Глава 9

Проходит две недели, за которые я научилась жить в режиме тихой, сосредоточенной войны. Каждый мой шаг выверен. Каждое слово взвешено. Никаких проявлений осведомлённости. На работе я прежняя жёсткая бизнесвумен. Я стала тенью, призраком в собственном доме, собирающим улики против своего мужа.

Артём оказался человеком слова. Его юрист, Ирина Викторовна, — женщина со стальными глазами и бездной компетентности. Частный детектив, которого они наняли, — бывший сотрудник угрозыска, неразговорчивый и эффективный. Они работают как швейцарские часы.

Сегодня у нас встреча в нейтральном месте — в конференц-зале офиса Ирины Викторовны. Прихожу туда с пустым желудком и сжатыми в кулаки руками. Артём уже в комнате с овальным столом. Он молча кивает мне, ободряя спокойным взглядом.

Ирина Викторовна начинает без лишних предисловий. Она кладёт передо мной папку.

— Ксения Сергеевна, мы собрали достаточный пакет документов. Всё, что нужно для начала процесса.

Открываю. Внутри — аккуратно расположенные листы. Выписки со счетов. Договоры. Распечатки.

— Вот, — Ирина Викторовна указывает пальцем на одну из транзакций. — Прямой перевод с личного счета Сергея Сергеевича на счёт Виктории Романовой на покупку квартиры. За неделю до того, как вы нашли серьгу. И ещё одна сумма — на новый гардероб, как мы полагаем.

Я смотрю на цифры. Первая равна половине стоимости нашего дома. Он заложил его, чтобы купить ей квартиру? Откидываюсь на спинку. Это сюр, дно, днище!.. Отобрать у сына ради любовницы? Сжимаю веки, нужно успокоиться. Смотрю на вторую сумму. Она равна стоимости её трёхмесячной зарплаты. У меня перехватывает дыхание. Мне дурно. Не могу говорить.

— А это… — она перекладывает лист, — это выписка от мобильного оператора. Ночные звонки. Каждый день. Иногда по часу. И сотни сообщений.

Я вижу номера. Его. И её. Рядом — распечатанные скриншоты из их переписки. Детектив получил доступ к её облачному хранилищу.

Беру листы дрожащими пальцами, читаю.

Сергей:«Не могу дождаться вечера. Хочу прикоснуться к твоим волосам. Они как шёлк».

Вика:«Я тоже. Скучаю. Надоело притворяться. Хочу быть с тобой всегда».

Сергей:«Скоро, малышка. Как только раскрутим «Феникс», мы уедем. Начнём всё с чистого листа».

Вика:«А она? Ксения?»

Сергей:«Она ничего не подозревает. Живёт в своём идеальном мирке. Разберёмся с ней. Главное — ты. И наш проект».

Каждое слово — как удар хлыстом. «Она ничего не подозревает». «Живёт в своём идеальном мирке». «Разберёмся с ней». Сжимаю бумагу до хруста. Во рту вкус меди.

— Есть и фотографии, — тихо говорит детектив, выкладывая передо мной ещё одну папку. — Не самые приятные, но для суда — неоспоримые.

Я открываю её. И замираю. На снимках, сделанных через окно кафе, они сидят в обнимку. Он целует её в щёку. На другом — они выходят из гостиницы. На третьем — он за рулём своей машины, а она сидит на пассажирском сиденье и смеётся, запрокинув голову. Длинные чёрные волосы раскиданы по подголовнику.

Отталкиваю от себя папку. Мне плохо. Догадываться и увидеть своими глазами большая разница.

— Довольно!.. — хриплю чуть слышно. — Я всё поняла.

Артём встаёт сзади. Молча кладёт руку мне на плечо. Тяжёлое прикосновение удерживает меня в кресле, не даёт провалиться в чёрную пустоту.

— Ксения Сергеевна, теперь о бизнесе, — Ирина Викторовна открывает ещё один файл. — «Феникс» — это лобби. Чистой воды. Ни одного реального контракта. Деньги, вложенные Сергеем Сергеевичем, ушли на аренду шикарного офиса в центре, на дорогую мебель, на рекламную кампанию, которая пока не запущена. И на личные расходы Виктории Романовой. Вот, к примеру, оплата её курсов в Милане. Вот — счёт за ювелирные изделия.

Она протягивает мне чеки. В графе «товар» кроме прочего написано: «Золотые серьги с бриллиантом 0.5 карат».

Вот он. Полный круг. Серьга, которая перевернула мою жизнь. Он купил её для неё. На наши деньги.

В который раз вслед за болью приходит холодная ярость. Пора дать ей применение.

— Что нам делать? — спрашиваю ровным голосом.

Юрист обменивается взглядом с Артёмом.

— Мы готовим иск. О расторжении брака, о разделе имущества, о признании кредитов, взятых без вашего согласия, недействительными. У нас есть все доказательства растраты общих средств. Подадим заявление о наложении ареста на все активы, включая его долю в бизнесе и счета «Феникса», чтобы они не могли вывести деньги.

— Сделайте это, — говорю, вставая. Мне нужно выйти на воздух. Остыть, иначе взорвусь и начну действовать во вред.

