Эпилог

— Ты хорошо подумала? Мы же больше так не соберемся!

Пожимаю плечами, глядя, как Юлька нетерпеливо переминается с ноги на ногу у открытой дверцы такси. В салоне уже галдят девчонки, кто-то кричит, что у них есть целая бутылка текилы, кто-то спорит, в какой клуб ехать. Обычный вечер выпускников-медиков, которые наконец-то вырвались из шестилетнего ада.

— Соберемся лет через пять-десять на встрече выпускников, — спокойно отвечаю я.

— Ага, — недовольно бурчит Юлька, закатывая глаза. — Когда одна половина не придет, потому что работает, а вторая, потому что в декрете. Амаль, ну поехали! — она буквально тянет меня за руку, и в этом жесте столько искреннего желания разделить праздник, что у меня на секунду екает сердце. — Потанцуем, выпьем. Много выпьем.

Наша дружба с Юлькой завязалась после моего возвращения в универ. До того четыре года мы просто изредка перебрасывались парой фраз как одногруппники. Но после всего, что случилось, я стала по-другому смотреть на людей. На тех, кто не желает зла. На тех, кто просто хочет дружить. И Юлька оказалась настоящей. Ее тяга потусить на полную катушку после последней закрытой сессии понятна. Она день и ночь сидела над учебниками в течение шести лет, идя на красный диплом. И теперь ее душа требует просто по-человечески отдохнуть.

У меня же приоритеты изменились.

— Это, конечно, все очень заманчиво, — я улыбаюсь и обнимаю подругу на прощание, — но откажусь.

— Ох, Амалия, — вздыхает она, но в глазах уже понимание. — Ты с ним совсем домашней стала.

— Наверное.

Смотрю, как она с другими девочками усаживается в такси, как машина отъезжает, увозя их в сторону ночной жизни, огней и музыки. А я вызываю себе другую машину и еду домой.

Пока еду на заднем сиденье, подставляю лицо летнему солнышку, льющемуся в окно. Вечернее, ласковое, оно гладит кожу, и я чувствую, как на душе хорошо и спокойно. Шесть лет обучения и экзамены позади.

Только уверенности в будущем нет. Пока все туманно. Если бы не некоторые обстоятельства, я бы могла с точностью сказать, что меня ждет ординатура, карьера, своя клиника. Но похоже, пока с этим придется повременить.

И это не страх.

Я давно перестала бояться.

Антона и всю его шайку посадили далеко и надолго. Суд был громким, но закрытым. Слишком много деталей, которые нельзя выносить на публику. И нет, ни одна частичка сердца не екает в напоминании, что это мой родной брат и я должна испытывать к нему что-то типа жалости, сострадания и прочую ерунду. Все, что я испытываю к этому человеку, ненависть и презрение. И если где-то в аду для него есть отдельный котел, я буду только рада.

Наши отношения с Демьяном тоже перестали быть для меня пыткой. Я перестала бояться, что завтра он вспомнит, по чьей вине погибла его семья, пусть и неумышленно, но все же… и вышвырнет меня на улицу. Это чувство жило во меня долго, отравляло первые месяцы после его возвращения. Но потом он надел на мой палец кольцо и сказал в ЗАГСе непоколебимое «да».

Свадьба была скромной. У меня, да и у него, нет по-настоящему близких людей, с кем хотелось бы разделить этот момент. Поэтому, расписавшись, мы приехали домой и устроили теплый семейный ужин вместе с Галиной Борисовной, которая радовалась за нас как за собственных детей, и конечно же с нашим поваром Валентином, который приготовил настоящий пир. А на следующее утро вдвоем улетели на недельку на острова.

В тот дом, который стал моей тюрьмой и крепостью одновременно, я больше не возвращалась. За время, пока мы с Демьяном были в разлуке, он быстро продал его. Объяснил, что его больше там ничего не держит и он хочет избавиться от призраков прошлого. Сначала мы жили на съемной квартире, а потом переехали в новый дом. Он ближе к городу, чтобы мне было удобно добираться до учебы. Огромный для нас двоих, одноэтажный, с милым садом, где я уже начала высаживать цветочки. Что-то потянуло к земле. Наверное, возраст.

