Глава 25 Катя

Несмотря на зашкаливающее возбуждение, что разгуливает по моему телу, молча рассматриваю Марка, в нерешительности размышляя, стоит ли настолько прыгать в омут головой? Что, если мне там не понравится? Или понравится настолько, что не захочется выходить? Но ведь это единоразовая акция…Другого шанса у нас не будет, потому что буквально через пару дней нас будут разделять тысячи километров…

— Доверься мне, Катя. Просто доверься. И нам обоим будет хорошо…

А я смотрю на мужчину и понимаю, что, если бы мы тогда, четыре года назад доверились друг другу и просто поговорили… Трясу головой, отгоняя мысли. Прошлого нет. Нас больше нет. И не будет никогда. Есть сексуально голодные мужчина и женщина в чужой стране, у которых совпадают темпераменты и желания здесь и сейчас.

Я медленно поворачиваюсь на сто восемьдесят градусов, завожу руки назад, сцепляя их в замок.

— Ты не пожалеешь, — произнес Марк мне на ухо, прикусив мочку. Как знать, как знать…четыре года назад я думала также.

Я ощутила, как мои запястья стянуло ремнем. Несильно, но сама распутаться не смогу. Этот момент меня напряг, и, видно это как-то отразилось на мне, потому что Марк тут же отозвался:

— Не бойся, тебе понравится. Я не сделаю ничего, что ты не приемлешь.

— Ты больной, — сдавленно отвечаю я, переступая с ноги на ногу от возбуждения.

— Да, Катя. Я болею тобой вот уже четыре года. А ты сбежала, не дав мне ничего объяснить…

Я хотела ответить, что ведь просила его о том же самом, не просто просила, а умоляла…Но именно в этот момент на мои глаза ложится повязка и свет меркнет.

— Что это? Марк? Мне это не нравится, — и это действительно так: мало того, что я беспомощна, так еще и ничего не вижу.

— Тссс, Катя, успокойся. Когда ты ничего не видишь, то ощущения обостряются.

Боже, зачем я соглашаюсь вообще на это?! Почему не скажу, что мне это не нравится и не уйду? Потому что это вранье. Потому что тоже отчаянно хочу запомнить сегодняшний день.

Я стояла в напряжении, ожидая дальнейших действий от Марка, но прошла минута, вторая, третья, и ничего не происходило. И ожидание, черт возьми, возбуждало не хуже прикосновений! Я уже была готова гореть и умолять, чтобы Марк коснулся меня.

Неожиданно он прикасается к основанию шеи и медленно ведет по позвоночнику вниз, пересчитывая позвонки, вызывая табун мурашек. Ощущения были настолько яркими и вкусными, что я не смогла сдержать стона.

— Такая чувственная, отзывчивая…Ты потрясающая, Катя…

— Марк… — шепчу я, сама не зная, о чем прошу.

Неожиданно мою правую ягодицу обжигает звонкий шлепок, настолько сильный, что я вскрикиваю.

— Сдурел?!

— Это наказание. За флирт. А это, — еще один заставляет едва не подпрыгнуть на месте, — за нервотрепку. Этот, — снова обжигающий шлепок, после которого Марк все же невесомо поглаживает место удара, — за слишком сексуальный вид, который не должен быть предназначен кому-либо, кроме меня!

Контраст ударов и нежных прикосновений к разгоряченной коже вызывали во мне смесь эмоций, которые я не испытывала до этого момента, и понятия не имела, чего хочу больше: чтобы Марк продолжил или остановился. После пятого шлепка я поняла, что не чувствую боли, только дикое возбуждение, что требует выхода.

— Маааарк, — молю его, вертя головой из стороны в сторону, до крови закусывая губу, — пожалуйста…

— Чего ты хочешь, Катя?

— Я…не знаю…Пожалуйста, сделай что-нибудь…

— Нееет, так не пойдет, моя дорогая, — тоном змея искусителя тянет этот паршивец. Но ничего, только развяжи мне руки, уж я доберусь до тебя, альфа-самец! — Я хочу услышать четкое желание. И я тут же его исполню.

Мои чувства обострены до предела, желание получить разрядку становится нестерпимым, и я начинаю извиваться, стараясь выпутать руки, чтобы, наплевав на приличия и наличие мужчины поблизости, дать себе возможность ощутить желанное удовольствие.

— Катя, — приказным тоном чеканит Марк. По его хриплым ноткам, тяжелому и прерывистому дыханию я понимаю, что он возбужден не меньше моего и тоже находится на грани, но сдерживается, продляя нашу общую агонию. — Одно слово. Этого достаточно.

Я стону в голос, выгибаясь, выставляя свою грудь, что так жаждет прикосновений его умелого и дерзкого языка, но не могу сказать ни слова, потому что все, о чем я могу сейчас думать — как получить оргазм.

— Катя!

— Вы**и меня, мать твою! — кричу я, чуть не срывая горло. В глазах слезы от обиды и неудовлетворенного желания, сил стоять уже нет, и я начинаю оседать прямо на пол. Но сильные руки не дают мне упасть, крепко прижав к сильной груди, и я чувствую, как быстро колотится сердце Марка.

— С удовольствием, — довольно тянет Воскресенский и ставит меня коленями на кровать.