Глава 7

Ни на завтрак, ни на обед, ни на ужин я не вышла. Разумом я понимала, что вряд ли этот циничный тиран расчувствуется и отпустит меня с миром, но сама мысль о том, чтобы сидеть с ним за одним столом, вызывала тошноту. Меня спасало лишь то, что во время ночной смены в больнице я успела поесть, а в рюкзаке, который мне вернули не сразу, нашлась заветревшаяся булочка. Телефона, разумеется, там не было.

Вечером я долго металась по комнате, решая, снимать ли себя джинсы и футболку. В одежде точно не засну, но и раздеться до нижнего белья в логове врага казалось безумием. В конце концов, усталость взяла верх. Я сбросила одежду быстрым движением и юркнула под одеяло, надеясь, что здесь нет скрытых камер. Сон настиг меня мгновенно, едва голова коснулась подушки, несмотря на то, что весь предыдущий день я пролежала в этой постели в ожидании, что ко мне опять кто-то войдет.

Сон был тревожным, прерывистым, полным теней и смутных образов. Даже сквозь его плотную пелену я почувствовала чужое присутствие. Веки дрогнули и открылись как раз в тот миг, когда чья-то крупная, горячая ладонь легла на мое плечо и принялась меня трясти.

Кричу, резко сажусь и отползаю к изголовью, натягивая одеяло до самого подбородка.

— Что ты орёшь на весь дом? — шипит один из охранников Демьяна, что вносил меня в особняк. — Одевайся. Босс дал тебе пять минут.

— Что? Куда? — шепчу, а у самой сердце еще колотится от испуга где-то в горле.

— У тебя первый вызов.

Судорожно смотрю на наручные часы, пытаясь увидеть в темноте на циферблате время. Четыре часа утра.

— Сейчас? Я никуда не поеду!

— Давай не упрямься. Босс уже ждет в машине.

— Я сказала, никуда не поеду! — голос срывается на крик, больше от страха, чем за-за простого упрямства. — Кто бы там ни был, пусть подождёт до утра.

Мужчина бросает взгляд на свои часы.

— Твои пять минут вышли.

С этими словами он решительно шагает вперед и вырывает у меня из рук одеяло. Прохладный воздух комнаты обжигает кожу.

— Отстань! Как ты смеешь! — кричу, пытаясь вырваться, царапаясь, но его руки, сильные, как тиски, легко подхватывают меня и запрокидывают на могучее плечо. Ему было плевать на мою наготу. На мой простенький серый топ и трусики в цвет. Плевать на мои крики и жалкие угрозы. У него был приказ, и он бездушно его выполнял, пока я колотила кулаками по его спине и болтала ногами в воздухе.

— Не трогай меня! — кричу уже почти до хрипоты, когда его пальцы впиваются в мое обнаженное бедро, удерживая на месте.

Быстро спускаемся по лестнице. И вот мы уже на улице. Обжигающий, ледяной ветер ударяет по коже, пробежав по телу леденящей волной. Продолжаю брыкаться, когда он распахивает пассажирскую дверь машины и швыряет меня на сиденье, как тряпичную куклу, следом бросив мои ботинки. Тут же натягиваю их на босые ноги, судорожно стуча зубами от холода и шока. Крепко обхватываю себя руками, пытаясь согреться и скрыть наготу.

Амбал устроился за рулем. На соседнем сиденье сидел его босс. Он с силой трет виски с закрытыми глазами. Его лицо искажено гримасой боли. Но вдруг он резко открывает глаза, и наши взгляды встречаются в зеркале заднего вида. Он поправляет его, чтобы лучше видеть меня. Сжимаюсь еще сильнее, пытаясь стать меньше, спрятаться. В салоне тепло, но дрожь, пробиравшая меня до костей, не утихала.

Демьян рассматривает меня секунду, вторую. Его выражение лица не меняется.

— Почему девочка голая? — его голос, низкий и хриплый.

— Так вы же просили притащить ее любой ценой, Демьян Денисович, — залепетал водитель-амбал, внезапно ставший похожим на виноватого школьника.

— Но не в трусах же, — рычит Демьян, снова прикрывая глаза. — Идиот.

— Сбегать за ее одеждой? — уже виновато спрашивает водитель.

— Уже нет времени на это, — отрезает он и резким движением снимает с себя черную дубленку. — Надевай.

Демьян перебрасывает ее через плечо, и тяжелая, теплая ткань накрывает меня с головой. На мгновение замираю, ощущая шелковую подкладку и остаточное тепло его тела, а потом быстро надеваю ее, просовывая руки в рукава. Дубленка кажется на мне огромной, безразмерной. Она достает мне до середины бедра. Становится тепло. И… безопасно? Нет, это было обманчивое чувство.

Она пахнет им. Сложно, терпко, по-мужски. Дорогим парфюмом со свежими нотками, как глоток морского воздуха. Уткнувшись носом в воротник, делаю глубокий, непроизвольный вдох, и не сразу замечаю, что все это время на меня через то же зеркало пристально смотрят два синих ледяных осколка.

Он наблюдал. И под этим взглядом мне становится жарко и не по себе.