Глава 4

Проходит неделя. Семь дней живу в двух реальностях. В одной я — успешный дизайнер, хозяйка студии, мать и жена. Управляю процессами, подписываю документы, говорю с клиентами ровным, уверенным голосом. В другой реальности я — тень, преследователь, параноик, ищущий улики в карманах чужой одежды, в истории браузера.

Игорь начинает замечать перемены во мне. Вчера за ужином он спрашивает:

— Мам, ты чего такая злая? Как мачеха из сказки.

Слова любимого мальчика впиваются в душу колючками. Заставляю себя улыбаться, треплю его по волосам.

— Просто работы много, сынок. Сложный проект.

— А папа говорит, что ты устала, — он пожимает плечами и начинает есть.

«Папа говорит». Два слова звучат в голове приговором. Мой мальчик на его стороне? Мысль причиняет невыносимую боль. Я готова вынести что угодно, но только не потерю сына.

Сегодня в студии совещание с Артёмом. Мы выиграли тендер на дизайн интерьера новой кофейни премиум-класса, и он — ведущий архитектор проекта. Мы знакомы со студенческих лет, когда я мечтала стать кутюрье, а он — строить небоскрёбы

Артём всегда пунктуален. Он входит в мой кабинет, и с его появлением меняется атмосфера в комнате. Высокий, спокойный. В выверенных движениях нет суеты. На нём тёмная водолазка и джинсы. Он не пытается выглядеть модно. Не он служит одежде, а она сидит на нём второй кожей.

— Ксения, привет, — он улыбается, и в уголках глаз собираются лучики морщин. Настоящая, не натянутая, как у меня улыбка.

Показываю рукой на кресло.

— Здравствуй, Артём. Садись.

Сипло. Я опять не выспалась.

Он садится напротив, раскладывает на столе планшеты с чертежами. Я делаю вид, что изучаю их, но цифры и линии пляшут перед глазами. Не могу сосредоточиться.

— Так… — начинает он. — Я проработал несколько концепций. Здесь, у входа, можно сделать арочный проем, он…

Артём говорит, а я смотрю на него и не слышу. Вижу, как двигаются его губы, но в голове только один вопрос: «А он знает? Может, Сергей хвастался? Мужчины иногда делятся друг с другом…»

— Ксения?

Я вздрагиваю.

— Да? Прости, отвлеклась.

— Ты в порядке? — он пристально смотрит на меня. — Ты выглядишь… слишком уставшей.

«Уставшая». Слово становится спусковым крючком, который вытаскивает наружу всё, что я так тщательно прячу. Во рту пересыхает. Горло сжимается.

— Да, просто… — машу рукой, пытаясь отшутиться, но вместо смеха вырывается нелепый, сдавленный звук, похожий на всхлип. Я резко отворачиваюсь к окну, чтобы скрыть предательски навернувшиеся слёзы.

Слышу, как он встаёт, подходит к кулеру, наливает воду. Стакан с холодной водой появляется передо мной на столе.

— Пей! Медленно.

Приказной тон не допускает возражений. Я делаю несколько глотков. Холодная вода возвращает в реальность.

— Прости, Артём. У меня… проблемы.

— С Сергеем? — спрашивает он прямо, без обиняков.

Я замираю с полным стаканом в руках. Как он догадался? Это написано у меня на лице? Или… он что-то знает?

С трудом выдавливаю:

— Почему… ты так подумал?

— Потому что, когда у женщины твоих лет и с твоим характером проблемы, в девяноста процентах случаев виноват мужчина, который рядом, — говорит он спокойно. — Всё остальное ты можешь решить. Или я ошибаюсь?

Опускаю голову. Молчу. Борюсь с собой. Сказать? Излить душу? Предать семью, вынеся сор из избы? Но разве это ещё изба? Это уже поле боя. Шепчу:

— Я не знаю, что делать, — признание стоит мне невероятных усилий. — Я нашла у него в машине чужую серьгу и длинный чёрный волос. Он ведёт себя как ни в чём не бывало, а я с ума схожу! Я следила за ним, Артём. Представляешь? Сидела в машине и следила за своим мужем!..

