спинам, смешивается с потом, мылом, с его дыханием, с моими стонами. Он держит меня за бедро, прижимая к стеклу, и входит глубоко, сильно, так, что я забываю, как дышать.

Каждая струя воды, попадающая между нами, только усиливает ощущения. Я скольжу по стеклу, пытаясь найти опору, но единственная моя опора - это он. Его руки, его тело, его член во мне.

— Ты моя, — рычит он мне в ухо, перекрывая шум воды. — Только моя. Слышишь?

— Да… — выдыхаю, потому что не могу сказать больше ничего.

— Никому не отдам. Ни за что. Ты понимаешь?

Он вбивается в меня с такой силой, что кажется, стены вибрируют. Моя спина скользит по стеклу, грудь подпрыгивает в такт его движениям, и я чувствую, как внутри снова закручивается тугая спираль.

— Демьян… я сейчас…

— Со мной, — приказывает он. — Только со мной.

Его рука находит клитор, сжимает, трет, и этого достаточно, чтобы мир взорвался. Оргазм тонет в шуме воды и его поцелуе. Демьян целует меня жадно, собственнически.

Чувствую, как он напрягается, как его член дергается внутри меня, и понимаю, он кончает тоже. Горячо, глубоко, заполняя меня собой. Как же он допустил это? Поводом для волнения нет. Месячные должна прийти буквально на днях. Но все же его неосторожность меня немного напрягла.

Мы стоим под водой, тяжело дыша, прижавшись друг к другу. Я чувствую, как его сердце колотится где-то рядом с моим.

— Моя, — шепчет он в мои мокрые волосы.

— Твоя, — отвечаю, целуя его в губы.

Но в груди разрастается ледяной ком. Если он узнает правду, останусь ли я его?