Застаю Демьяна в гостиной. Вечно мой работающий за ноутбуком муж. Как прошел последний суд над Антоном, Демьян завязал с криминалом, затушил все прошлые связи, и теперь его дела связаны только с легальным строительством жилых комплексов. Иногда я смотрю на него в костюме, с ноутбуком, в очках, и вспоминаю того мужчину с пистолетом в инвалидной коляске, в клубе, среди полуголых девиц. Кажется, это было в другой жизни.

Подхожу, обнимаю со спины, целую в щеку. Он перехватывает мою руку, целует тыльную сторону запястья так, что мурашки бегут по позвоночнику. Откладывает ноут на столик и тянет меня, усаживая к себе на колени.

Мы целуемся. Нежно, пробуя на вкус друг друга. Его губы пахнут свежем кофе, и я с каждым разом влюбляюсь в этот вкус заново.

— Я ждал тебя сегодня только под утро, — шепчет он, отрываясь от моих губ. — Пьяную и дико сексуальную.

Хихикаю, играя с воротом его футболки.

— Ну извини, что разрушила твои планы трахнуть выпускницу меда.

— Фантазии на то и есть, чтобы оставаться фантазиями, — он усмехается, и в глазах тепло. — А если серьезно, почему не поехала праздновать? Я же знаю, что ты не из тех хороших девочек, что в девять баиньки.

Он гладит меня пальцами по коленке, и мурашки послушно расползаются по всему телу. У меня перехватывает дыхание. Я столько раз репетировала этот момент, и все равно все идет не так. Слова путаются, сердце колотится, а внизу живота знакомое тепло от его прикосновений.

— Потому что ты нарушил мои планы, — наконец выдаю.

Тянусь к сумке, брошенной рядом с диваном. Достаю диплом в красивой корочке, с золотым тиснением и вручаю Демьяну.

Он вопросительно выгибает бровь, но раскрывает диплом до приятного хруста. Его лицо каменеет. Переводит взгляд на меня.

— Семь недель, — говорю я тихо. — Уже.

Я слабо улыбаюсь, и в эту секунду весь мир замирает в ожидании.

В синих глазах напротив происходит что-то невероятное. Шок сменяется недоверием, недоверие, осознанием, а осознание - такой волной нежности, что у меня подкашиваются колени. Хорошо, что я сижу. Он переводит взгляд на мой живот, где моя рука уже лежит, инстинктивно прикрывая, защищая то, что там, внутри.

Демьян медленно кладет свою большую ладонь поверх моей. Теплую, чуть шершавую, надежную.

— Боже, — выдыхает он. — Амалия…

Я утыкаюсь головой ему в грудь. Слышу, как колотится его сердце.

— Не то, чтобы это было полной неожиданностью, — бормочу я куда-то в его футболку. — Мы с тобой, знаешь ли, не любители предохраняться. Но всё же… я хотела сначала построить хоть какую-то карьеру, открыть свою клинику…

Демьян закатывает глаза. Я чувствую это движение даже не видя.

— Ты обещал! — игриво бью его кулачком в грудную мышцу.

Он смеется. Целует меня в макушку, прижимает крепче.

— Все будет, — обещает он. — Сначала родишь мне наследника. Потом принцессу. А потом уже посмотрим.

— Ну Демьян! — я поднимаю голову и смотрю на него с притворным возмущением.

Мы снова целуемся. В этом поцелуе все: прошлое с его болью, настоящее с его теплом и будущее, которое только начинается.

За окном догорает летний закат. В доме пахнет цветами, которые я посадила в саду. А мы сидим, обнявшись, в гостиной, и я чувствую, как его ладонь по-прежнему лежит на моем животе, где бьется еще одно сердце. Крошечное. Наше.

У нас все получится. Я знаю.

Потому что мы научились прощать. Потому что мы научились любить. Потому что мы вместе.

И это только начало.