— Ксения, — Артём встаёт следом. — Я отвезу тебя.

Качаю головой.

— Нет. Мне нужно побыть одной.

Выхожу из офиса на улицу. Светит солнце. Люди спешат по своим делам. Жизнь идёт своим чередом, а мой мир только что превратился в груду дымящихся обломков. И на этих обломках я стою с папкой доказательств предательства в руках.

Еду домой. Мне нужно увидеть Игоря. Он — единственное, что осталось настоящим в каше из лжи.

Застаю его в гостиной. Смотрит телевизор, но по тому, как он напрягся, понимаю — сын ждал меня. Ждал, когда мама вернётся из странного, отстранённого мира.

— Сынок, — сажусь рядом с ним на диван. — Нам нужно поговорить. По-взрослому.

Он выключает телевизор и поворачивается ко мне.

— Говори.

— Ты был прав про всеобщую ложь. Папа принял очень плохие решения. У него есть другая женщина. И он потратил очень много наших денег на неё.

Я говорю это прямо, без прикрас. Мальчик заслуживает правды. Всякой правды.

Игорь молчит несколько секунд, переваривая. Его лицо не выражает удивления. Только горькую уверенность.

— Это та… с черными волосами? Вика?

Я вздрагиваю. Неужели и он мне лгал?

— Почему ты так решил?

— Я видел, как они однажды разговаривали у него в машине. Я возвращался от друга. Они смеялись, а потом он поцеловал её. Я подумал, может, это просто дружеский поцелуй. Но потом ты стала странной, а он скрытным… Я догадался.

Во мне всё сжимается от боли. Мой сын. Мой ребёнок. Он видел своими глазами измену отца и молчал, носил правду в себе, пытаясь защитить меня? Или себя? Тихо спрашиваю:

— Почему мне ничего не сказал?

— А что бы ты сделала? — пожимает он плечами с гримасой, слишком взрослой для его лет. — Устроила скандал? А потом что? Вы бы развелись? И я бы остался без отца? Лучше уж так…

Его слова — ещё одно лезвие. Он молчал, чтобы сохранить семью. Семью, которую его отец так легко разменял на мимолётный роман. Я беру его за руки:

— Игорь, послушай меня внимательно, — холодные ладошки сжимаются в кулаки. — То, что сделал папа — непростительно. Он предал нас обоих. И я не позволю ему разрушать нашу жизнь дальше. Мы будем бороться. За наш дом. За твоё будущее. Возможно, тебе будет тяжело. Будут суды, разбирательства. Но я обещаю: вместе мы справимся.

Он смотрит на меня бьющим в душу взглядом мудрого взрослого.

— Я на твоей стороне, мам. Всегда. Надоело жить во вранье.

Он крепко обнимает меня. И в этом объятии его боль, растерянность и доверие, которое я не имею права обмануть.

Вечером дожидаюсь Сергея в гостиной. Папка с документами лежит на кофейном столе.

— Нам нужно поговорить, — говорю, прежде чем он успевает снять пиджак.

Муж замирает, видя моё лицо. Он понимает, читает в моих глазах, что разговор будет долгим и с фактами. Лучшая защита — нападение.

— Ксения…

Я не даю ему стать в разговоре главным.

— Закрой рот и садись, — мой голос — тонкий, как лезвие бритвы. — Я всё знаю. Про Вику. Про «Феникс». Про то, как ты тратишь наши деньги на её содержание. Даже то, как вы планировали «разобраться» со мной.

Его лицо белеет. Он медленно опускается в кресло напротив.

— Откуда ты…?

Снова перебиваю:

— Это не важно. Вот что имеет значение! — Я открываю папку и кладу перед ним распечатку с их перепиской. Потом чек на серьги. Потом фотографии из гостиниц.

Он смотрит на улики, и его уверенность тает на глазах. Он выглядит старым, разбитым.

— Ксюша, я могу всё объяснить…

— Объяснишь в суде, — холодно говорю я. — Завтра мой юрист подаёт иск о разводе. И о признании твоих кредитов недействительными. На все наши общие активы, включая твою долю в бизнесе, наложен арест. Ты не получишь из этого дома ни копейки. И из «Феникса» — тоже. Надеюсь и деньги, потраченные на её квартиру, нам удастся вернуть.

Он смотрит на меня с ужасом.

— Ты с ума сошла! Это мой бизнес! Мой дом! На квартиру я дал в долг.

— Нет, Сергей. Это наш дом! И наши деньги.

Я встаю. Смотрю на него сверху вниз. В этот момент я не чувствую ни боли, ни ненависти. Только презрение. И ледяное удовлетворение.

— Ты хотел начать всё с чистого листа? Поздравляю. Ты получил эту возможность. Абсолютно чистый. Без денег. Без семьи. Без дома. Наслаждайся!

Я разворачиваюсь и ухожу в свою комнату. Вслед не летят ни крики, ни оправдания. Только гробовая тишина.

Закрываю дверь и прислоняюсь к ней спиной. Сердце колотится, но не от страха. От адреналина. От осознания того, что я только что сделала первый выстрел.

Ловушка захлопнулась. Но не для меня. Для него. И для неё.

А я не собираюсь останавливаться!