Глава 30 Катя

Я миллион раз представляла в голове нашу встречу с Марком. И в моих фантазиях я всегда была супермоделью, с макияжем, укладкой, на каблуках, а рядом за ручку шел бы МОЙ сын, моя гордость. А Марк…он обязательно узнал бы меня и кусал локти, поняв, на кого променял. Его женушка, Анечка, в моем «спектакле» всегда проигрывала мне. Почему-то она представлялась неухоженной, с грязным пучком на голове и лишним весом, хотя я не видела ее ни разу за эти четыре года. За исключением той роковой фотографии в инстаграм.

В фантазиях все просто, потому что там все идет по заранее спланированному сценарию, так, как надо мне. В реальности же я сижу растрепанная, непонятно как одетая, с разводами от косметики по всему лицу, зареванная и с опухшими красными глазами. И отвечаю я совсем не так, как фантазировала.

— Это мой сын, Марк.

— Я не это имел в виду, Катя. Кто отец Никиты?

В моей голове спектакль был элитной постановкой, где были высокомерные взгляды и пафосные речи. В реальности же у меня дешевая пьеса из третьесортного театра, и слова у меня, глядя на «игру» Марка, рвутся только обсценные. Я, как Станиславский, — не верю. И то, что из меня пытаются сделать дуру, очень злит. Так злит, что меня понесло и уже не остановить.

— Чего ты хочешь добиться? Зачем вообще поехал со мной?! Тебе же наплевать. Зачем строить из себя благородного рыцаря без страха и упрека?!

— Я не понимаю, Катя? Что я сделал не так? Я просто спросил, из обычного любопытства, не более того, — Марк хмурится, сжимая руль до побелевших костяшек.

— Ты не интересовался сыном все четыре года! Более чем ясно выразился, как к нам относишься. В принципе, это было понятно еще по фотографии и подписи к ней. А сейчас поехал со мной и строишь из себя святую простоту? В какие игры ты играешь, Марк? Потому что мне ты забыл сообщить правила.

В салоне повисает тишина, слышно лишь мое тяжелое дыхание и биение сердца, что, как сумасшедшее, отбивает чечетку по ребрам. Марк замер и не сводит с меня взгляда своих темных омутов, опаляя, стараясь сжечь дотла. Но я не боюсь. Потому что однажды уже сгорала заживо в огне.

— Чей это ребенок, Катя? — упорно переспрашивает Марк охрипшим голосом.

Но простой невинный вопрос выводит из себя окончательно, и я полыхаю гневом, как подожженная цистерна с бензином.

— Ты дурак, или реально поехал, Марк?! Ты прекрасно знаешь, чей это ребенок! Зачем все эти вопросы?

— Вероятно от того, кто подарил тебе это кольцо?! — со злостью отвечает Марк, ударяя кулаком по рулю. Ему тяжело сдерживаться, но, черт бы его побрал, он не имеет права на эти эмоции! Он сам вышвырнул меня и новорожденного ребенка за борт своей жизни!

— Что? — растерянно перевожу взгляд на правую руку и горько усмехаюсь.

Это кольцо — подарок отца на восемнадцатилетие. Он подарил его со словами, что оно приносит удачу. Я всегда безоговорочно верила папе, поэтому стала надевать его на все важные и волнительные мероприятия. Одно из них — новая и серьезная работа. А после я просто забыла его снять, так и носила. На удачу. Но, кажется, украшение впервые дало сбой.

— Марк, давай прекратим этот цирк. Я очень устала, и меня ждет Китенок. Все, чего я хочу — принять душ, и чтобы ты исчез.

Берусь за ручку в намерении выйти, но Марк оказывается быстрее и блокирует все двери.

— Нет, Катя. Нам надо поговорить и никто не выйдет из этой чертовой машины, пока я не получу ответы на все вопросы. Начнем с самого простого: чей. Это. Ребенок?!

— Воскресенский, ты глухой?! Я же сказала, что это ТВОЙ сын!! Что тебе непонятно?! А еще ты ясно задал направление, куда нам стоит с ребенком идти. Еще тогда, четыре года назад!

— Что? О чем ты? — на лице Марка — неподдельное удивление и шок. Я и подумать не могла, что он такой идеальный актер. МХАТ оторвал бы его с руками.

— Я освежу твою память. А то в заботах о любимой жене, — на этих словах он кривится, как будто выпил абсент без закуски, — наверно такая мелочь, как мы с Никитой, вылетела из головы.

Я — мазохистка, потому что до сих пор храню скрин его сообщения четырехлетней давности и фото с инстаграм. Зачем? Потому что дура.

Марк непонимающе смотрит на экран телефона, который я буквально тычу ему под нос, на меня, а потом снова на экран.

— То есть Никита — мой сын? — растерянно, вмиг охрипшим голосом и по-глупому произносит Марк.

Я закатываю глаза. И долго цирк шапито будет ходить по кругу?

— Если тебе так важно услышать это вслух, то да, Никита — твой сын. У меня не было других мужчин, кроме тебя, Марк. В отличие от тебя самого.

— А кольцо?.. — он все также растерян и не сводит глаз с экрана телефона. Словно буквы перемешаются, как в известной детской сказке, и сложатся в совсем другие предложения, повествующие о счастье.

— Подарок отца на восемнадцатилетие. Оно волшебное и творит чудеса.

— Ох**ть…Я — отец… — Воскресенский запускает пятерню в волосы и ерошит их. — У меня есть сын.

— Не у тебя, а у меня. Это мой ребенок, Марк. У тебя же есть жена и дочь. И то, что было в отеле — огромная ошибка с моей стороны. Больше такого никогда не повторится.

— Нет, Катя. Ты ошибаешься. Во-первых, я не знал о существовании Никиты, и это правда, — с нажимом произносит он, и наивная милая принцесса внутри меня отчаянно хочет верить, что это действительно так. — Я с этим разберусь, не переживай. А во-вторых, я хочу и имею право участвовать в жизни сына. Но это мы обсудим в более подходящей и спокойной обстановке. Сейчас тебе надо отдохнуть. А мне уехать по одному важному делу.

Я ничего не отвечаю, у меня на это банально нет сил. Одно я знаю точно — тот факт, что Марк узнал о Китенке, принесет мне огромное количество проблем. И я боюсь. Потому что тот голос, что я слышала спустя неделю после родов, снится мне до сих пор в кошмарах…

— Охренеть не встать, я — отец…у меня есть сын! О — хре — не — ть! — бормочет Марк, паркуясь возле моего дома.