Слова вырываются наружу. Мне стыдно, унизительно, но одновременно с этим — невыразимо легко. Я наконец-то сказала это вслух. Тому, кто не является частью замкнутого круга лжи.

Артём не изображает шока, не начинает меня утешать. Он слушает молча. Его молчание даёт мне силы говорить.

— И что ты узнала, следя за Сергеем? — наконец спрашивает он.

— Что он пошёл в спортзал, как и говорил! — почти кричу, с истеричными нотками в голосе. — И это хуже всего! Потому что я ничего не узнала! Ничего!

— А что ты хочешь узнать?

— Правду! Я хочу знать, кто она! Хочу знать, как долго это длится! Хочу знать, смеются ли они надо мной вместе!

— А если узнаешь? Что тогда? — его вопросы заставляют меня думать. А я не хочу думать о последствиях. Я хочу найти врага и уничтожить его!

— Я не знаю!.. — сдаюсь, с трудом сдерживая слёзы. — Мне больно. И страшно. А ещё я зла на всех. На него, на подозреваемых женщин, на сына, который меня не понимает… Я превращаюсь в монстра, Артём. Накричала на сотрудницу из-за куска ткани и чуть не уволила.

Он смотрит на меня долгим, тяжёлым взглядом.

— Ксения, ты не монстр. Ты — человек, которому нанесли тяжелейшую травму. Твоё доверие разрушено. И теперь рушится всё, что было построено на нём. Это нормально — злиться, сходить с ума и вести себя неадекватно.

Его слова не оправдывают меня, но дают понять, что я не сошла с ума. Что моя реакция — естественна. Снова спрашиваю:

— Что же мне делать? — в этот раз вопрос звучит как мольба.

— Для начала — перестать винить себя. Ты — здесь жертва, а не преступник. А во-вторых… — он делает паузу. — Думать о сыне. Об Игоре.

При имени сына я съёживаюсь.

— Он уже замечает, — шепчу, вспомнив с какими глазами мой мальчик сравнивал меня с мачехой из сказки. — Говорит, что я стала злая.

— Дети чувствуют фальшь. Перестань изображать из себя сильную. Поговори с ним. Не про измену, но скажи, что у тебя трудный период, что ты устала и можешь сорваться. Ему важно знать, что мама — живая, а не железная леди, начавшая кричать без причины.

Его совет до гениального прост. Почему я сама до этого не додумалась?

— Ты прав. Я должна поговорить с ним.

— И позаботься о себе. Хоть немного. Иначе ты просто сломаешься. А тебе ломаться нельзя. Ради себя. Ради него.

Он кивком указывает на стол, где лежат его чертежи.

— А сейчас нам нужно закончить с работой. Это тоже терапия. Сосредоточься на чем-то реальном. Договорились?

Я киваю, снова делаю глоток воды и с силой протираю глаза.

— Договорились…

Мы возвращаемся к обсуждению проекта. И мне действительно становится немного легче. Не потому, что проблемы исчезли, а потому, что поделилась их тяжестью.

В этот раз я возвращаюсь домой с твёрдым намерением. Сергей, как обычно, задерживается. Игорь сидит за уроками.

Стучусь и захожу в его комнату.

— Можно?

— Входи, — он не отрывается от учебника.

Смотрю на склонённую голову, на детские, но уже крепкие плечи. Сердце сжимается от любви и боли.

— Игорь, прости меня, пожалуйста.

Он оборачивается, удивлённый.

— За что?

— Ты прав. В последнее время я бываю злой и нервной. И мне очень жаль, что ты это видишь. У меня сложный период. На работе и не только. Но это не оправдание, чтобы срываться на тебе. Я очень тебя люблю. Ты это знаешь?

Он долго смотрит на меня серьёзными, похожими на отцовские, глазами. Потом встаёт, подходит и обнимает. Крепко, по-взрослому.

— Я знаю, мам. И я тебя тоже люблю. И я на твоей стороне. Всегда!

Его слова бальзам для израненной души. Прижимаю к себе худенькую спину. Закрываю глаза. Один маленький шаг, подсказанный Артёмом, вернул мне сына.

В этот вечер я засыпаю с ощущением, что у меня появился союзник. Друг. Крошечный лучик надежды в кромешной тьме моего отчаяния.