Глава 3

Три дня. Семьдесят два часа. Каждая минута наполнена ядом подозрений. Я стала другим человеком. Почти не сплю, почти не ем. Каждое утро просыпаюсь с одним вопросом на уме: «Кто она?» И засыпаю с ним же.

Работа, всегда бывшая моим спасением, теперь стала полем битвы, где я сражаюсь с призраками. Нервы натянуты, как струны, и любое прикосновение вызывает их визг.

Сегодня у нас планёрка по новой коллекции. Я должна быть собранной, креативной, лидером. Но я — раскалённый добела шар злости и страха.

— Ксения Сергеевна, я, кажется, нашла ткань для модели «Афина», — говорит одна из моих помощниц, Юля, робко протягивая образец. — Она с небольшим люрексом, как вы и хотели.

Я беру ткань. Она скользкая, холодная. Мерцает под светом ламп. Как та серьга. Сжимаю её в кулаке.

— Полная безвкусица, — голос режет воздух, как лезвие. — Вы что? Эта ткань для дешёвых вечерних платьев, а не для «Афины»! Вы хоть раз в жизни видели качественный люрекс?

Юля замирает, миловидное лицо заливает густой румянец. В глазах появляются слёзы. Вокруг воцаряется гробовая тишина. Все глядят на меня, а я смотрю на Юлю и вижу в испуганном молодом лице отражение собственного унижения. Но остановиться не могу.

— Хватит таскать мне всякий хлам! — бросаю ткань на стол. — Раз уж не можете отличить шифон от полиэстера, может вам стоит поискать другую работу?

— Ксюш… — тихо говорит Алиса, сидящая рядом.

— Не вступайся! — оборачиваюсь я к ней. — Это моя студия, и я здесь решаю, что хлам, а что нет.

Алиса откидывается на спинку стула, плотно сжимая губы. Смотрит на меня не с упрёком, а с худшим — с жалостью. Я ненавижу этот взгляд.

— Планёрка окончена, — выдавливаю и выхожу из переговорки, оставляя за спиной гробовую тишину.

Захлопываю дверь в своём кабинете и прислоняюсь к ней спиной. Ревность сжирает душу картинками измены, стоит закрыть глаза. Сердце колотится, в висках стучит. Что со мной происходит? Я никогда не позволяла себе такого. Всегда гордилась своим профессионализмом, а сейчас превратилась в мегеру, срывающуюся на подчинённых.

Но это не я. Это он сделал меня такой. Его ложь, его предательство превратили меня в озлобленного монстра.

Очередное сообщение от Сергея.

«Любовь моя, сегодня задерживаюсь. Встреча с потенциальным инвестором. Потом спортзал, нужно разрядиться. К ужину не жди. Целую».

Такие тексты он пишет всегда, но сейчас каждое слово кажется частью шифра.

«Встреча с инвестором». А может, встреча с ней?

«Спортзал». А может, они встречаются там? Или это прикрытие?

«Нужно разрядиться». Кровавая ирония.

И тут в моей голове щёлкает выключатель. Хватит сидеть сложа руки и сходить с ума от домыслов! Хватит изучать его телефон по ночам и принюхиваться к одежде. Пора действовать!

Я принимаю решение. Стремительное, безумное, необходимое. Я пойду за ним!

Сердце начинает колотиться уже не от ярости, а от нервного, лихорадочного возбуждения. Выглядываю из кабинета. Все сотрудники тихо сидят на своих местах, стараясь не смотреть в мою сторону.

— Алиса, — она смотрит на экран компьютера, делая вид, что занята. — У меня голова раскалывается. Я, пожалуй, поеду домой, прилягу.

Она поднимает на меня взгляд. В её глазах всё та же жалость.

— Конечно, Ксюш. Иди. Отдохни. Ты на себя не похожа в последнее время. Может, к врачу?

— Справлюсь! — обрываю. Не нуждаюсь в советах, а тем более в жалости. — Закрывай вопросы без меня.

Я не смотрю ей в глаза. Боюсь, что она увидит в них не боль, а решимость.

Выхожу из студии, выбираю старую иномарку, которую мы почти не используем. Идеально. Он её не заметит.

Паркуюсь в паре кварталов от его офиса, в месте, откуда виден главный выезд. Включаю, но тут же выключаю музыку. Мне нужно слышать каждый звук снаружи.

Проходит час. Два. Я то и дело смотрю на время. Может, он уже уехал? Может, я прозевала? Может, они уже вместе, а я сижу тут, как дура?

Выдыхаю, увидев, как тёмный, блестящий внедорожник выезжает с парковки и поворачивает в сторону центра. Сердце замирает, а потом начинает биться с бешеной скоростью. Завожу машину дрожащими руками. Я никогда ни за кем не следила. В кино это выглядит просто.

Еду за ним, стараясь держать между нами одну-две машины. Он едет, не меняя полос, не пытаясь запутать след. Подъезжает к бизнес-центру. Останавливается, выходит. На нём деловой костюм, в руках портфель. Он выглядит именно так, как должен выглядеть человек на встрече с инвестором. На мгновение становится стыдно. Я сумасшедшая и всё выдумала.

Недовольно морщусь, прогоняя розовые мечты. Я не выдумала серьгу. И не выдумала тот волос.

Он заходит внутрь. Я остаюсь ждать. Снова ждать. Минуты тянутся мучительно медленно. Разглядываю каждую девушку с длинными тёмными волосами и всякий раз вздрагиваю. Может, она здесь? Может, они встречаются внутри?

Через полтора часа он выходит. Один. Садится в машину и трогается. Я снова завожу двигатель.

На этот раз он едет на окраину города, в современный фитнес-комплекс со стеклянными стенами. Паркуется и заходит внутрь. Я нахожу место в тени на противоположной стороне улицы. Отсюда виден главный вход.

Смотрю, как за огромными окнами люди бегут на дорожках. И среди них — он. В спортивных шортах и майке, с наушниками в ушах.

Во мне борются два чувства. Огромное, унизительное облегчение и… ярость. Почему он здесь? Почему делает всё так, как говорит? Не даёт мне ни одного реального повода уцепиться за ревность? Его безупречность — самая страшная пытка.

Наблюдаю как муж живёт нормальной, размеренной жизнью, пока я сижу в душной машине, превратившись в жалкую тень прежней Ксюши.

К глазам подступают горькие, унизительные слёзы. Смотрю, как Сергей вытирает пот со лба, пьёт воду всего в ста метрах от машины, но между нами — пропасть.

Он не изменяет мне сегодня, но это ничего не опровергает. Лишь означает, что я потратила вечер, энергию, нервы и остатки самоуважения — впустую.

Чувствую себя самой большой, одинокой дурой на свете.

Через час он выходит из зала, свежий, с мокрыми волосами, садится в машину и уезжает. Домой. Ко мне.

Смотрю, как огни внедорожника растворяются в потоке машин.

Я переступила черту. Стала тем, кем никогда не хотела быть.

И самое ужасное, что провал не отбил охоту. Наоборот. Теперь я знаю, что могу шпионить. И я буду делать это снова. И снова. Пока не найду правду. Даже если эта правда убьёт меня.