Глава 38 Катя

Не знаю, какой бес в меня вселился, но я почувствовала себя снова уверенной, как раньше. Может, потому, что Марк был возбужден, и причиной такого его состояния — я. А может потому, что он пришел именно ко мне. Потому что я нужна ему. Ни жена, ни любовница, ни какие-то левые девки из эскорта, а я. У Марка была куча вариантов, но посреди ночи он пришел в мой дом. Это много значит для меня.

Резко толкаю Марка к стене и покрываю его поцелуями: то нежными, едва ощутимыми, то страстными, оставляя на его коже свои следы. Марк запрокинул голову, прикрыв глаза, и прерывисто дышал, иногда все же не сдерживая стонов.

Я спускаюсь все ниже и вот уже стою перед Марком на коленях, одновременно демонстрируя свою покорность и власть над этим мужчиной.

— Катя… — Воскресенский прожигает меня темными глазами, его грудь часто вздымается и опускается.

Прикладываю палец к губам, призывая молчать, порочно улыбаюсь и облизываю кончиком языка губы.

Глаза Марка тут же вспыхивают похотью и страстью, он принял правила моей игры, понимая меня без слов. Кладет ладонь на мой затылок, подталкивая ближе.

Беру его твердый член в ладонь и медленно веду языком от основания до головки и обратно.

— Твою мать, Катя, — стонет Марк, вновь запрокинув голову. Нет, мой дорогой, так не пойдет.

— Смотри на меня, Марк, — произношу глухим голосом, тоже едва сдерживая возбуждение. — Я хочу, чтобы ты все видел. И осознавал, что сейчас именно я рядом с тобой, а не другая женщина.

— Узнаю мою Катю, — тянет Марк, ухмыляясь уголком губ. — Я ни за что не пропущу такое представление. Чего бы мне это не стоило.

Покрываю короткими поцелуями его член от головки до основания, не вбирая его в рот. Чувствую, как он пульсирует у меня в руках, но не перехожу к «сладкому», желая немного подразнить.

— Катя! — рычит Марк, толкаясь членом прямо мне в губы. — Если ты сейчас не…

— То что ты тогда сделаешь? — игриво спрашиваю, сильнее сжимая член в ладони. Марк поджимает губы и чаще дышит.

— Я же отомщу…Ты будешь умолять меня…

— Уже предвкушаю, — и все же медленно вбираю в себя член глубоко, насколько возможно.

Марк гортанно стонет, но не отводит от меня горящих глаз. Я же медленно сосу и ласкаю его языком, словно его член — мое любимое эскимо. Даже прикрываю глаза, хотя никогда бы не подумала, что минет может вызывать такое удовольствие и возбуждение. Оказывается, может. И весь секрет в том, что таким видом секса надо заниматься с любимым мужчиной.

Снова поднимаю затуманенные страстью и желанием глаза на Марка и медленно, дразняще провожу кончиком языка по чувствительной головке.

— Ты доигралась, Катя, — рычит Марк, одним рывком поднимая меня на ноги и прижимая к стене.

Мое сердце колотится, грозя вот-вот или выпрыгнуть из груди или сбежать в пятки. Потому что, кажется, я очень сильно раздразнила тигра, но мне одновременно не терпится продолжить и при этом очень волнительно. Потому что я знаю, на что способен Воскресенский, если его раздраконить и не дать желаемого…

— И что ты мне сделаешь? — игриво выгибаю бровь, сжав член в кулаке. Марк тяжело сглатывает, но все же отводит мою руку в сторону, резко развернув к стене.

Я тут же упираюсь ладонями, на инстинктах прогнувшись в спине и потеревшись попкой о каменный член.

— Ноги шире. Еще. Вот так, — командует Марк хриплым голосом, проведя пальцем между моих мокрых складочек. А потом резко загоняет сразу два, заставляя меня вскрикнуть.

— Мааарк, — тяну я, извиваясь, в то время как мужчина нещадно двигает пальцами, растягивая меня, распаляя.

— Что? Скажи.

А я лишь мотаю головой, не в силах вымолвить ни слова, а Воскресенский как нарочно нежно, в противовес резким движениям внутри меня, потирает по кругу большим пальцем чувствительный клитор.

— Аааах, Маааарк, пожалуйста…Я так больше не выдержуууу…

— Я же говорил, что ты будешь меня умолять, — раздается низкий голос прямо у меня над ухом. Марк прикусывает мочку, и вынимает пальцы, чем вызывает мой разочарованный стон. Но он тут же одним толчком входит в меня на всю глубину, и я максимально прогибаюсь, чтобы прочувствовать каждое движение, каждую вену.

Марк не дает мне передышки и толкает на себя, сильно впиваясь пальцами в бедра. Я царапаю ногтями кафель и закусываю губы, чтобы не закричать от удовольствия и не разбудить Китенка.

Мое тело вибрирует, готовое вот-вот взорваться миллиардами звезд, и мне хватает еще одного глубокого и резкого толчка, чтобы шагнуть за грань. Я выгибаюсь, прижимаясь к Марку, дрожа всем телом от пережитого удовольствия. Но Марк не дает мне прийти в себя, делает еще три глубоких толчка и резко выходит, изливаясь мне на спину.

Мои ноги настолько слабые, что я начинаю оседать, но Воскресенский подхватывает меня, не дав упасть. Мы оба тяжело дышим, пытаясь прийти в себя.

— Катя…Моя Катюша… — шепчет Марк, покрывая мое мокрое лицо и волосы легкими поцелуями. Я ничего не говорю, лишь обнимаю его двумя руками, прижавшись к груди, там, где бьется сердце, от которого зависит моя жизнь.

Мы молча и быстро принимаем душ, обтираемся и, ничего не говоря друг другу, идем в спальню. Стелить Марку отдельно на диване у меня нет никаких сил.

— Утром тебе придется рано встать и уйти, чтобы Китенок не видел, как мы спим вместе, — сонно пробормотала я, поудобнее устраиваясь у Марка на груди и закидывая на мужчину ногу.

— Угу.

Но утро нас встретило веселым и радостным:

— Дядя Марк приехал!