Глава 6

Сердце отчаянно стучит в такт шагам, которые я стараюсь сделать бесшумными. Крадусь к двери, как матерый вор, хотя на деле была всего лишь пленницей, пытающейся унести отсюда ноги. Едва кончики пальцев касаются холодной металлической ручки, дверь распихивается прямо перед моим носом. Снова.

— Ох, какая куколка! — звучит тут же жизнерадостный, бархатный женский голос.

В комнату, прикрыв за собой дверь, входит женщина преклонных лет. Её глаза, маленькие и яркие, как бусинки, с любопытством оглядывают меня с ног до головы.

— Ну и копна у тебя! — восклицает она, указывая на мои растрёпанные кудри, а затем на свой аккуратный седой пучок. — Мне бы твою шевелюру тридцать лет назад, все женихи были бы мои!

Ее теплый, грудной смех заполнил пространство, пока она деловито раскрывала шкаф и складывала на полку стопку пушистых полотенец. От неё веяло чем-то уютным. Свежей выпечкой, лаской и домашним покоем, словно я попала не в логово криминального авторитета, а в гости к доброй бабушке. Этот контраст с ледяной роскошью комнаты и моим собственным страхом сбивал с толку.

— А вы, простите, кто? — выдавливаю из себя, все еще не решаясь сделать шаг.

— Я Галина Борисовна, домоуправляющая, — представляется она с лёгкой, горделивой нотой в голосе.

И прежде чем я успеваю опомниться, она лихо подлетает ко мне, достает из кармана своего строгого чёрного платья сантиметр и, словно портниха вокруг манекена, кружит вокруг, обвивая моё тело мягкой лентой.

— Вы что? Вы что делаете?! — взвизгиваю, когда её руки скользнули по моим бёдрам.

— Новая одежда-то тебе нужна, — невозмутимо поясняет она, закрепляя сантиметр на бедре.

— Не нужна мне новая одежда! — резко сбрасываю ее руки, отступая. — Моя меня вполне устраивает.

— Хорошо, — кивает Галина Борисовна без тени обиды. — Скажу мальчикам, чтобы собрали и привезли тебе твою.

В ее устах слово «мальчики» по отношению к громилам-охранникам звучит так нежно и по-матерински, что по мне пробежали мурашки.

— Галина Борисовна, а вы знаете, как я здесь оказалась? — спрашиваю с надеждой на хоть крупицу здравомыслия. Вдруг эта женщина сейчас войдет в мое положение и вызовет полицию.

— А как же! Как тебя наши мальчики из машины выносили, видели все, — просто отвечает она, поправляя и так идеально взбитые подушки на кровати.

— То есть вы знаете, что работаете на… бандита?

Галина Борисовна хмыкает, проводя ладонью по шелковистой ткани покрывала.

— Работа как работа. А у меня внук недавно родился, надо помогать молодым родителям. — Она выпрямляется и смотрит на меня пристально, но по-доброму, поджав губы. — Демьян он, конечно, может показаться тебе тем ещё тираном, но ты на него не серчай, он много через что прошел. Тебя он не тронет, оберегать будет.

— Он? — во мне все перевернулось от этой нелепости, что нервный смешок вырвался наружу. — Оберегать? Ваш Демьян меня украл!

Ей нечего было ответить на эту простую истину. Она лишь ласково, с бесконечным снисхождением снова улыбнулась, словно я была непослушным ребёнком.

Бессильно опускаюсь на край кровати, наблюдая, как Галина Борисовна, подобно маленькому, но энергичному вихрю, носится по комнате, проверяя, всё ли в идеальном порядке.

— А вы тут живете?

— Нет. Демьян Денисович не переносит незнакомых людей в своем доме. Хотя я уже с ним одиннадцать лет.

Она скрылась в ванной, и оттуда донёсся стук открывающихся и закрывающихся шкафчиков.

— А я? Почему меня-то сюда пустил? — кричу ей вслед.

— Думаю, больше из необходимости! — донёсся ответ. — Мы ему давно говорили, что рядом с ним врач должен быть. Особенно по ночам.

Чем больше я слышу, тем сильнее сжимаюсь от тревоги. Каждая новая деталь не проясняла, а лишь усугубляла моё положение.

— А кто еще в доме есть?

— Из постоянного персонала здесь только я и повар днем. Три раза в неделю приезжает клининг. Посуточно мальчики дежурят по двое.

— А вы далеко живете? В городе?

— В городе.

— А как добираетесь? Здесь ездит какой-нибудь автобус?

Галина Борисовна выходит из ванной и присаживается рядом со мной на кровать. Она смотрит на меня с той же теплой улыбкой, и я понимаю… Эта женщина меня раскусила.

— Всех работников привозит и увозит водитель, — говорит мягко, но не оставляя пространства для иллюзий. — Попытаешься сбежать, до трассы можешь так и не дойти, далеко, и заблудишься быстрее. Свернёшь через лес - звери загрызут.

— Так это… правда? Насчёт медведей и волков?

— А то! — подтверждает она.

Утыкаюсь лицом в ладони. Последние проблески надежды погасли, сменяясь тяжёлым, холодным осознанием. Я была в клетке. В роскошной, комфортабельной, но абсолютно настоящей клетке.

— Да не обидит он тебя, дурочка, — её голос звучит чуть ближе, а на мою спину ложится мягкая, теплая ладонь. — Поработаешь на него месяц, другой, да отпустит.

Поднимаю на нее заплаканное лицо, чувствуя, как по щекам снова текут слезы.

— Так, ну-ка, слезами тут не поможешь, — она вытирает мои щеки своим платочком. — Не обязательно тебе все время в комнате сидеть. Тут библиотека есть большая, кинотеатр, тренажерный зал. Только в северное крыло не ходи. Завтрак у нас в девять, обед в два, ужин в шесть. Не опаздывай, Демьян Денисович этого не любит.

Ее слова, такие бытовые и практичные, окончательно закрепили мою участь. Мне показали границы моей новой, крошечной вселенной. И дали понять, что выхода из нее нет.