Глава 37 Катя

Стоило признаться хотя бы самой себе, но я скучала. Безумно скучала по Марку. За эту неделю, несмотря на то, что виделись только по утрам и то ненадолго, мы все же сблизились, и мне даже удалось отбросить мысли о грустном прошлом и почувствовать нас настоящей семьей. Вечерами, когда Китенок засыпал, я зажмуривалась и воображала, что наш папа просто много работает, поэтому мы мало его видим. Но неизменно возвращался именно к нам.

Но сегодня, в день выписки Китенка, реальность со всей силы ударила меня по голове. Марк не приехал. Хоть я и знала, что у него наутро были назначены важные дела, я все равно в глубине души была разочарована. Он даже не позвонил и не поинтересовался, как его сын.

Безумно расстроившись, я весь день была не в настроении, но хорошо, что у меня есть мой Китенок, который отвлекал меня своими просьбами поиграть, почитать или посмотреть мультики. Но когда малыш уснул, грусть и тоска навалились на меня, казалось, с утроенной силой. Не сумев справиться с чувствами, налила бокал вина и села на диван, поджав под себя ноги. В голове не было ни единой мысли, кроме той, что я всеми силами пыталась не пускать в свое сознание — я все еще люблю Марка. Наверно, даже сильнее, чем прежде.

Неожиданно раздался стук в дверь. Я села прямо и не спешила в коридор, думая, что мне это послышалось. Но нет, стук повторился снова, но уже настойчивей, словно произошло что-то ужасное.

— О, Господи, — пробормотала, спеша скорее открыть дверь, даже забыв посмотреть в глазок.

— Марк? — смотрю растерянно на него такого уставшего, с кругами под глазами и потухшим взглядом. А у самой сердце колотится так, что кажется, сейчас пробьет ребра и выскочит наружу. — Что-то случилось? С тобой все в порядке?

— Я так устал сегодня, Катя, хочется в душ, помыться…от всего. Можно?

А я поняла скрытый смысл в его фразе. Марк все же сильный мужчина, несмотря на возраст, и никогда не признается, что ему тяжело и плохо, он просто придет за незримой поддержкой. Вот как сейчас.

А я не могу не протянуть руку помощи, когда меня об этом просят. Поэтому молча отодвигаюсь, пропуская Воскресенского в дом.

— Спасибо, — шепчет едва слышно, мимолетно касаясь губами виска. Я киваю, слегка улыбаясь. Слова сейчас будут излишними, да и мы, кажется, научились общаться и без них.

Я прохожу в комнату, достаю из комода полотенце и уже в коридоре подаю его Марку и слежу взглядом, как он идет в ванную. Вот так просто. Мужчина, о котором я мечтала ночами, которого безумно люблю и также сильно ненавидела, сегодня здесь, в моей квартире. И мы ведем себя так, словно не было этих мучительных четырех лет. Словно и не расставались на долгие годы, причинив друг другу столько боли.

Я раздумываю несколько долгих минут, стоя прямо тут, посреди коридора, как же мне поступить, и, надеюсь, приняла правильное решение.

Тихонько заглядываю в комнату Китенка, проверяя, не проснулся ли. Сын лежал в любимой позе, раскинув руки в стороны. Улыбаюсь и плотно прикрываю за собой дверь.

Скидываю халат прямо на пол перед дверью в ванной и, глубоко вздохнув, вхожу. Потому что не могу оставить Марка одного. Я не знаю, что у него произошло, но всей душой чувствую, что нужна ему, как никогда.

Марк стоит неподвижно под струями воды, что каскадом бьют по его широкой спине. Аккуратно захожу в душевую кабину, и вздрагиваю: вода ледяная. Но я не могу отступить и оставить Марка в одиночестве. Только не сейчас. Поэтому, несмотря на колотящую меня дрожь, прижимаюсь к нему всем телом. Марк вздрагивает и слегка поворачивает голову в мою сторону.

— Уйди, Кать, простудишься. Я в порядке, — глухо произносит он.

— Не гони. Я просто хочу быть рядом. Я нужна тебе. Иначе бы ты ушел напиваться в клубе.

Марк дергается, как от удара. И я понимаю, что зря сказала это — мы оба вспомнили тот злополучный случай.

— Катя, я…

— Тшшш, ничего не говори, — шепчу, начиная медленно поглаживать его тело, — просто разреши мне помочь тебе. Сейчас тебе это нужно, как никогда.

Марк несколько долгих секунд никак не реагирует на мои слова и действия, но потом все же отмирает и тянется к крану и меняет ледяную воду на теплую.

И теперь дрожу уже не от холода…

Я тянусь к полочке с различными шампунями и гелями и выдавливаю себе немного лавандового на ладонь.

— Ты будешь пахнуть цветами, — хихикаю, растирая его по плечам и спине. Его мышцы под моими руками напрягаются, а должен быть совершенно другой эффект. Медленными круговыми движениями перехожу на грудь, аккуратно касаюсь рельефного пресса.

— Ты понимаешь, что сейчас будет, Катя? — хрипло спрашивает Марк, упершись руками в стену.

— Да, — я надавливаю на его предплечья, заставляя повернуться ко мне. Марк подчиняется и, развернувшись, тут же окидывает горящим взглядом мое голое тело. Не давая ни секунды для раздумий ни себе, ни Воскресенскому, привстаю на цыпочки и прижимаюсь губами к его губам в осторожном поцелуе.

Мы всегда сгорали от страсти и желания, когда дело касалось секса. Но сейчас все было по-другому. Я знала, что Марку нужно иное. Я хотела быть с ним ласковой и нежной, хотела отдать всю себя. Чтобы показать, что я с ним, на его стороне, что Марк может на меня положиться.

— Катя… — шепчет Марк, оторвавшись от моих губ, заглядывая мне в душу своим темным взглядом.

— Помолчи. Давай просто будем друг с другом.

Марк внимательно смотрит на меня, словно не может поверить сказанному, но потом все же отмирает и возвращается к моим губам, прижав к своему сильному телу. У меня между ног мгновенно разгорается пожар, огонь которого распространяется по венам, унять который в силах только этот мужчина…